Он не очень счастлив, а она не совсем его. Подчас жизнь кидает нас из крайности в крайность. И вот уже некогда безмерно влюбленный мужчина, поверивший в иллюзию, оказывается на самом дне психического состояния своих же чувств. Он пленник и жертва одновременно по случаю отсутствия в его жизни любви взаимной, той, которую он сам себе придумал и идеализировал. Нет, некая середина ведь тоже существует, только она скучна и пресна. А еще напоминает брак по расчету, которого не состоялось. Зато образовалась ячейка общества — смесь миража и принципов. Вполне себе достойное сочетание — муж излишне неуклюж, предательски прямолинеен и без памяти влюблен в свою супругу, и жена — образ правильности поведения, марионетка жестких принципов матери и превзошедшая мать путем преодоления соблазнов настоящего чувства любви. Только кому необходима такая верность? Страдальцу, который осознает, что он не желанный? Молодой женщине, которая вот-вот познала, что любовь все-таки существует? Или юноше, которому выпала честь стать «третьим лишним»?
Чтобы оставаться ее мужем, он был ее любовником. Она сама так решила. Чувства в ход идти не должны. Какая к черту любовь, если другому перед алтарем было сказано «да». Загнав себя в рамки физической удовлетворенности, про душу можно позабыть. Есть только принципы, жесткие рамки дозволенного, напрочь отвергающие схожесть взглядов в искусстве двух профессиональных фотографов, и то, что их тянет друг к другу. При этом совсем не важно, что каждый день ты просыпаешься рядом с человеком-рабом в твоих же собственных оковах, которому каждую минуту причиняешь боль одним лишь своим присутствием. Убегаешь от истины, которая совсем близко, на расстоянии вытянутой руки, стоит только дотянуться. Счастье ведь совсем рядом — в этих глазах цвета виски фотографа-реалиста, поспешно освободившегося от обязательства принадлежать женщине нелюбимой. Оказывается, что для одного жизнь, для другого — смерть. Побег от будущего — единственный верный путь во благо. Только от любви израненные души порой умирают, сбежавшие, но так и не нашедшие успокоения. Обретают упокой.
Это кино — не пропаганда чьих-либо идей и житейских премудростей, а картина — баланс между внешним и внутренним равновесием, при котором ограничения и выбор неизбежны. Кино, в котором нарушает эти самые запреты лишь тот, чьи принципы как раз должны быть непоколебимы — епископ. А сам режиссер как автор путем такого сопоставления делает свой вывод. Суровая правда жизни ведь у каждого своя. Одним важны чувства, а у других гордость и честь — определяющее звено, не дающие морального права.
[l]…Что нам делать? Я долго бился, чтобы доказать — нет ни земли, ни моря, ни любви. Есть только ты и я. Что это значит? Что делать нам теперь?..[/l]
Он не очень счастлив, а она не совсем его. Подчас жизнь кидает нас из крайности в крайность. И вот уже некогда безмерно влюбленный мужчина, поверивший в иллюзию, оказывается на самом дне психического состояния своих же чувств. Он пленник и жертва одновременно по случаю отсутствия в его жизни любви взаимной, той, которую он сам себе придумал и идеализировал. Нет, некая середина ведь тоже существует, только она скучна и пресна. А еще напоминает брак по расчету, которого не состоялось. Зато образовалась ячейка общества — смесь миража и принципов. Вполне себе достойное сочетание — муж излишне неуклюж, предательски прямолинеен и без памяти влюблен в свою супругу, и жена — образ правильности поведения, марионетка жестких принципов матери и превзошедшая мать путем преодоления соблазнов настоящего чувства любви. Только кому необходима такая верность? Страдальцу, который осознает, что он не желанный? Молодой женщине, которая вот-вот познала, что любовь все-таки существует? Или юноше, которому выпала честь стать «третьим лишним»? Чтобы оставаться ее мужем, он был ее любовником. Она сама так решила. Чувства в ход идти не должны. Какая к черту любовь, если другому перед алтарем было сказано «да». Загнав себя в рамки физической удовлетворенности, про душу можно позабыть. Есть только принципы, жесткие рамки дозволенного, напрочь отвергающие схожесть взглядов в искусстве двух профессиональных фотографов, и то, что их тянет друг к другу. При этом совсем не важно, что каждый день ты просыпаешься рядом с человеком-рабом в твоих же собственных оковах, которому каждую минуту причиняешь боль одним лишь своим присутствием. Убегаешь от истины, которая совсем близко, на расстоянии вытянутой руки, стоит только дотянуться. Счастье ведь совсем рядом — в этих глазах цвета виски фотографа-реалиста, поспешно освободившегося от обязательства принадлежать женщине нелюбимой. Оказывается, что для одного жизнь, для другого — смерть. Побег от будущего — единственный верный путь во благо. Только от любви израненные души порой умирают, сбежавшие, но так и не нашедшие успокоения. Обретают упокой. Это кино — не пропаганда чьих-либо идей и житейских премудростей, а картина — баланс между внешним и внутренним равновесием, при котором ограничения и выбор неизбежны. Кино, в котором нарушает эти самые запреты лишь тот, чьи принципы как раз должны быть непоколебимы — епископ. А сам режиссер как автор путем такого сопоставления делает свой вывод. Суровая правда жизни ведь у каждого своя. Одним важны чувства, а у других гордость и честь — определяющее звено, не дающие морального права. [l]…Что нам делать? Я долго бился, чтобы доказать — нет ни земли, ни моря, ни любви. Есть только ты и я. Что это значит? Что делать нам теперь?..[/l]