Рецензия на фильм Сможете ли вы меня простить? от Сергей Ю.

Can You Ever Forgive Me?
Оценка фильма
9 из 10

Писатели с большой дороги

Как известно, эпистолярный жанр ушел из нашей жизни после изобретения смайликов. Зачем подбирать изысканные формулировки, отражающие тончайшие нюансы ваших переживаний, если можно поставить в текст примитивную рожицу? Жить стало чуть проще и гораздо скучнее. Фильм Мариэль Хеллер «Сможете ли вы меня простить?» посвящен временам, когда смайлики еще не были в ходу, но письма уже почти перестали писать, зато их активно продавали и покупали. Речь идет, разумеется, о посланиях знаменитостей, в которых они оставляли потомству перлы своей мудрости или за неимением таковых – саркастические замечания по любому поводу. Главная героиня картины Ли Израэль (Мелисса МакКарти) – реальный персонаж. Фильм представляет собой экранизацию ее биографической книги.

Нью-Йорк, 1991 год. Ли Израэль обитает в съемной квартирке, в которой проживает очень пожилая (но еще чуть живая кошка) и множество мух (по большей части – дохлых). Ли – патентованная американская интеллектуалка. А это значит, что она лесбиянка, алкоголичка и стерва. Красавицей она, судя по всему, никогда не считалась. И теперь, в 51 год, Ли окончательно вышла в тираж на матримониально-сексуальном рынке. По профессии она, конечно, писательница. Но не такая, как появившийся мельком в кадре Том Клэнси (известен российскому читателю/зрителю по роману/фильму «Охота за «Красным Октябрем»). Штамповать популярную у плебса милитаристскую чепуху – ниже достоинства Ли. Это как заставить Петрушевскую писать что-то в стиле Проханова. Ли пишет исключительно биографии. Причем о деятелях, совершенно не пользующихся популярностью у широкой публики. Нет чтобы написать что-то про Мадонну или на худой конец о Мэрилин Монро. Но Ли берется за жизнеописание второстепенной, окончательно забытой всеми эстрадной исполнительницы, пара острот которой пришлась ей по вкусу.

Подобное нежелание потрафить массовому вкусу вкупе с привычкой хамить всем без разбора, включая непосредственное начальство (Ли занимает должность в редакции) и собственной литературной агентше, помноженное на привычку хлестать виски прямо на рабочем месте, до добра довести не может. Ли вышибают с работы, она остается без средств к существованию. Она вроде бы не унывает. Долги за квартиру? Чепуха. Но тут судьба наносит писательнице страшный удар. Ее кошка заболела, ее кошка пахнет смертью (на самом деле квартира Ли провоняла кошачьим дерьмом, скопившимся под ее кроватью). А в ветке требуют оплатить уже имеющиеся долги. Ли, как опустившаяся московская интеллигентка, спешит в букинист. Там она сталкивается со страшной правдой жизни, которую давно усвоили ее российские аналоги: два доллара за три книжки, остальной хлам можешь унести на помойку. До котолюбивой (то есть подверженной айлурофилии) писательницы доходит, что папаша незабвенной Элизы Дулитл был прав: буржуазная мораль не по карману честному представителю пролетариата (с поправкой на современные реалии – прекариата). Значит, остается один путь: выйти на большую дорогу.

Ли становится мошенницей, она подделывает письма литературных знаменитостей и продает их коллекционерам. Оказывается, для нее это плевое дело. Во-первых, Ли точно знает, чьи письма стоит фальсифицировать. Это второстепенные представители англоязычной литературы первой половины/середины XX века: Дороти Паркер, Лилиан Хеллман, Ноэль Кауард. В том, что касается едкого сарказма – Ли даст им сто очков вперед. Она приделывает к унылым посланиям классиков такие лихие постскриптумы, что у покупателей глаза на лоб лезут. В результате подделки расходятся на ура (всего Ли удалось впарить доверчивым покупателям порядка 400 писем). И второй важный нюанс: подобные послания авторы писали уже не от руки, как во времена какого-нибудь Оссиана, а на пишущей машинке. Кстати, русские переводчики заставляют героев картины говорить «печатная машинка», что откровенно указывает на их (переводчиков) небрежность в освоении родного языка. Поэтому подделывать нужно только подпись, подобрав предварительно агрегат со шрифтом нужной эпохи.

Криминалисты знают, что выявить поддельную подпись гораздо сложнее, чем факт подделки большого текста: слишком невелик объем подлежащего анализу материала. Но то обстоятельство, что фальшивый характер подписей, исполненных поклонницей Дороти Паркер самым примитивным способом (на просвет), так долго не был разоблачен, говорит о повальном головотяпстве, царящем в мирке коллекционеров. Забавно, но первый тревожный сигнал по поводу возможной подделки писем подали не почерковеды, а просто люди, обладающие толикой здравого смысла. В одном из писем Ли позволила себе от имени автора-гомосексуалиста слишком откровенные признания по поводу его сексуальной ориентации. Она совсем запамятовала, что эпоха толерантности наступила совсем недавно.

Надо отдать должное авторам картины, они максимально деликатно затронули тему, сексуальных меньшинств. А ведь оба главный персонажа Ли Израэль и Джек Хок (Ричард Э. Грант) входят в их число. Правда, отсутствие напрягающей традиционалов обнаженки, скорее всего, связано с тем, что пара великолепных актеров уже далеко не великолепна в телесном плане. Но все равно – огромное спасибо. Тема намечавшихся любовных отношений между начинающей писательницей Анной (Долли Уэллс) и Ли отработана на тончайших эмоциональных нюансах: потупленный взгляд молодой женщины, легкие прикосновения рук, удивленные глаза пожилой грубиянки, моментально утратившую свои хамоватые замашки. Очень изящно, убедительно с психологической точки зрения. А вот интрижка Джека Хока, плутоватого подельника Ли, с молодым красавчиком официантом не так убедительна. Впрочем, недюжинное обаяние Гранта (помноженное на хорошую порцию кокаина), возможно, сыграло свою роль.

В целом фильм получился очень актерским. Режиссер и оператор тактично отходят на второй план, дают поочередно солировать или выступать дуэтом МакКарти и Гранту. Те с блеском используют возможности, предоставляемые им литературным оригиналом. Тех, кто ценит качественные бонмо, ждет немало приятных сюрпризов. Создатели картины не злоупотребляют видами Нью-Йорка, но благодаря отдельным деталям, зрители получают нужную дозу атмосферных впечатлений: колоритные переулки, бары, изобилие красного кирпича. Великолепна сцена в баре, где Ли слушает песню, судя по всему, навеявшую ей массу воспоминаний. Мелисса МакКарти просто смотрит на сцену, глаза переполняются слезами, видеоряд гармонично сочетается с печальной мелодией. И подобных находок в фильме немало, лирические сцены оттеняют эпизоды комического характера, что делает картину объемной и интересной, создает требуемый эффект. Зрители проникаются сочувствием к грубой, неряшливой, сильно пьющей и вороватой толстухе. В реальной жизни при встрече с подобным персонажем мирное население предпочитает перейти на другую сторону планеты, но экранное обаяние Мелиссы МакКартни заставляет забыть о прозе жизни и насладиться волшебной силой искусства.
1

Все комментарии

Оформить подписку