6 августа проекту «Вера и Фома» исполняется десять. Когда-то он начинался как православная аудиоэнциклопедия для детей, придуманная Радио ВЕРА и журналом «Фома», а вырос в большой семейный мир с героями, голосами, путешествиями, комиксами и письмами слушателей, в которых чаще всего звучит одно и то же: включаем вместе, слушаем вместе, обсуждаем вместе. К юбилею проекта мы говорим с его продюсером, заместителем главного редактора Радио ВЕРА Алексеем Таржановым, о том, почему с детьми нельзя говорить о вере скучно и свысока, как аудиоспектакль стал почти кино, зачем в истории нужен сомневающийся Фома и почему самое дорогое в таком проекте — не награды, а момент, когда ребёнок зовёт родителей к общему разговору.
Иви: 6 августа проекту «Вера и Фома» исполняется 10 лет. Если оглянуться назад, каким вы видите этот путь — от первых выпусков до сегодняшнего большого семейного проекта?
Алексей: Жила-была маленькая девочка. Ей было почти пять лет. И однажды папа задумался: как рассказать дочке о самом главном — о вере, об истории, о том, откуда всё взялось? Чтобы не скучно, не назидательно, а так, чтобы захотелось слушать, переспрашивать и ходить в храм. Папой был Алексей Захаров, президент компании SuperJob.
Так 6 августа 2016 года появился проект. Задача звучала просто: создать детскую православную аудиоэнциклопедию. Радио ВЕРА и журнал «Фома» задумали её вместе — отсюда и имена героев. Мудрым наставником главных героев стал доктор Михаил Гаврилович Истоков. А чудесного помощника для путешествий во времени выбирали между котом, попугаем и собакой. Победила немецкая овчарка Алтай. Первый выпуск был о сотворении мира.
А дальше сработало то, чего никто не планировал. В проекте собрались люди с телевидения, из документального кино, из театра — и в них проснулся профессиональный интерес. Мы стали ориентироваться не на детские радиоспектакли, а на большое кино для детей и подростков: «Хроники Нарнии», «Властелин колец», «Звёздные войны». Прежде всего это касалось звука — его насыщенности, плотности, музыкального оформления, шумов, которые у нас работают наравне с репликами. Но и драматургии тоже: она у нас часто киношная, взятая скорее из приключенческих фильмов, чем из радиопьес.
Мы использовали и то, чего в аудио обычно не делают, — глаголы зрения: «Посмотрите!», «Вижу!», «Видите?». Как нам потом объяснили мэтры радийного дела, люди с огромным опытом, это в аудиоспектакле не принято. Но у нас это неожиданно заработало: слушатель начинал видеть, стало включаться воображение. Задача была выполнена!
В январе 2017-го проект вышел к публике. А потом случилось главное, чего мы совсем не планировали. Мы-то думали, что делаем детскую программу, пока не стали приходить письма. Первое письмо было от мамы девочки, которая лежала в больнице, и когда дочке становилось легче, она просила включить очередной выпуск «Вопросов Веры и Фомы». Потом было ещё письмо и ещё: «Слушаем каждый выпуск всей семьёй. Даже папа». Так детская энциклопедия стала семейной. Мы не принимали этого решения — оно пришло в письмах. Первым — от папы. А следом — от десятков других слушателей.
В 2021-м проект начал развиваться — регистрация как СМИ и запуск «В школу с Верой и Фомой» вместе с педагогами Шуваловской школы № 1448. В 2023 году «Вопросы Веры и Фомы, или Чай с вареньем» стали лауреатом Национальной премии интернет-контента, учреждённой Институтом развития интернета (ИРИ), в номинации «Лучший подкаст».
В том же 2023-м проект стал семейным познавательным изданием, тогда же появились и анимационные комиксы. А в 2025 году Радио ВЕРА получило почётную премию Правительства России в области средств массовой информации за реализацию просветительского проекта «Вера и Фома».
Иви: «Вера и Фома» стали одним из самых понятных примеров того, как можно говорить с детьми о вере, мире, школе, семье и сложных вопросах без назидания. Как родилась эта интонация?
Алексей: Она родилась дома, за столом, а не в редакции. У всех, кто делал проект, были свои дети — и они задавали вопросы. Ответишь на один — тут же прилетает следующий, и почти всегда труднее предыдущего. Чтобы отвечать честно, приходилось погружаться в самые разные области: читать книги, смотреть фильмы, идти за помощью к умным собеседникам — историкам, богословам, учёным. Так что вопросы наших программ — это в буквальном смысле вопросы наших детей, а интонация — та, которой мы отвечали им у себя на кухне.Отсюда и первое правило: если ребёнок не понял, виноват не ребёнок. Мы видели это на своих: если ответ не доходил ни до ума, ни до сердца, значит, надо было отвечать иначе.
Второе — сами имена. Вера и Фома. Фома ведь тот, кто сомневается. Мы с первого выпуска отнеслись к сомнению как к нормальному состоянию человека, а не как к провинности. Когда в истории есть герой, которому позволено не поверить сразу, ребёнок не чувствует, что его куда-то ведут насильно: он узнаёт себя в сомневающемся и приходит к выводу сам.
Третье — наставник. Первым вопросом было: а почему не священник? Он ведь лучше расскажет о вере. Но мы с самого начала думали о детях из невоцерковлённых семей, а для них священник — фигура пока далёкая, немного отстранённая. Врач же лечит и тело, и душу, и опыт у него не меньший. Мы держали в уме три профессии, которым в нашей культуре доверяют больше всего: учитель, врач, священник. И выбрали среднюю.
Четвёртое — семья героев. Она верующая, но невоцерковлённая: в храм на Пасху и Рождество, куличи, крещенская вода. Ребёнок должен узнать в героях свою семью, а не образцовую. И мир этот у нас живой: родители Веры и Фомы за десять лет заметно продвинулись к храму, скоро в семье ждут прибавления, да и дядя Валера — брат мамы, астрофизик и честный атеист, авторитет для Фомы — постепенно смягчается. Мы не делаем из него карикатуру и не «побеждаем» его в финале выпуска. Он меняется так, как меняются живые люди: медленно и по своим причинам.
И ещё одно, что мы поняли рано. С ребёнком нельзя сюсюкать. Даже если ребёнку только шесть, в шесть лет он никогда не был старше, чем сейчас, — он считает себя взрослым шестилетним человеком. Спускаясь на «детский язык», мы умаляем его достоинство. Дети чувствуют это мгновенно.
А общее ощущение простое: К тому же если о вере рассказывать скучно, ребёнок решит, что и сама вера скучная. Это была бы наша вина, а не её.
Иви: В чём, на ваш взгляд, главный секрет проекта: в героях, в языке, в бережности к ребёнку, в доверии родителей или в самой форме коротких историй?
Алексей: Ни в чём из перечисленного по отдельности — и, честно говоря, выбирать тут не из чего. Работает всё вместе: и драматургия, и интрига, и сопереживание. Убери одно — рассыплется остальное.
А цель у всего этого одна: чтобы было интересно. Скучно быть не должно — вот, пожалуй, единственный настоящий запрет, который у нас есть. Всё остальное из него и вытекает.
Без чего всё перечисленное не имеет смысла: мы намеренно не отвечаем на все вопросы. Меньше всего нам хотелось бы, чтобы ребёнок, дослушав выпуск, сказал: ну всё, про это я теперь знаю. Наоборот. Мы хотим, чтобы он влюбился в того святого или в того замечательного человека, о котором шла речь, и захотел узнать о нём как можно больше. Если удаётся зажечь этот интерес — и в детях, и во взрослых — мы считаем, что свою задачу выполнили.
Иви: За 10 лет изменились дети, родители, медиасреда. А изменился ли сам способ разговора с ребёнком о вере?
Алексей: Мы бы сказали осторожнее: изменилось многое вокруг, а вот природа хорошей истории не изменилась совсем.
Хорошее кино смотрится на одном дыхании и через пятьдесят лет, и через сто. «Королевство кривых зеркал», «Гостья из будущего», «Приключения Электроника», «Морозко» — их снимали для других детей, в другой стране, а дети смотрят до сих пор.
И темы, о которых мы говорим, тоже не устаревают. Дружба и предательство, любовь, верность, честность, щедрость, смелость. Вопросы жизни и смерти, времени и вечности. Ребёнок в шесть лет спрашивает об этом так же, как спрашивал сорок лет назад, — и мы отвечаем ему всерьёз, будь то выпуск о святых мучениках или о том, как не поссориться с сестрой.
Что действительно изменилось — это внимание. Современный ребёнок очень быстро переключается. Но у этого есть и обратная, счастливая сторона: он так же быстро подключается и очень точно выхватывает главное. Значит, задача автора не в том, чтобы всё упростить, а в том, чтобы разделить материал на живые части и в каждую вложить свою мысль. Мы так и строим программу.
Изменились и родители. Десять лет назад искали детский контент. Сегодня ищут семейный — то, что объединяет, что можно включить и слушать вместе, не разбегаясь по разным комнатам и экранам. И мы прошли этот путь одновременно со своей аудиторией: сами начинали как детский проект и сами выросли в семейный.
Иви: Дети очень быстро чувствуют фальшь. Как говорить с ребёнком о Боге и Церкви так, чтобы он не услышал «правильный урок», а почувствовал живой разговор?
Алексей: Главное — не объяснять, а проживать вместе. Как только взрослый начинает объяснять то, о чём его не спрашивали, ребёнок слышит лекцию раньше. А вот когда герой рядом с ним волнуется, радуется или плачет по-настоящему, никакой фальши не возникает: чувство не подделаешь.
Не надо бояться, что ребёнок не всё поймёт. Непонятое он донесёт до взрослого и переспросит — и это, между прочим, лучшее, что может случиться. Бояться стоит другого: что ему станет скучно и он уйдёт.
Не надо бояться и сложного. У нас есть выпуск о квантовой механике — двадцать пять минут, которые мы готовили около полутора лет. И совсем важное — про честность. Нас иногда спрашивают, не приглаживаем ли мы рассказы о святых. Нет. Мы рассказываем и о грехах, и о падениях, если без них не понять человека. Наш выпуск о праведном Алексии Бортсурманском прямо с этого и начинается: молодой священник поленился идти ночью к умирающему, отложил до утра — и человек умер без Причастия. Господь послал ангела с Чашей вместо нерадивого пастыря. Отец Алексий увидел это, упал на колени и всю оставшуюся жизнь молился о том человеке — и стал великим праведником. Вот об этом с детьми говорить можно и нужно: о вине, о покаянии и о том, что жизнь можно переменить.
Иви: В «Вере и Фоме» сложные вещи объясняются через простые жизненные ситуации. Можно ли такой же принцип применить к «Духовному на Иви» — рассказывать о духовных темах через истории, героев, фильмы и сериалы?
Алексей: Можно и, нам кажется, нужно. С одной оговоркой, без которой принцип оборачивается своей противоположностью.
Раздел трудно оживить, если он разложен по темам — «о посте», «о смирении», «о молитве»: так устроен учебник, и заходит туда тот, кто уже внутри. Гораздо живее он выглядит, если собран по человеческим состояниям, с которыми люди на самом деле приходят. Когда несправедливо. Когда страшно. Когда потерял близкого. Когда ребёнок спросил, а ответить нечего.
Иви: Если бы опыт «Веры и Фомы» переносился на Иви, каким мог бы быть формат: короткие мультфильмы, аудиоистории, семейные видеообъяснения праздников, спецпроект к церковному календарю?
Алексей: Позвольте ответить не от себя, а от нашей аудитории — она отвечает на этот вопрос десять лет подряд, и всегда одинаково.
«Можно ты включишь мультик „Вера и Фома“? Я хочу посмотреть, как они выглядят», — это девятилетняя Варя. «Наша семья мечтает, чтобы ваши радиопередачи не только услышать, но и увидеть в виде мультфильмов». «Мама мне много читает детских книг о вере в Бога, но ваши истории самые интересные. Можно сделать их в мультиках?» Нас не столько слушают, сколько смотрят: люди годами описывают наши выпуски словом «мультфильм», хотя мультфильма не существует. Один отзыв так и звучит — «мультфильм в звуке».
Так что запрос на видео сформирован, и сформирован он не нами, а зрителем — ровно на той платформе, которой Иви и является.
На Иви сегодня лежат пять частей аудиосериала «Вопросы Веры и Фомы» и «История в комиксах». У платформы есть собственный жанр «Аудиосериал» — то есть звук здесь не инородное тело, а полноправный формат каталога. Значит, вопрос не в том, возможен ли перенос. Он уже состоялся. Вопрос в следующем шаге.
Иви: Может ли проект вроде «Веры и Фомы» быть не просто детским контентом, а мостом между ребёнком и родителем — поводом для семейного разговора?
Алексей: Это как раз то, что с нами произошло, причём против нашего замысла — и произошло не сразу.
Сначала мы были уверены, что делаем программу только для детей. Так поначалу и было: взрослые ставили её ребёнку, а сами, что называется, подслушивали — краем уха, занимаясь своими делами. А потом оказалось, что им и самим интересно. Едешь с детьми в машине, включаешь энциклопедию, чтобы их занять, — и вдруг понимаешь, что сам узнал много нового.
Аудитория оказалась многоярусной: малыши, дети постарше, родители, бабушки и дедушки — все одновременно, у одного приёмника. Мы стали вшивать в диалоги реплики для разных возрастов, и очень помогло то, что герои у нас сами разного возраста. Что-то понимают и Вера, и Фома, а что-то — только Фома. То есть мы даём и простое знание, и знание на вырост. И Фома иногда говорит сестре: потом узнаешь, Верочка, в школе будешь проходить. Или: я тебе дома объясню.
Так у слушателей появляется пространство для собственного действия — мы как бы приглашаем их поступить так же. Дослушать выпуск и вместе что-то дочитать, досмотреть, доспросить.
Потому что цель у нас была не «закрыть вопрос», а разбудить интерес. Мы не хотим, чтобы ребёнок, прослушав программу, сказал: ну всё, про это я теперь знаю, больше искать не буду. Мы хотим прямо противоположного — чтобы и дети, и взрослые искренне полюбили бы того святого или того замечательного человека, о котором шла речь, захотели узнать о нём как можно больше. Если удаётся зажечь детские и взрослые сердца любовью и интересом — свою миссию мы считаем выполненной.
И одно условие, о котором стоит сказать честно: мост возникает только там, где взрослому не скучно. То детское, что родитель терпит рядом с ребёнком, никакого моста не строит. Семейное — это не «мультик, который не раздражает», а то, что по-настоящему держит обоих.
Иви: Если бы у «Духовного на Иви» появилась детская полка, что должно быть написано на её входе, чтобы родитель понял: здесь безопасно, умно, честно и по-человечески?
Алексей: Сначала о том, чего родитель ждёт и чего опасается, — потому что надпись обращена именно к этому. Опасается он трёх вещей. Что его ребёнка будут воспитывать вместо него. Что под видом доброго окажется скучное, и ребёнок сюда больше не вернётся. И, наверное, самого болезненного — что его самого посчитают недостаточно правильным.
Значит, надпись должна обещать не пользу, а качество и уважение.
«Смотрим вместе. О главном — без нравоучений».
«Здесь интересно детям и не скучно взрослым».
«О вере, истории и людях — так, чтобы не хотелось выключить».
У нас самих за годы сложились две короткие формулы, которыми мы пользуемся: «Интересно о главном» и «И сердцу, и уму». Но если выбирать одну фразу именно для входа на такую полку, мы бы взяли самую простую: здесь можно смотреть вместе.
Десять лет «Веры и Фомы» — это не только дата в истории одного медийного проекта, но и редкий пример того, как разговор о вере, истории и человеческом достоинстве может стать семейным пространством, где ребёнку не читают урок, а взрослого не оставляют в роли скучающего сопровождающего. Здесь можно не знать ответа заранее, можно сомневаться, переспрашивать, смеяться, волноваться и вдруг обнаружить, что путь к главному иногда начинается с очень простой сцены: дети пришли к доктору Михаилу Гавриловичу на чай с вареньем, а за окном уже ждёт удивительное путешествие.
Продолжить знакомство с героями можно на Иви: всей семьёй посмотреть анимационные комиксы «История в комиксах» или послушать аудиоформат проекта в аудиоразделе приложения Иви.