Весьма ровная, смотрибельная картина получилась. Музыкальная мелодрама с ироничными выпадами в сторону семья-дети, муж-жена, потерять-обрести и просто дружбе. Лёгкий скетч-коктейль под напевы "Пикника" и протяжные растяжки словно мины Ильи Лагутенко. Лидер "Бригады С" ближе к финальным аккордам в паутине морщин под "Наутилус Помпилиус". Но с крыльями за спиной.
С причала рыбачил апостол Андрей
а Спаситель ходил по воде.
И Андрей доставал из воды пескарей
а Спаситель погибших людей...
Две неприкаянные души брошены судьбой в объятия друг друга. Она, девочка подросток в больничных пенатах "приличной" клиники. Он, рокер-музыкант захлёбывающийся от бешеного ритма темпа жизни. Здесь же, в отдельной комнате-палате, покой обретший. Под присмотром эскулапов в белых халатах, оба. Больница - это всегда фифти-фифти, как говорится. 50 на 50. Всё зависит от того, куда качнётся маятник событий? На погост понесут из этих светлых хором или всё же удастся вырваться из когтистых лап старухи с косой и "пошустрить" ещё чуток. Катя и Олег, Олег и Катя из кадра в кадр. Лет тридцать меж ними пропастью. И один дополняет другого. Оттеняя и встраиваясь в общий ритм хоровода сцен.
Её история - выбракованная ненужность от распавшегося когда то брака. Задиристая нетерпеливость в характере защитным механизмом обитания. Ни отца, ни матери. По сути. Как трава в поле растёт. Предательство взрослых людей изведавшая.
Предательство и певцу в россыпи. От самых близких. От самых дорогих. От тех, с кем со студенческого голодного времени набором высоты. От тех, с кем узы Геменея в радости и горестях. От "ближнего круга" сценической куражности.
Так что же делать? Отдать себя на растерзание "больничным клопам"? Тихо умереть? А не пошли бы Вы все к чертям собачьим! Я ещё здесь! Я хочу жить! Я буду жить! Так, примерно звучит колокольный перезвон их голосов. И он обретает в её лице дочь, она - отца. И двухколёсный железный конь мчит их в вихревую купель. Под омовение цивилизации. Попробуем это, полакомимся тем, напомним о себе здесь...И внутренний творец жаром из его души, торя путь ей, бескорыстной, чистой, обделённой....
Обычно участие Ивана Охлобыстина выливается в некий пародийный китч. Сама харизма его личности растворяет все мыслимые барьеры сдерживающих рамок. Он не может удержаться в существе картинки "от и до", разрывает пространство, "тянет на себя" повествовательность сюжета, если хотите. В данной же работе, присутствует определённая умеренность. Мудрость ли это? Вряд ли, жизненный путь, пройденный этим человеком весьма витиеват. А вот то, что тут он как раз не столь криклик, а наоборот, сдержан, позволяет созерцать действие без "подпрыгивания в кресле" на экспромты кривляний. Лишь этюд на сцене клуба в запои пения бликом, но он органичен. Отторжения не вызывает.
Весьма ровная, смотрибельная картина получилась. Музыкальная мелодрама с ироничными выпадами в сторону семья-дети, муж-жена, потерять-обрести и просто дружбе. Лёгкий скетч-коктейль под напевы "Пикника" и протяжные растяжки словно мины Ильи Лагутенко. Лидер "Бригады С" ближе к финальным аккордам в паутине морщин под "Наутилус Помпилиус". Но с крыльями за спиной. С причала рыбачил апостол Андрей а Спаситель ходил по воде. И Андрей доставал из воды пескарей а Спаситель погибших людей... Две неприкаянные души брошены судьбой в объятия друг друга. Она, девочка подросток в больничных пенатах "приличной" клиники. Он, рокер-музыкант захлёбывающийся от бешеного ритма темпа жизни. Здесь же, в отдельной комнате-палате, покой обретший. Под присмотром эскулапов в белых халатах, оба. Больница - это всегда фифти-фифти, как говорится. 50 на 50. Всё зависит от того, куда качнётся маятник событий? На погост понесут из этих светлых хором или всё же удастся вырваться из когтистых лап старухи с косой и "пошустрить" ещё чуток. Катя и Олег, Олег и Катя из кадра в кадр. Лет тридцать меж ними пропастью. И один дополняет другого. Оттеняя и встраиваясь в общий ритм хоровода сцен. Её история - выбракованная ненужность от распавшегося когда то брака. Задиристая нетерпеливость в характере защитным механизмом обитания. Ни отца, ни матери. По сути. Как трава в поле растёт. Предательство взрослых людей изведавшая. Предательство и певцу в россыпи. От самых близких. От самых дорогих. От тех, с кем со студенческого голодного времени набором высоты. От тех, с кем узы Геменея в радости и горестях. От "ближнего круга" сценической куражности. Так что же делать? Отдать себя на растерзание "больничным клопам"? Тихо умереть? А не пошли бы Вы все к чертям собачьим! Я ещё здесь! Я хочу жить! Я буду жить! Так, примерно звучит колокольный перезвон их голосов. И он обретает в её лице дочь, она - отца. И двухколёсный железный конь мчит их в вихревую купель. Под омовение цивилизации. Попробуем это, полакомимся тем, напомним о себе здесь...И внутренний творец жаром из его души, торя путь ей, бескорыстной, чистой, обделённой.... Обычно участие Ивана Охлобыстина выливается в некий пародийный китч. Сама харизма его личности растворяет все мыслимые барьеры сдерживающих рамок. Он не может удержаться в существе картинки "от и до", разрывает пространство, "тянет на себя" повествовательность сюжета, если хотите. В данной же работе, присутствует определённая умеренность. Мудрость ли это? Вряд ли, жизненный путь, пройденный этим человеком весьма витиеват. А вот то, что тут он как раз не столь криклик, а наоборот, сдержан, позволяет созерцать действие без "подпрыгивания в кресле" на экспромты кривляний. Лишь этюд на сцене клуба в запои пения бликом, но он органичен. Отторжения не вызывает.