Как можно вдруг стать свободным в месте, где даже самая дикая птица покорно усажена на руку и не бороздит небесные просторы, сдерживаемая тем, кто её сильнее и выше? Вскормить - значит приручить в данном случае, и, как видим, не всем птенцам суждено выпорхнуть из гнезда, каким бы угрожающим не казался размах их крыльев.
Несвобода личная, внутрення, сковывает и привязывает к месту, где цепной пёс лает без устали в беспокойстве будущего момента. Где коптится мусор накопленного прошлого, шлаки и пережитки замаранной чем только угодно жизни, охраняемые спятившим братцем-шакалом - отвратительным воплощением нынешнего положения. Как лучи солнца ещё согласны сопровождать тебя во время долгожданного ареста, Чед? Как дети растут и радуются, ослеплённые красотой вспыхивающего огня, а не бегут от его языков, внимая природному инстинкту? Как ты позволяешь им видеть себя в балаклаве, а потом и чернеющих синяках её тона, возвращаясь, как неумный, но вечно покорный пёс домой? Может, оттого символ верности так страдает на этих землях, умирая от твоей внутренней борьбы с ним, что больше не может оставаться внутри.
Гордость отца, демонстрирующая совсем не свои силы, но силы его самого, давящего сверху, не может сменить маршрут угнанной по указке машины, не может повернуть руль собственной жизни, так как эта история, планы на тебя - предопределены и расписаны в разуме сердобольного папи, а тебе ведь ни за что, в силу неграмотности, не написать своего. Увиливай, виляя хвостом, ведь это то, чего ждут. Бросаешься в погоню за дичью ради хорошей жизни, которая у тебя давно есть, но незаметно утекает, выбеливая будущую заметность пустого места и разочарования, которые ты допустил.
Много сожаления вызывает эта картина, разрывая от поднявшейся, словно огни подхлестываемые краденным бензином, эмпатии. Сюжет выстроен так умело, что каждый в равной степени заслужил сострадания, понимания и любви, которые, все же и увы, не могут быть достигнуты. Организм семьи тяжело дышит смрадом близлежащей свалки, а чтобы это облегчить - кому-то и вовсе придётся дыхание перекрыть. Идеальная картина безысходности ввиду нежелания жертвы, никто не хочет, чтобы было плохо. Поэтому зритель оказывается обмотан собственной пуповиной сочувствия, безысходность сдавливает - и это шикарное достижение А. Смита и А. Сиддонса.
Актеры, даже те дети и псы, подобраны очень ответственно и оправдывают, даже много превосходят(тут уже не о детях и собаках, конечно) ожидания. И особенно крепкое и тёплое рукопожатие Chemical Brothers, которые весь фильм держал под нависающей тревожной нотой.
Браво!
Как можно вдруг стать свободным в месте, где даже самая дикая птица покорно усажена на руку и не бороздит небесные просторы, сдерживаемая тем, кто её сильнее и выше? Вскормить - значит приручить в данном случае, и, как видим, не всем птенцам суждено выпорхнуть из гнезда, каким бы угрожающим не казался размах их крыльев. Несвобода личная, внутрення, сковывает и привязывает к месту, где цепной пёс лает без устали в беспокойстве будущего момента. Где коптится мусор накопленного прошлого, шлаки и пережитки замаранной чем только угодно жизни, охраняемые спятившим братцем-шакалом - отвратительным воплощением нынешнего положения. Как лучи солнца ещё согласны сопровождать тебя во время долгожданного ареста, Чед? Как дети растут и радуются, ослеплённые красотой вспыхивающего огня, а не бегут от его языков, внимая природному инстинкту? Как ты позволяешь им видеть себя в балаклаве, а потом и чернеющих синяках её тона, возвращаясь, как неумный, но вечно покорный пёс домой? Может, оттого символ верности так страдает на этих землях, умирая от твоей внутренней борьбы с ним, что больше не может оставаться внутри. Гордость отца, демонстрирующая совсем не свои силы, но силы его самого, давящего сверху, не может сменить маршрут угнанной по указке машины, не может повернуть руль собственной жизни, так как эта история, планы на тебя - предопределены и расписаны в разуме сердобольного папи, а тебе ведь ни за что, в силу неграмотности, не написать своего. Увиливай, виляя хвостом, ведь это то, чего ждут. Бросаешься в погоню за дичью ради хорошей жизни, которая у тебя давно есть, но незаметно утекает, выбеливая будущую заметность пустого места и разочарования, которые ты допустил. Много сожаления вызывает эта картина, разрывая от поднявшейся, словно огни подхлестываемые краденным бензином, эмпатии. Сюжет выстроен так умело, что каждый в равной степени заслужил сострадания, понимания и любви, которые, все же и увы, не могут быть достигнуты. Организм семьи тяжело дышит смрадом близлежащей свалки, а чтобы это облегчить - кому-то и вовсе придётся дыхание перекрыть. Идеальная картина безысходности ввиду нежелания жертвы, никто не хочет, чтобы было плохо. Поэтому зритель оказывается обмотан собственной пуповиной сочувствия, безысходность сдавливает - и это шикарное достижение А. Смита и А. Сиддонса. Актеры, даже те дети и псы, подобраны очень ответственно и оправдывают, даже много превосходят(тут уже не о детях и собаках, конечно) ожидания. И особенно крепкое и тёплое рукопожатие Chemical Brothers, которые весь фильм держал под нависающей тревожной нотой. Браво!