С самого начала этот мультик вызвал у меня серьёзные подозрения своей явно не восточной сказочностью, с главным героем, прячущимся от коварных врагов, охотящихся за его вторым глазом, который только и смог отстоять погибший отец, оживавший в рассказах матери мальчика, разыгрывавшего их в своих театральных представлениях перед горожанами, как и он, ожидавшими героического финала повести, одним махом превращающейся в поход самого ребёнка за за тридевять земель в поисках меча — кладенца и кой-чего из рыцарский спецодежды, занимающего место главного героя рискованного путешествия, в сопровождении пары друзей — помощников, оберегающих его от злой воли коварного волшебника, которому зачем-то нужно ослепить своего внука — вредные родственники — обычное дело в сказках Андерсена или Шарля Перро, но и на этом дело не останавливается, продвигаясь от одной этической точки к другой, добиваясь от молодого человека определения своей моральной позиции, чего, так или иначе, требует от каждого обычная жизнь.
Другое дело — внешний антураж волнующей истории, обставленной всевозможной национальной японской атрибутикой от кимоно до широко известных ритуальных фонариков, включая попутчиков мальчика Кубо, в чьём облике воспроизведены элементы культурной среды, наиболее ярко проявляющейся в куклах- трансформерах складывающихся из бумажных листов по традиционной технике оригами, являющихся рукотворным воплощением фантазии и воображения, переходящего от авторов картины к её главному герою, ведущему неравную и решительную борьбу с тёмным злом, а это опять возвращает нас к содержательной части, продолжающей сеять разумное, доброе и вечное в ценностных категориях современного общества, распространяемых под шум и грохот героического похода, на полпути меняющего цель идущего, поскольку тот на выходе уже не тот, поднявшись вверх по ступеням сознания.
Наблюдающееся, шаг за шагом, интеллектуальное созревание юного самурая усиливает подозрения, что захватывающие перипетии преодоления им опасных и зловредных препятствий являются блестяще реализованным потайным планом сценаристов, развлекая поучать, наставлять на путь истинный, под занавес окончательно снимая с происходящего духоподъёмный флер поэтической легенды, завершающейся совсем, как школьный урок, сухим педагогическим заклинанием, выражающим искренние пожелания всем добра, так много, чтобы не осталось места для злости.
С самого начала этот мультик вызвал у меня серьёзные подозрения своей явно не восточной сказочностью, с главным героем, прячущимся от коварных врагов, охотящихся за его вторым глазом, который только и смог отстоять погибший отец, оживавший в рассказах матери мальчика, разыгрывавшего их в своих театральных представлениях перед горожанами, как и он, ожидавшими героического финала повести, одним махом превращающейся в поход самого ребёнка за за тридевять земель в поисках меча — кладенца и кой-чего из рыцарский спецодежды, занимающего место главного героя рискованного путешествия, в сопровождении пары друзей — помощников, оберегающих его от злой воли коварного волшебника, которому зачем-то нужно ослепить своего внука — вредные родственники — обычное дело в сказках Андерсена или Шарля Перро, но и на этом дело не останавливается, продвигаясь от одной этической точки к другой, добиваясь от молодого человека определения своей моральной позиции, чего, так или иначе, требует от каждого обычная жизнь. Другое дело — внешний антураж волнующей истории, обставленной всевозможной национальной японской атрибутикой от кимоно до широко известных ритуальных фонариков, включая попутчиков мальчика Кубо, в чьём облике воспроизведены элементы культурной среды, наиболее ярко проявляющейся в куклах- трансформерах складывающихся из бумажных листов по традиционной технике оригами, являющихся рукотворным воплощением фантазии и воображения, переходящего от авторов картины к её главному герою, ведущему неравную и решительную борьбу с тёмным злом, а это опять возвращает нас к содержательной части, продолжающей сеять разумное, доброе и вечное в ценностных категориях современного общества, распространяемых под шум и грохот героического похода, на полпути меняющего цель идущего, поскольку тот на выходе уже не тот, поднявшись вверх по ступеням сознания. Наблюдающееся, шаг за шагом, интеллектуальное созревание юного самурая усиливает подозрения, что захватывающие перипетии преодоления им опасных и зловредных препятствий являются блестяще реализованным потайным планом сценаристов, развлекая поучать, наставлять на путь истинный, под занавес окончательно снимая с происходящего духоподъёмный флер поэтической легенды, завершающейся совсем, как школьный урок, сухим педагогическим заклинанием, выражающим искренние пожелания всем добра, так много, чтобы не осталось места для злости.