Назад

Сцены из супружеской жизни

Scenes from a Marriage
Развернуть трейлер
Поделиться
8,2
рейтинг ivi
режиссура
сюжет
зрелищность
актёры
Мира и Джонатан разводятся после 10 лет брака, но понимают, что их чувства всё ещё живы вопреки всем трудностям, ссорам и проблемам, которые они пережили вместе. Ремейк культового мини-сериала Ингмара Бергмана с неподражаемыми Джессикой Честейн и Оскаром Айзеком в главных ролях.

Мира и Джонатан уже давно вместе – они познакомились в Колумбийском университете, снова встретились через несколько лет, полюбили друг друга и вскоре поженились. Джонатан преподаёт философию в университете, а Мира работает на посту вице-президента технологической компании. Они живут в уютном доме, воспитывают дочь, следуют привычной рутине и кажутся очень гармоничной парой. Однажды Мира признаётся мужу в том, что не чувствует себя счастливой в браке. Это неожиданное откровение приводит к череде событий, которые навсегда меняют их отношения. На протяжении пяти лет двое любящих друг друга людей отчаянно пытаются разобраться в своих чувствах и спасти свою семью.

Приглашаем поклонников пронзительных семейных драм с великолепной актёрской игрой посмотреть онлайн сериал «Сцены из супружеской жизни».

Языки
Русский, Английский
Субтитры
Русский
Доступные качества

Фактическое качество воспроизведения будет зависеть от возможностей устройства и ограничений правообладателя

FullHD, HD, 1080, 720

Сюжет

Осторожно, спойлеры

Актриса Джессика Честейн приходит на съемочную площадку. Она будет играть главную роль в ремейке культовой драмы Ингмара Бергмана. Действие нового мини-сериала перенесено режиссером Хагайем Леви из Швеции в США начала XXI века. Звучит команда «мотор!»

Мира и Джонатан у себя дома дают интервью студентке Даниэль. Она готовит исследование для диссертации по гендерной психологии, изучает влияние новых гендерных норм на моногамные браки. Какое местоимение вы предпочитаете? Джонатан: он, ему, его. Мира: она, ей, ее. Даниэль: чудно, я – тоже «она». Первый вопрос к вам обоим вполне очевидный. Как вы определяете себя? По сути меня интересуют элементы, составляющее ваше самоопределение. Без каких атрибутов вы не можете себя представить? Джонатан: я – мужчина, я – еврей. Это было первое, что пришло в голову. Я – отец Эйвы, ей четыре года. Я преподаватель – вот, что надо было сказать сразу, это большая часть моего самоопределения. Преподаю на кафедре философии в Тафтс. Мне 41 год, я демократ, астматик. Мира: то есть, астма – часть твоей личности? Джонатан: да. Если ты всю жизнь рискуешь внезапно задохнуться, то это неизбежно становится частью тебя. Даниэль: а вы, Мира? Мира: я – женщина, я замужем, я – мать, мне 40 лет, не ровно, но я так себя определяю. Работаю в хай-теке, замначальника отдела производства. Джонатан: она большая шишка, это правда. Мира: что еще? А, ну да, я – мать. Джонатан: не волнуйся, ты уже говорила. Мира: достаточно? Даниэль: как вы разделяете домашние обязанности, заботу о ребенке? Джонатан поясняет жене: я забыл сказать, что она изучает пары, где жена зарабатывает больше. Короче, в основном забота об Эйве лежит на мне. Поскольку я преподаватель, у меня более гибкий график, плюс – я могу работать из дома. Мира работает допоздна. Мира: но по выходным – моя очередь. И спать я ее укладываю. Даниэль: скажите, вы с самого начала так договорились? Мира: мне пришлось взять очень длинный декретный отпуск. Теперь расплачиваюсь переработками. Джонатан: я, конечно, не приношу себя героически в жертву, у нас есть няня – Вероника, она сидит с Эйвой, когда у меня завал на работе. Так что мы все распределили разумно.

Даниэль: далее мне бы хотелось ознакомиться с вашей историей. Я знаю, что вы женаты почти десять лет. А до свадьбы вы долго были вместе? Джонатан: где-то два года, в сумме – двенадцать лет. Даниэль: как вы познакомились? Мира: а как это относится к исследованию? Даниэль: в контексте гендерного восприятия то, что было в начале отношений, имеет большую ценность. Джонатан: ладно, я расскажу. Это хорошая история. Если начнется клюква – ты меня перебивай. Колумбийский университет, мы оба были на семинаре по английской литературе. По три часа в неделю мы сидели вдвоем в крохотной комнатке, но на тот момент не могло быть и речи… Надо сказать, я тогда был ортодоксом. Да, я вырос в семье современных ортодоксов и до самого колледжа обучался преимущественно в однополых классах. Женщин я не знал, поэтому такая ситуация меня ошарашивала. Я в черной ермолке и наглухо застегнутой белой рубашке, а вокруг столько молодых женщин в маечках. И особенно – Мира, она была звездой на кампусе, встречалась с рок-музыкантом из группы, о которой я ничего не знал. Она была настолько далека от моего мира, насколько это возможно. И я уже был помолвлен с подругой детства с Лонг-Айленда. Даниэль: и как же вы сошлись? Джонатан: однажды она просто подошла ко мне, неожиданно. Дальше ты расскажи. Мира: хорошо. Я состояла в студенческом театральном кружке, мы ставили пьесу по Башевису-Зингеру «Враги. История любви», и я собирала информацию об ортодоксальных евреях. В общем, я подошла к нему после пары, попросила консультацию, он был просто в ужасе. Но я серьезно относилась к роли. Джонатан: это точно. Настолько, что по ходу пьесы разделась донага. Мира: нет, не донага! Джонатан: а я уже начал отдаляться от своей религии, этот спектакль стал важной вехой на пути. Даниэль: тогда вы начали встречаться? Мира: нет-нет, только через несколько лет. Джонатан: уже будучи здесь, в Бостоне, шарился по ее страничке на MySpace и узнал, что она переезжает сюда и ищет соседа, чтобы снять квартиру. Им, конечно, стал я, и с того момента все началось. Даниэль: а кто был инициатором? Джонатан: да оба, наверное. Мира: да. У меня как раз закончилась целая череда отношений на грани абьюзивных, и я к этому так привыкла, что зациклилась. Я не любила свою работу. А Джонатан был совсем другим, как раз таким, какой я хотела быть. У него были принципы, стремления. Правда же? Джонатан: ну да. В этом есть ирония, потому что я-то испытывал экзистенциальный ужас после ухода из своей религии и несколько лет провел в одиночестве. Даниэль: ну, и когда ЭТО случилось? Мира: ЭТО случилось благодаря астме, между прочим. Джонатан: мы возвращались из больницы, у меня был серьезный приступ, и врач принял нас за семейную пару. А нам это понравилось, потом, придя домой, мы продолжали играть в супругов, вот тогда все и случилось.

Даниэль: супер! А теперь расскажите, что, по вашему мнению, является основным фактором, обеспечившим успех вашего брака. Джонатан: а что входит в ваше определение успешного брака? Даниэль: во-первых, то, что вы до сих пор вместе. Мира: это не достижение. Джонатан: да. Неужели наши десять лет выбиваются из статистики? Даниэль: если проигнорировать все социоэкономические и расовые параметры, то – да, в среднем по стране брак длится восемь лет. Джонатан: ясно. Тогда вам следует спросить, считаем ли мы чисто субъективно наш брак успешным. Ведь слово «успех» – своего рода символ распространенного ложного представления об институте брака. Брак превратился в проект, над чем работают. Мы работаем над нашим браком. Это стало индустрией с миллиардными оборотами. Книги по саморазвитию, семейная терапия, семинары, подкасты, приложения, телешоу – это гигантский бизнес. Даниэль: вы считаете это проблемой? Джонатан: я считаю очевидным, что западная культура потребления преднамеренно создала эти иррациональные ожидания. Дескать, брак зиждется на страсти, сексе, на вечном эмоциональном напряжении. Хотя все вышеперечисленное подпитывается лишь чувством новизны, и поэтому вся концепция оказывается ложной. Даниэль: понятно. Тогда объясните мне свою концепцию. Джонатан: думаю, мы оба воспринимаем брак как средство, а не как цель. То есть, как платформу, которая позволяет нам обоим развиваться как личностям. Мы оба очень любим свою работу, наши отношения обеспечивают нам возможность заниматься ею и при этом растить дочь, быть семьей. Даниэль: Мира, а вы что скажете? Мира: извините, я прослушала. Даниэль: я спросила о вашем понимании… Мира: да, успешный брак. Я согласна с Джонатаном.

В гостиную заходит Эйва, она сообщает, что у нее кончился мультик. Мира потихоньку говорит мужу, что ей страшно надоело отвечать на вопросы, она лучше посидит с дочерью. Джонатан уверяет жену, что интервью уже скоро закончится. Мира возвращается к Даниэль, Джонатан ставит Эйве следующий мультик. Даниэль говорит: я вам очень благодарна. Очень сложно найти людей для исследования, особенно – мужчин-гетеро. Мира: что ж, Джонатан любит обсуждать свои теории. Даниэль: а у вас есть свои теории? Мира: я смотрю на это через призму равновесия. Равновесие в браке – вещь очень хрупкая, и сохранять его должны оба. В начале отношений все такое волнующее, новое. И кажется, что вы неуязвимы. Но постепенно вы начинаете осознавать, что на самом деле все наоборот. Мира явно не хочет продолжать интервью без мужа. Приходит Джонатан. Даниэла спрашивает супругов об их отношении к моногамии.

Вечером Мира и Джонатан ужинают со своими друзьями – Кейт и Питером. Они смеются, рассказывая об интервью. Кейт поясняет мужу, который ненадолго отлучался: представляешь, она спросила, трахаются ли они с другими людьми. Питер: это как-то бесцеремонно. Как ты согласилась, Мира? Мира: это Джонатан меня в это втянул. Он ее в Эйвином садике встретил, она ему как села на уши, и он не мог не поведать ей, как капитализм разрушает браки. Кейт: Джонатан, ты знакомишься с женщинами в садике? Включает режим секси-папочка! Джонатан: она просто студентка. Питер: а о чем ее исследование? Джонатан: по-моему, она пытается ответить на вопрос «имеет ли брак, в котором добытчик – женщина, а мужчина отвечает за домашний очаг, больше шансов оказаться успешным?». Оказывается, есть исследование, согласно которому удовлетворенность женщины – важнейший элемент стабильного и долгосрочного брака. Питер: а почему именно моногамные пары, которые давно вместе? Джонатан: видимо, разведенным сказать больше нечего. Питер: но есть ведь разные типы отношений, времена изменились. Вот, хоть нас возьми. Джонатан: с радостью дам ей твой номер, ей нужны субъекты исследований. Питер: мы ей глаза-то раскроем! Кейт: ее интересуют успешные браки, значит, нас можно вычеркнуть, дорогой. Питер: я так не считаю. Кейт: ладно, прости.

Джонатан меняет тему: а как все прошло с Болдером? Питер: отлично, мы выиграли. Джонатан: отлично, молодцы! Выпьем за это. Питер: мы прямо зажгли! Вряд ли они настраивались на нишевую фирму, но в демки Кейт они просто влюбились. Мира: еще бы! Она – гений, лучший веб-дизайнер на побережье. Питер: с этим не поспоришь. Да и я не слишком обосрался с презентацией. Кейт: да, мы с ним, как смазанный механизм. Джонатан: здорово. Я вам завидую, вы – пара, которая работает вместе. Кейт: завидуй, но не слишком. Тот факт, что мы справились, не убив друг друга, уже чудо. Питер: давай не будем, сейчас это неуместно. Кейт: а когда уместно? Когда мы одни, это тоже неуместно. Пошли домой. Мира: нет, не уходите. Джонатан: что у вас случилось? Питер: не важно, стандартная история. Кейт: что значит «не важно»? Иди ты на хер! А случилось вот что: Нейтан меня бросил. Я очень переживаю из-за этого, а Питер не желает об этом говорить. Как же меня достал этот социальный фашизм! Эти пустые разговоры о всем подряд, кроме того, что для меня действительно важно. Питер: а может, им не хочется об этом слушать? Кейт: это тебе не хочется слушать. Тебе лучше плескаться в своей агрессивно-пассивной херне, все отрицать. Ты не хочешь признать, что тебе больно, и не хочешь говорить об этом со мной. Питер: да, мне больно, я признал. Закроем тему? Кейт: нет, не закроем. Я так жить не хочу. Мы с самого начала договорились никогда не молчать. Я была рядом во время твоих замуток с Аланой, с Грейс. Я принимала это, жила с этим. И вдруг теперь, когда такое случилось со мной, мои чувства по боку? Питер: я ни в кого не влюблялся – вот в чем разница. Кейт: а я влюбилась. Это риск, на который мы оба пошли вполне осознанно. И я не ухожу, я здесь, как-то справляюсь. Питер: извините нас. Кейт: то есть, тебя их мнение волнует больше, чем мои чувства? Ты просто жалок! Питер: это спорный вопрос, кто из нас жалок. Мира: все, брек! Я пошла наверх. Кейт, пойдем со мной.

Мира уводит подругу в спальню. Кейт жалуется: прости, но я не выдержала. Нейтан ушел с концами, сказал, что у него нет сил жить двойной жизнью. Какая ирония! А я жить по-другому не умею. Я неделю почти не вставала с кровати. И лучше не становится. А Питер дуется, как маленький. Либо наоборот – так нарочито бодрится, что придушить хочется. У меня случаются вспышки ненависти к нему. Лежу в кровати и представляю, как я его люто пытаю, а потом убиваю. Мира: может, вам пора пересмотреть ваши договоренности? Вы же это начали, чтобы Питер мог оправдать свои измены. Кейт: да не важно, как начали. Это уже превратилось в наш образ жизни, и я ни о чем не жалею. Нам это на пользу. Все время, пока я была с Нейтаном, мне как никогда сильно хотелось трахать Питера. Ты хоть знаешь, как это приятно – хотеть своего мужа? Так и живем. Это моя жизнь, Мира, это не прихоть. Мира: но ведь ты сейчас страдаешь. Кейт: а раньше было лучше? Я как минимум три года вообще не спала с Питером. По-твоему, это хорошо? Мира: страсть – временная вещь. Нам ведь не по шестнадцать лет. Мира: а это тут причем? Ты что, с тех пор отреклась от страсти? Не цитируй брачные теории Джонатана. Мира: я не цитирую, я говорю, что у свободных отношений есть цена, которую платят все. Вашим детям тоже не просто, верно? Кейт: детям в принципе не просто. Если честно, то я думаю, что в перспективе им это очень поможет. Они видят, что я стремлюсь к свободе, к счастью, к самореализации. В этом я хочу подавать им пример. Особенно Анне. Мира: ясно. Я тебя не осуждаю, дорогая, я всегда на твоей стороне. Кейт: знаю. Прости, что психанула. Мира: ничего, все нормально. Зато прикольно. Кейт: ты такая хорошая подруга. И красотка. Кейт целует Миру: не знаю, что на меня нашло. По-моему, я пьяная. Мира: пойдем вниз?

Дамы спускаются в гостиную. Кейт вызывает такси. Мира убирает со стола. Мужчины разговаривают на кухне. Питер: я удивлен, что она мне вообще дает. Она же Леди Совершенство! Я сплю с другими женщинами, но я не влюбляюсь. Это единственный способ почувствовать… На кухню заходит Кейт: я вызвала такси, нам нельзя за руль. У вас все нормально? Питер: я ему объясняю, как мы с тобой решили, что… Короче, можно игнорировать, что у тебя есть варианты, но они все равно останутся. Иными словами, если ты хранишь кому-то верность только потому, что это рациональное решение, надолго тебя не хватит. В нужный момент появится нужная женщина – и все. Джонатан: значит, я ничего не решаю? Питер: не решаешь. Эта сила – эрос – она превосходит твою волю. Джонатан: от человека все зависит. Питер: да не фига! Джонатан: но меня так воспитали. Первые двадцать лет жизни меня учили не поддаваться страстям, подавлять их. Питер: братан, это же абсурд! Прямо Средневековье какое-то. Пора от этого избавляться, иначе будешь страдать – не только духовно, но и физически. Кейт: такси приехало! Питер: да слышу я! Подождет. Мира: т-ш-ш! Она слышит, что в детской проснулась Эйва. Питер извиняется за то, что разбудил ребенка. Мира уходит к дочери, Джонатан провожает гостей. Кейт говорит, что свою машину они заберут завтра.

Проверив Эйву, Мира идет к мужу. Они чистят перед сном зубы, умываются, обсуждают семейную ситуацию друзей. Мира: вся эта полиамория – не для Кейт, это Питер ее втянул. Джонатан: по-моему, они оба жить без драмы не могут.

Супруги ложатся в постель. Джонатан видит, что Мира чем-то озабочена: что случилось? Я беременна. Но как? Мира: помнишь выходные в Кейп-Коде? Я забыла таблетки и значения этому не придала. В моем возрасте так запросто не залетают. В общем, у меня задержка, и я купила тест на беременность. Там тоненькая синяя полоска. На следующей неделе пойду к доктору Вароне. Ты рад? Джонатан: конечно, рад. Но немножко в шоке. Мира: а я-то в каком! Я просто растерялась. Если буду рожать – на тебя-то сколько свалится. Джонатан: обо мне пока не думай. Что ты чувствуешь? Мира: не знаю. Джонатан: давай попробуем мыслить об этом более детерминистически, из разряда «таков божий промысел». Я не в религиозном смысле. Вот ты забыла таблетки и потом немедленно забеременела. Может быть, в душе ты хотела этого? Мира: если ты хочешь оставить ребенка – так и скажи. Джонатан: изначально мы так и хотели. Мира: пока не было Эйвы, мы не знали, каково это. Так ты хочешь оставить ребенка? Джонатан: похоже на то. Думаю, мы справимся. Но только если ты этого действительно хочешь. Мира: кажется, хочу. Джонатан: Эйва будет в восторге. Мира: значит, будем рожать? Джонатан обнимает жену: да. Потом он начинает кашлять. Мира дает ему ингалятор: ты паникуешь. Джонатан: ну и что? Это важное решение, необратимое. Мира: обидно, что мы оба не испытываем ни уверенности, ни настоящей радости по этому поводу. Джонатан: я же вижу, что у тебя двойственные чувства. Мира: конечно! Помнишь первые два года с Эйвой? Мысль о том, что этот кошмар вернется… Джонатан: но я был рядом. Мира: знаю. Ты – замечательный муж. Но ты не мог быть на моем месте, а я тебя за это винила, вела себя ужасно. Джонатан: мы это уже обсуждали. Я понимаю, почему так было. Мира: знаю, но тебе было больно, поэтому ты отдалился. Меня это бесило. Я сама себя бесила за то, что так себя веду. Мне казалось, что я плохая мать. Тяжело было нам обоим. У меня столько времени ушло, чтобы снова стать собой. Сейчас все хорошо, и Эйва такая славная. А я наконец-то вернулась к своей жизни. Я такой виноватой себя сейчас чувствую. Джонатан: зря, это нормальные переживания. Мира: понимаешь, все вдруг стало таким нереальным. И ты, и Эйва. Будто реальна только беременность. Это очень болезненно – хотеть и не хотеть одновременно. Джонатан: да. Но вспомни, когда Эйва только родилась, мы не представляли, как все будет. Мы думали, что так будет всегда. Но ведь все изменилось, стало лучше. Ведь так? Мира: так. Эйва постоянно твердит, что хочет сестренку. А если вдруг пацан родится? Джонатан: придется рожать девчонку. Или будем растить, как девчонку. В любом случае, им будут нужны свои комнаты. Хотя это не трудно, просто разделим комнату Эйвы пополам, оттяпаем чуток коридора, перегородку поставим. Мира: я тебя люблю. Ты же знаешь? Джонатан: конечно, знаю.

Джонатан приходит в клинику. Мира находится на приеме у гинеколога (доктор Варона). Она рассказывает мужу пациентки о процедуре медикаментозного прерывания беременности. Если будут побочные эффекты – звоните. Вы не передумали? Мира: нет. Доктор: пока вы здесь, можем обсудить контрацепцию, раз уж таблетки вам не помогли. Мира: я уже говорила Джонатану, удивительно, что в моем возрасте такое возможно. Доктор: вам будет сорок в ноябре, верно? Да, шансы на это будут снижаться. Затем гинеколог перечисляет методы контрацепции, которые могут быть рекомендованы в этом возрасте. Мира склоняется к варианту инъекции, чтобы ее организм мог отдохнуть от гормональных препаратов. Доктор: хорошо, в следующий раз поставим. Заодно будет время подумать. А пока примете один блистер таблеток, завтра начнете второй. Есть еще вопросы? Нет. Славно, тогда я пойду за таблетками.

Джонатан говорит, что принесет жене попить. Он выходит в коридор, где стоит торговый автомат. Джонатан берет баночку газировки, вытерев слезы, возвращается в палату. Мира: все в порядке? Да. Ты злишься? Нет. Ты сомневаешься? Не знаю, почему я себя так чувствую, сам не ожидал. Ничего, милый, мне тоже нелегко приходится. Джонатан: прости, я знаю, что тебе, а не мне проходить через это. Мы приняли верное решение. Мы все обсудили, не думаю, что за эти десять дней мы могли хоть что-то упустить. Мира: да, пожалуй. А ремонт мы все-таки сделаем. Скажем, игровой уголок перенесем в комнату Эйвы, вернем твоему кабинету первозданный вид. Джонатан: она тут же захватит его обратно. Мира: значит, оборудуем чердак. Я все продумала, предоставь это мне – еще спасибо скажешь.

Приходит доктор Варона, дает Мире таблетки, та их принимает. Доктор дает дальнейшие указания: увидимся через две недели. Мира встает с гинекологического кресла, ее подташнивает. Доктор: посидите, пока не пройдет. Если вас вырвет – придется снова принять таблетки. Я попрошу медсестру вас проведать. Доктор уходит. Мира говорит мужу, что хочет побыть одна. Джонатан: я посижу в приемной, поработаю. Не торопись, я тебе дождусь. Джонатан целует жену и тоже выходит из палаты. Мира натягивает на голову стерильную простыню и плачет навзрыд.

На съемочной площадке актер Оскар Айзек разговаривает с режиссером: я смотрел оригинал, вторую серию. Там Марианна в платье. У нее в начале немного другая энергетика. В той сцене с холодильником я же должен что-то делать, правильно?

Начинается съемка.

Спустя десять месяцев Мира возвращается из командировки раньше, чем Джонатан ее ждал, и неожиданно сообщает, что влюбилась в другого мужчину и намеревается уехать к нему. Джонатан в шоке, он пытается уговорить Миру не совершать необдуманных поступков. Но та заявляет, что это решение у нее вызревало давно, их брак не приносит ей счастья: если я не сделаю этого сейчас, то не сделаю никогда. Рано утром она собирает чемодан и покидает их с Джонатаном дом, пообещав помогать ему материально и навещать дочь.

Знаете ли вы, что

  • Первоначально главную роль в сериале должна была исполнить Мишель Уильямс, но она выбыла из проекта. Ее заменила Джессика Честейн, хорошая подруга Оскара Айзека. Это их вторая совместная работа после того, как они сыграли супружескую пару в фильме «Самый жестокий год» (2014).
  • Оскар Айзек и Джессика Честейн окончили один и тот же класс Джульярдской школы и дружат более 20 лет.
  • Оформить подписку