Хочется сказать, что кино поразило меня прямо в сердце. Замечательной европейской чертой фильма мне кажется непредвзятость повествования: зрителя не тянут за уши ни в карусель отчаяния, ни в болото безнадёжности, не пытаются отлить главного героя в суперчеловека, поднося, насколько это возможно, лишь хрупкое изображение его жизни к самым глазам на подносе двойного повествования, перемежая последовательность настоящего и прошлого. О работе операторов, режиссера, актеров, как бы ни хотелось, мне сказать нечего — к сожалению, я совершенно не разбираюсь в тонкостях и толстостях киномеханики.
Вообще, отправляясь на этот фильм, я думала — очередное повествование об историческом факте, имевшем место быть, что само по себе неплохо. Но для меня это кино оказалось кое-чем большим. На мой взгляд, помимо освидетельствования, это замечательная зарисовка величайшей ценности из тех, которыми может обладать человек — индивидуальности в самом высшем ее смысле.
Конечно, в плане физическом каждый обладает собственным набором генов, уникальными данными, рисунком отпечатков, расцветкой глаз и так далее, факт известный. Но собственная начинка головы — это субстанция высшего порядка — и обладать такой индивидуальностью — это уже труд и смелость в мире социальных стереотипов даже в наше прекрасное, свободное время.
А если перенестись почти на восемьдесят лет назад, в совершенно другое место, мало того, со старомодными провинциальными устоями, но еще и в страну с набирающим бешеные обороты тоталитарным фашистским режимом… И увидеть человека, стоящего на своём, одинокого, не имеющего поддержки, даже забитого да забытого, некоего меньшинства? Мне не хочется гадать, был ли бы успех его замысла остановкой звенящему до сих пор в глубинах душ безумию войны, не хочется домысливать нездоровые корни его поступка, и размышлять о том, можно ли называть его героем. Всё, о чём хочется задуматься — а были ли бы такие явления, как нацизм, и в таком колоссальном масштабе, если бы порядковый человек был больше похож на Эльзара, с его самобытностью, независимостью суждений, самостоятельностью мышления? О последнем говорит, конечно, не только то, что он совершил: его личная жизнь, даже пребывание в концлагере — всё говорит о внутренней свободе от навязываемого. Конечно, как он ни старался — его жизнью управлял какой-то мистический фатализм полумеры — почти получилось оставить потомство, почти получилось уничтожить Гитлера, почти получилось выжить — но об этом судить не мне.
Так что, подводя итоги — в главном герое мне видится просто настоящий человек, человек живой, не поддавшийся общепринятому, попытавшийся его отторгнуть, наивный, не идеальный. Авторам фильма удалось передать это ненавязчиво и в полной мере.
Хочется сказать, что кино поразило меня прямо в сердце. Замечательной европейской чертой фильма мне кажется непредвзятость повествования: зрителя не тянут за уши ни в карусель отчаяния, ни в болото безнадёжности, не пытаются отлить главного героя в суперчеловека, поднося, насколько это возможно, лишь хрупкое изображение его жизни к самым глазам на подносе двойного повествования, перемежая последовательность настоящего и прошлого. О работе операторов, режиссера, актеров, как бы ни хотелось, мне сказать нечего — к сожалению, я совершенно не разбираюсь в тонкостях и толстостях киномеханики. Вообще, отправляясь на этот фильм, я думала — очередное повествование об историческом факте, имевшем место быть, что само по себе неплохо. Но для меня это кино оказалось кое-чем большим. На мой взгляд, помимо освидетельствования, это замечательная зарисовка величайшей ценности из тех, которыми может обладать человек — индивидуальности в самом высшем ее смысле. Конечно, в плане физическом каждый обладает собственным набором генов, уникальными данными, рисунком отпечатков, расцветкой глаз и так далее, факт известный. Но собственная начинка головы — это субстанция высшего порядка — и обладать такой индивидуальностью — это уже труд и смелость в мире социальных стереотипов даже в наше прекрасное, свободное время. А если перенестись почти на восемьдесят лет назад, в совершенно другое место, мало того, со старомодными провинциальными устоями, но еще и в страну с набирающим бешеные обороты тоталитарным фашистским режимом… И увидеть человека, стоящего на своём, одинокого, не имеющего поддержки, даже забитого да забытого, некоего меньшинства? Мне не хочется гадать, был ли бы успех его замысла остановкой звенящему до сих пор в глубинах душ безумию войны, не хочется домысливать нездоровые корни его поступка, и размышлять о том, можно ли называть его героем. Всё, о чём хочется задуматься — а были ли бы такие явления, как нацизм, и в таком колоссальном масштабе, если бы порядковый человек был больше похож на Эльзара, с его самобытностью, независимостью суждений, самостоятельностью мышления? О последнем говорит, конечно, не только то, что он совершил: его личная жизнь, даже пребывание в концлагере — всё говорит о внутренней свободе от навязываемого. Конечно, как он ни старался — его жизнью управлял какой-то мистический фатализм полумеры — почти получилось оставить потомство, почти получилось уничтожить Гитлера, почти получилось выжить — но об этом судить не мне. Так что, подводя итоги — в главном герое мне видится просто настоящий человек, человек живой, не поддавшийся общепринятому, попытавшийся его отторгнуть, наивный, не идеальный. Авторам фильма удалось передать это ненавязчиво и в полной мере.