Рецензия на мультфильм Красная черепаха от Сергей Ю.

La tortue rouge
Оценка мультфильма
8 из 10

Лев Толстой как зеркало нерусской анимации

Искушение творца демоном простоты – явление, давно известное в искусстве. Творил себе автор в полное удовольствие, развлекал почтенную публику интересными историями, услаждал их зрение глянцевыми картинками, ублажал слух густой симфонической оркестровкой. Или мультики делал забавные, с говорящими зверушками и поющими красотками. А потом – баста, хватит! Нужна главная идея в самой простой форме. И тогда Лев Николаевич Толстой, устыдившись того, что изготовил такой пошлый продукт масскульта, как «Анна Каренина», садится писать притчи для детишек. Синдром Толстого периодически косит ряды современных мультипликаторов. Вот, например, голландский режиссер Дюдок де Вит представил вниманию зрителей и критиков полнометражный анимационный фильм «Красная черепаха».

Потерпевший бедствие на море человек попадает на необитаемый остров. Ведет он себя, как и положено нормальному робинзону: обнаруживает источник пресной воды, ловит рыбу, собирает плоды. Потом начинает мастерить плот и пытается выбраться с острова. Но не тут-то было. Какая-то неведомая подводная сила разбивает его плот, вынуждая возвращаться в свою островную тюрьму. Подводный беспредел творит гигантская красная черепаха. Доведенный до отчаяния страдалец совершает абсолютно некорректный с экологической точки зрения поступок. Он ловит свою обидчицу на берегу, переворачивает ее на спину и оставляет вялиться на солнышке. В отместку черепаха превращается… Ну, про царевну-лягушку вы все и так знаете. Дальше все вполне ожидаемо развивается. Только без Кощея Бессмертного.

С технической точки зрения фильм не просто безупречен, он близок к совершенству: аскетичная манера рисунка (влияние школы Миядзаки), изумительно подобранные краски, имитация движения камеры в самой передовой операторской манере, плавные, балетные движения персонажей, чудесные пейзажи. Так что восторженные отзывы критики вполне объяснимы. С формой – полный порядок. Но вот когда речь заходит о содержании – стройный хор хвалителей «Красной черепахи» сменяется невнятным мычанием. Прекрасный пример образного художественного мышления, магический реализм, перекочевавший с книжных страниц на киноэкраны. Притча о чем-то замечательном, знаменательном, душеспасительном. Или о чем-то жутко философском. Погружение мужской фаллоцентрической души в вагинальный дискурс; когнитивная доминация как воздаяние за патриархальный креативный импульс; тантрический симулякр онтологической деменции. Пурга и бред, короче. Словеса по поводу пустоты. Притча предполагает месседж, содержащий в себе нравственный заряд. Ничего такого в «Красной черепахе» обнаружить не удается. Кто-то скажет, что это притча нового поколения, европейский жанр, облагороженный дальневосточной традицией. Дескать, почитайте хайку-танка, там тоже ни черта понять не удастся. Так это японцам позволено европейцев дурить. Иногда им начинают подражать сами обитатели Европы. Напишут они что-то эдакое:
Тьма. Во тьме закружились пустоты.
Осязаем, но призрачен свет.
Ветер дунул – и следа как нет.
Слышен шаг наступающей роты.
Эввива, банзай! Стильно, тонко! Как лист увядший падает на душу! Но вот самим европейцам такое безнаказанно не проходит. Будьте любезны, представьте подтекст, скрытый смысл, пару-тройку аллюзий. Иначе этим самым симулякром а-ля Бодрийяр и объявят.

Мне лично кажется, что авторы картины слегка посмеиваются над вполне ожидаемыми интерпретациями своей истории. Обратите внимание: многие ключевые сцены фильма показаны ночью, при полной луне. Недаром героя постоянно глючит. Галлюцинация в виде струнного квартета на пляже необитаемого острова – это очень сильно, авторы просто резвятся от души. Но потом вспоминают о фестивальных перспективах своего творения – и снова делают умное лицо.

Вообще самая очевидная трактовка «Красной черепахи» – это предсмертный бред человека, который сошел с ума от одиночества на необитаемом острове. Все, конечно, знают, что реальный прототип Робинзона Крузо шотландец Александр Селькирк пробыл на своем острове чуть больше четырех лет, и это не пошло на пользу его рассудку. 28-летняя робинзонада у Дефо – вымысел чистой воды. Человек в одиночку ничего не может, как мудро заметил перед смертью один хемингуэевский герой. Особенно так долго. Что происходит в сознании человека в таких экстремальных обстоятельствах? Экранизация романа Янна Мартела «Жизнь Пи» еще свежа в памяти зрителей: там мальчик, ставший свидетелем каннибализма на просторах океана, воображает себе тигра, поедающего зебру. Но есть и другие примеры художественного описания психических отклонений человека, потерпевшего кораблекрушение. Об этом в свое время красочно написал Мишель Турнье в своем знаменитом романе «Пятница, или Тихоокеанский лимб». Его Робинзон полюбил дерево. Вначале полюбил, а потом познал (в том самом библейском смысле). А зоофилия по сравнению с дендрофилией – вообще детский сад. Секс с большой красной черепахой – чем не способ убить несколько лет на тропическом острове?

Возможно, авторы фильма вначале честно хотели рассказать нам эту потрясающую историю, но потом решили, что реализм в данном случае не способствует расширению целевой аудитории. Пусть уж умные родители сами догадываются, а их дети просто посмотрят на красочные картинки. Так делаются современные причти. Лев Толстой до такого не додумался. Ладно. О вкусах не спорят. Но мне с детства творчество Хитрука было ближе, чем изыски Норштейна, Винни-Пухи казались роднее ежиков в тумане. Поэтому от «Зверополиса» я получил удовольствия больше, чем от «Красной черепахи».
1

Все комментарии

Оформить подписку