За разноцветными и низкокачественными конфети из инопланетных вторжений в Чертаново, одноклассниц-алкоголичек, танцевальных пародий на «Голодные игры» зритель уже не может рассмотреть то единственное, в чем, действительно, преуспел российский кинематограф. То, в чем его сила — визуализация истории. Россия никогда не жила спокойно. «Русский человек всегда летает в кандалах». Поэтому и рассказывать правдиво мы можем только о том, что близко нашему сердцу, и это совсем не фантастика во всех своих немыслимых проявлениях, а жизнь, реальность, местами жесткая, но переданная с душой, пропущенная через себя. И «Время первых» — идеальный тому пример.
Повествование отражает все этапы космической программы по выходу человека в открытый космос. Чем эта картина отличается от учебников истории или, скажем, любых других документальных фильмов о событиях, произошедших до и во время 18 марта 1965 года? Разноплановостью. «Время первых» — это не слепое битье головой о стену героизма и бесбашенности Алексея Леонова (которую, все равно, никто не отменял). Это картина об одержимости и непрекращающейся и по сей день погони за первенством супердержав, которая столько же разрушительна, сколько созидательна. При этом фильм не выглядит, как бравадная речь победителя, которую насильно вскармливают зрителю, дабы поднять дух патриотизма. Описанное и сказанное — строгие морали времен СССР, когда приказ «сделать», по умолчанию, оправдывает все риски. И это точно стилизовано в картине: отсутствие пространственных диалогов, однотонность локаций, чувство страха за пренебрежение приказами. Не задаваясь целью объяснять мудреную математическую и физическую поднаготную, как это было, скажем, в «Марсианине», зрителю в нужных местах укажут на ту необходимую информацию, которая послужит главной цели — поддержать психологический дисбаланс, поскольку эпицентром повествования является эмоция в чистом виде. Погружение человека в ощущение двухчасового напряжения при помощи определенной связи сюжетных линий, уникальной (редкой, в наше время) актерской игры и «немых» кадров, и лишь секундные выдохи на остроумные шутки. Формируется пособие о том, как превозмогать себя на пути к цели, переступить через «не могу», пока не получится идеально, как важно рисковать и прислушиваться к собственному «я», какое значение имеет приказ, если на кону жизнь, и оправдывается ли вообще риск потери жизни людей одержимостью победы в «войне», которая никогда не кончится. Не без помощи мощной актерской игры Константина Хабенского, Евгения Миронова и Владимира Ильина открывается та часть истории и мыслей, которая, в виду несоответствия стилистике, не описана в учебниках. Расширяется роль Сергея Павловича Королева в судьбе Беляева и Леонова, душу самих Беляева и Леонова выворачивают наизнанку. И смотреть на происходящее без содрогания в сердце невозможно. «Время первых», то ли из-за смены разножанровых режиссеров, то ли благодаря личному курированию со стороны Леонову вобрал в себя лучшее из того, чем может довольствоваться российский кинематограф — реальная история, облаченная в достойную форму SGI технологий, необыкновенной музыки и продуктивных диалогов, играет на голых натянутых нервах, взращивает в умах зрителя мысль о том, что таких «первых» уже не будет, что, возможно, не всему в современном мире по силам тягаться с идеологией и режимом СССР. А когда фильм, помимо пестрых картинок, способен заставить задуматься — это, считай, успех.
За разноцветными и низкокачественными конфети из инопланетных вторжений в Чертаново, одноклассниц-алкоголичек, танцевальных пародий на «Голодные игры» зритель уже не может рассмотреть то единственное, в чем, действительно, преуспел российский кинематограф. То, в чем его сила — визуализация истории. Россия никогда не жила спокойно. «Русский человек всегда летает в кандалах». Поэтому и рассказывать правдиво мы можем только о том, что близко нашему сердцу, и это совсем не фантастика во всех своих немыслимых проявлениях, а жизнь, реальность, местами жесткая, но переданная с душой, пропущенная через себя. И «Время первых» — идеальный тому пример. Повествование отражает все этапы космической программы по выходу человека в открытый космос. Чем эта картина отличается от учебников истории или, скажем, любых других документальных фильмов о событиях, произошедших до и во время 18 марта 1965 года? Разноплановостью. «Время первых» — это не слепое битье головой о стену героизма и бесбашенности Алексея Леонова (которую, все равно, никто не отменял). Это картина об одержимости и непрекращающейся и по сей день погони за первенством супердержав, которая столько же разрушительна, сколько созидательна. При этом фильм не выглядит, как бравадная речь победителя, которую насильно вскармливают зрителю, дабы поднять дух патриотизма. Описанное и сказанное — строгие морали времен СССР, когда приказ «сделать», по умолчанию, оправдывает все риски. И это точно стилизовано в картине: отсутствие пространственных диалогов, однотонность локаций, чувство страха за пренебрежение приказами. Не задаваясь целью объяснять мудреную математическую и физическую поднаготную, как это было, скажем, в «Марсианине», зрителю в нужных местах укажут на ту необходимую информацию, которая послужит главной цели — поддержать психологический дисбаланс, поскольку эпицентром повествования является эмоция в чистом виде. Погружение человека в ощущение двухчасового напряжения при помощи определенной связи сюжетных линий, уникальной (редкой, в наше время) актерской игры и «немых» кадров, и лишь секундные выдохи на остроумные шутки. Формируется пособие о том, как превозмогать себя на пути к цели, переступить через «не могу», пока не получится идеально, как важно рисковать и прислушиваться к собственному «я», какое значение имеет приказ, если на кону жизнь, и оправдывается ли вообще риск потери жизни людей одержимостью победы в «войне», которая никогда не кончится. Не без помощи мощной актерской игры Константина Хабенского, Евгения Миронова и Владимира Ильина открывается та часть истории и мыслей, которая, в виду несоответствия стилистике, не описана в учебниках. Расширяется роль Сергея Павловича Королева в судьбе Беляева и Леонова, душу самих Беляева и Леонова выворачивают наизнанку. И смотреть на происходящее без содрогания в сердце невозможно. «Время первых», то ли из-за смены разножанровых режиссеров, то ли благодаря личному курированию со стороны Леонову вобрал в себя лучшее из того, чем может довольствоваться российский кинематограф — реальная история, облаченная в достойную форму SGI технологий, необыкновенной музыки и продуктивных диалогов, играет на голых натянутых нервах, взращивает в умах зрителя мысль о том, что таких «первых» уже не будет, что, возможно, не всему в современном мире по силам тягаться с идеологией и режимом СССР. А когда фильм, помимо пестрых картинок, способен заставить задуматься — это, считай, успех.