Сразу видно, мальчик не был готов остаться один, глядя на то, как он растерян после похорон своей матери, испуганно прячась от автобуса, который должен был отвезти его к старикам, вместо этой дороги, поворачиваясь к тому, кто первым взял его за руку, предложив составить компанию в том, казавшимся им обоим недолгим пути.
Доверять незнакомцам — не правое дело, а тем более таким подозрительным, как подваливший из ниоткуда бродяга Джон, хмуро поглядывая на парня, бутылками разгоняющий боль в своей голове, гадая, откуда взять денег, чтобы вернуть кредит, потраченный на оплату свободы, грозящей вновь обернуться тюрьмой, уже на пару с новым попутчиком, ставшим его подельником, отправившись на грабёж.
Джош Уиггинс из тех техасских подростков, что ходят по воскресеньям в церковь и сохраняют лицо невинности вплоть до двадцати одного, чётко различая, где плохое, а где хорошее, глазами пятнадцатилетнего Луиса пристально вглядывается ся в мрачное нутро своего нежданного покровителя, первым задаваясь вопросом, на что он разменивается, вступая в опасную гангстерскую игру.
Добровольно отдаваясь на заклание, этот агнец жертвует собой, решительно отмахиваясь от тех, кто со стороны пробует открыть ему глаза и наставить на путь истинный, продолжая верить в своё, думая, что обменивает соучастие на дружбу, отчего становится не по себе, представляя его кровавое будущее в финале ожидаемой полицейской погони с расстрелом а ля Бонни и Клайд.
Скользкая моральная подоплёка поиска оглушённым одиночеством подростком человеческого тепла идёт вместе со сквозящим холодком смерти, подчёркивая загадочность роад-муви, построенного на взаимном чутье его действующих лиц и их исполнителей, где пару уже названному Уиггинсу составляет злостно харизматичный Джош Дюамель, которым вместе удаётся увести эту историю в глубины сатанинского единства, которое может быть замешано только на кровном родстве.
Взаимное притяжение главных героев видится обоюдной ошибкой прожжённого пройдохи и совсем ещё безмозглого юнца, затем делающей их положение окончательно безнадёжным, круто разворачивая его в поворотном моменте, выведенном из конца в начало картины, получающим завершение лишь в развязке всей истории, где, по совести, рассеивая неопределённость, выясняется, что мы вместе с Луисом, безошибочно думали об одном.
Сразу видно, мальчик не был готов остаться один, глядя на то, как он растерян после похорон своей матери, испуганно прячась от автобуса, который должен был отвезти его к старикам, вместо этой дороги, поворачиваясь к тому, кто первым взял его за руку, предложив составить компанию в том, казавшимся им обоим недолгим пути. Доверять незнакомцам — не правое дело, а тем более таким подозрительным, как подваливший из ниоткуда бродяга Джон, хмуро поглядывая на парня, бутылками разгоняющий боль в своей голове, гадая, откуда взять денег, чтобы вернуть кредит, потраченный на оплату свободы, грозящей вновь обернуться тюрьмой, уже на пару с новым попутчиком, ставшим его подельником, отправившись на грабёж. Джош Уиггинс из тех техасских подростков, что ходят по воскресеньям в церковь и сохраняют лицо невинности вплоть до двадцати одного, чётко различая, где плохое, а где хорошее, глазами пятнадцатилетнего Луиса пристально вглядывается ся в мрачное нутро своего нежданного покровителя, первым задаваясь вопросом, на что он разменивается, вступая в опасную гангстерскую игру. Добровольно отдаваясь на заклание, этот агнец жертвует собой, решительно отмахиваясь от тех, кто со стороны пробует открыть ему глаза и наставить на путь истинный, продолжая верить в своё, думая, что обменивает соучастие на дружбу, отчего становится не по себе, представляя его кровавое будущее в финале ожидаемой полицейской погони с расстрелом а ля Бонни и Клайд. Скользкая моральная подоплёка поиска оглушённым одиночеством подростком человеческого тепла идёт вместе со сквозящим холодком смерти, подчёркивая загадочность роад-муви, построенного на взаимном чутье его действующих лиц и их исполнителей, где пару уже названному Уиггинсу составляет злостно харизматичный Джош Дюамель, которым вместе удаётся увести эту историю в глубины сатанинского единства, которое может быть замешано только на кровном родстве. Взаимное притяжение главных героев видится обоюдной ошибкой прожжённого пройдохи и совсем ещё безмозглого юнца, затем делающей их положение окончательно безнадёжным, круто разворачивая его в поворотном моменте, выведенном из конца в начало картины, получающим завершение лишь в развязке всей истории, где, по совести, рассеивая неопределённость, выясняется, что мы вместе с Луисом, безошибочно думали об одном.