«Ведьма» — аутентичный хоррор о семье пуритан из Новой Англии. Важно понимать, что это ужасы не в классическом понимании жанра. Страшно тут не потому, что скримеры вставлены в нужные моменты (их попросту нет), и кровь брызжет каждые пять минут, а из-за того, что время жуткое, да жизнь опасна и трудна. Кстати, в изображении быта первых переселенцев «Ведьме» попросту нет равных — Эггерс изучил тонны исторического материала и выложился на полную, несмотря на скромный бюджет. Понадобилось ему это затем, чтобы даже мистические моменты казались абсолютно реальными, ведь люди той эпохи искренне верили в ведьмины происки.
Такой маниакальный перфекционизм напоминает двух авторов: прозу Анджея Сапковского — точнее, его трилогию о гуситских войнах — и творчество Стэнли Кубрика. Если эстетически «Ведьма» наследует «Барри Линдону», то художественно режиссёр пытается воссоздать напряжение «Сияния». Не зря сам Стивен Кинг проникся этим мастерским попурри из классических сказочных мотивов, которые сложились в нечто большее, чем простую страшилку перед сном.
«Ведьма» — аутентичный хоррор о семье пуритан из Новой Англии. Важно понимать, что это ужасы не в классическом понимании жанра. Страшно тут не потому, что скримеры вставлены в нужные моменты (их попросту нет), и кровь брызжет каждые пять минут, а из-за того, что время жуткое, да жизнь опасна и трудна. Кстати, в изображении быта первых переселенцев «Ведьме» попросту нет равных — Эггерс изучил тонны исторического материала и выложился на полную, несмотря на скромный бюджет. Понадобилось ему это затем, чтобы даже мистические моменты казались абсолютно реальными, ведь люди той эпохи искренне верили в ведьмины происки. Такой маниакальный перфекционизм напоминает двух авторов: прозу Анджея Сапковского — точнее, его трилогию о гуситских войнах — и творчество Стэнли Кубрика. Если эстетически «Ведьма» наследует «Барри Линдону», то художественно режиссёр пытается воссоздать напряжение «Сияния». Не зря сам Стивен Кинг проникся этим мастерским попурри из классических сказочных мотивов, которые сложились в нечто большее, чем простую страшилку перед сном.