Рождественской серии "Шерлока", где герои Дойля возвращаются туда, где и должны были бы существовать, то есть в конец девятнадцатого века, ждали многие. Выход серии вызвал столь неоднозначную реакцию недоумения вперемешку с восхищением, что даже породил ряд интернет-мемов.
Погрузившись в Чертоги Разума (судя по всему, имеющие непосредственное отношение к Театру памяти Джордано Бруно), Шерлок оказывается в викторианской эпохе на месте своего прототипа. Задав не сюжет, но лишь мотив пятью зёрнышками апельсина, создатели густо замесили варево интриги о действиях тайных обществ. Почти целиком отказавшись от простой наррации, в серии сосредоточились на создании параноидальной сюрреалистической атмосферы. И это тот редкий случай, когда в этом начинании удалось добиться полного успеха.
Странная женщина в фате и свадебном платье устраивает стрельбу на улицах Лондона, а затем на глазах многочисленных свидетелей кончает с собой, но на следующий день восстаёт из мёртвых, чтобы убить собственного мужа. Сконцентрировавшись не столько на книгах Дойля, сколько взяв мотивы из малоизвестного произведения «Дневник Холмса» Грэма Мура, создатели серии гораздо больше ставили квинтэссенцию фильмов Дэвида Линча, чем экранизацию классического детектива. Призрак Мориарти, который всё так же здравствует в чужих умах, приходит побеседовать о том, что есть жизнь; ненадолго возвращаясь из наркотического опьянения в наши дни, Шерлок мчится искать полузабытые могилы людей из прошлого, а на краю Рейенбахского водопада предстоит совершиться ещё одному прыжку в неведомое.
Этот отказ от дедуктивного метода взамен почти мистическому обретению просветления позволил создать тягучую атмосферу ожидания, которая смешивается с подспудным ужасом. Вместо скрупулёзного воссоздания исторического контекста, серия наполнилась снопами заходящего солнца в клубе «Диоген», летающими вокруг Шерлока мыслями в виде разрозненных кусков газетных заметок, а камера, пошатываясь, как в горячке, поплыла по длинным коридорам вслед тени мёртвой невесты. Это зрелище завораживает. Оно обращается к бессознательному. И уже не нужно логических обоснований, тонкой дедуктивной цепочки, чтобы жаждать найти разгадку этого наркотического сна и, проходясь вместе с Шерлоком между рядов заговорщиков, стянуть с кого-то капюшон, чтобы узнать, кто стоит за тайным обществом, способным возвращать из мёртвых.
Рождественской серии "Шерлока", где герои Дойля возвращаются туда, где и должны были бы существовать, то есть в конец девятнадцатого века, ждали многие. Выход серии вызвал столь неоднозначную реакцию недоумения вперемешку с восхищением, что даже породил ряд интернет-мемов. Погрузившись в Чертоги Разума (судя по всему, имеющие непосредственное отношение к Театру памяти Джордано Бруно), Шерлок оказывается в викторианской эпохе на месте своего прототипа. Задав не сюжет, но лишь мотив пятью зёрнышками апельсина, создатели густо замесили варево интриги о действиях тайных обществ. Почти целиком отказавшись от простой наррации, в серии сосредоточились на создании параноидальной сюрреалистической атмосферы. И это тот редкий случай, когда в этом начинании удалось добиться полного успеха. Странная женщина в фате и свадебном платье устраивает стрельбу на улицах Лондона, а затем на глазах многочисленных свидетелей кончает с собой, но на следующий день восстаёт из мёртвых, чтобы убить собственного мужа. Сконцентрировавшись не столько на книгах Дойля, сколько взяв мотивы из малоизвестного произведения «Дневник Холмса» Грэма Мура, создатели серии гораздо больше ставили квинтэссенцию фильмов Дэвида Линча, чем экранизацию классического детектива. Призрак Мориарти, который всё так же здравствует в чужих умах, приходит побеседовать о том, что есть жизнь; ненадолго возвращаясь из наркотического опьянения в наши дни, Шерлок мчится искать полузабытые могилы людей из прошлого, а на краю Рейенбахского водопада предстоит совершиться ещё одному прыжку в неведомое. Этот отказ от дедуктивного метода взамен почти мистическому обретению просветления позволил создать тягучую атмосферу ожидания, которая смешивается с подспудным ужасом. Вместо скрупулёзного воссоздания исторического контекста, серия наполнилась снопами заходящего солнца в клубе «Диоген», летающими вокруг Шерлока мыслями в виде разрозненных кусков газетных заметок, а камера, пошатываясь, как в горячке, поплыла по длинным коридорам вслед тени мёртвой невесты. Это зрелище завораживает. Оно обращается к бессознательному. И уже не нужно логических обоснований, тонкой дедуктивной цепочки, чтобы жаждать найти разгадку этого наркотического сна и, проходясь вместе с Шерлоком между рядов заговорщиков, стянуть с кого-то капюшон, чтобы узнать, кто стоит за тайным обществом, способным возвращать из мёртвых.