Седьмая руна

В городе Заозерске происходит загадочное событие. На полигоне, где ролевики готовились разыграть сюжеты «Калевалы», обнаружен труп молодой девушки, привязанный к качелям. Преступление взбудоражило город: маньяк убил Алису Кротову, дочь самого губернатора. На помощь местным следователям из Москвы прибывает Олег Нестеров. Он не был в родном городе десять лет, за время своего отсутствия успел стать настоящим светилом криминалистики: он разработал уникальную методику распознавания информации по тембру голоса человеку. Вот только мертвая девушка уже ничего ему не расскажет.

Следователь Алексеев берет под стражу подозреваемого в убийстве Алисы. Это Кирилл, ведущий местной радиостанции. Против него свидетели, полицейские и прокуратура. В пользу Кирилла только криминалистические идеи Нестерова. За местными стоит и административный ресурс губернатора. Но и он бессилен перед таинственной Игрой, адепты которой гибнут в городе один за другим. И уже на камнях вокруг Волчьей бухты чья-то незримая рука чертит кровавые знаки. Потерявший голову после гибели дочери губернатор раскладывает в своей резиденции зловещий пасьянс. Ему выпадает карта с черепом.

Таня в списке подозреваемых — ведь именно в её машину Кротова села в вечер убийства. Загвоздка лишь в том, что машина в указанное время находилась в автосервисе.

Нестеров выходит на след человека, воспользовавшегося машиной Тани. Наряду с этим Вере становится известно, что ее сосед Геннадий в ночь убийства не ночевал в общежитии.

В лесах карельского городка Заозерска происходит загадочное убийство дочки местного губернатора.

В помощь местным операм из Москвы приезжает следователь Нестеров.

Костюмированная реконструкция сюжета "Калевалы" в Зозёрске закончилась трагически: найден труп девушки, привязанный к качелям. При опознании выяснилось, что это дочь губернатора Алиса Кротова.

К расследованию присоединяется земляк, а теперь известный столичный криминалист Олег Нестеров, разработавший уникальную методику распознавания информации по тембру голоса. Но только мёртвые, к сожалению, молчат.