Жена, жена, ты такая одна.
Словно в небе луна,
Словно в небе луна.
И без тебя мне жизнь не нужна.
Жена, жена, лишь с тобой в моем сердце весна.
Семён Слепаков «Жена, жена, ты такая одна».
Писательский хлеб, в котором «одному вершки, другому корешки». Но есть и не согласные с подобного рода подходом. Доколе, — кричат, — мы станем терпеть? Избавьте нас от этого — и именно об этом «Жена» Бьёрна Рунге.
Странное это кино. Странное в контрасте. Эмоциональные, чувственные, одушевлённые персонажи в замысле творческого гения — те, что и побудили Нобелевский комитет обратить внимание на Джона Кастельмана. И вдруг, зажатая, закомплексованная, ущербная «альма матер» всех этих детей. Как же она их «рожала»? В слезах и муках что ли? Или может быть в мазохизме стонов души находила истинное вдохновение? Подпитывалась этим? Была ли она падчерицей в своём доме? Или обижаемой Золушкой? Нет, вроде бы. Так что же заставляло стиснув зубы молчать? Неужели это коварная «Синяя борода» нашего времени наложила печать безмолвия на уста Джоан? И листок за листком, страницу за страницей пещрила воспалённым сознанием бумагу в бескорыстии служения… Итак, первое что вызвало вопрос — контрастность площадок — сухая скука в личной жизни и эмоциональные штормы в книжных отпрысках.
Далее. Женщина, которой хватило сил, ума, настойчивости чтобы обокрасть соперницу и увести из семьи мужа, отца маленького ребёнка, предстаёт покорной «молчальницей». Неужели сил хватило лишь на разовое коварство. А потом? Прозрение и покаяние? Или надорвалась пока тянула избранника к себе? И порыв жизнелюбия иссяк? Ни радость от жизни наблюдаем, а робость существования рассматриваем. В восьмичасовое рабство ежедневно себя погружала — судя по кадрам исповеди, и в глупости этой, из года в год прибывала. Странно. Но это странно. Вот Вам вторая причина для скепсиса.
Актёрская игра в картине — отменного качества. Нужно отдать должное и Гленн Клоуз, и Джонатану Прайсу. Их пара тянет на себе всю ленту. Кристиан Слэйтер — дополнением к этому исполнительскому дуэту. Все остальные — лишь всё остальное… Но именно здесь, на мой взгляд, и скрыта эта самая мина замедленного действия. Как? Кто, — спросите Вы? Конечно же Гленн Клоуз. В ней, считаю, третий пункт доказательства червоточины фильма. Смотрю на неё и сомнения до кончиков пальцев — не верю. Что хотите со мной делайте, но не верю я ей. Мощная стать фигуры в облике, достоинство крепости в теле, державность личности в лице. Подчёркнутая всем естеством физики, уверенная, данная от природы органика. Какие ассоциации рождаются? Самые смелые. Вот, например:
Есть женщины в русских селеньях
С спокойною важностью лиц,
С красивою силой в движеньях,
С походкой, со взглядом цариц, -
Их разве слепой не заметит,
А зрячий о них говорит:
«Пройдет — словно солнце осветит!
Посмотрит — рублем подарит!»
Красавица, миру на диво,
Румяна, стройна, высока,
Во всякой одежде красива,
Ко всякой работе ловка.
И голод, и холод выносит,
Всегда терпелива, ровна…
Я видывал, как она косит:
Что взмах — то готова копна!
В игре ее конный не словит,
В беде не сробеет — спасет:
Коня на скаку остановит,
В горящую избу войдет!
По-моему не будет преувеличением именно так и характеризовать Джоан. Женщина мужественного типа. Мужского, если хотите. В советском кино это и Н. Мордюкова, и Р. Маркова (светлая им память). И какие бы жалостливо-робостные «песни не пела» наша героиня, как сиротливо и пугливо не опускала глаза, чтобы не произносила в оправдание своей зажатости (в американском то социуме) — всё это от лукавого. Монументальное сооружение по имени Гленн Клоуз возвышающейся башней над миром «карликов» и феминных мальчиков. Это третье «слабое звено».
Сюжет картины напомнил мне Ги де Мопассана и роман «Милый друг». Здесь много схожего, но в большинстве своём лица, характеры, отношения оставлены за скобками кадра и лишь словами воспоминаний звучат упрёки одной из сторон. Мы всё понимаем как зрители и ассоциативный ряд выстраивается сам собой. Экранное время не позволяет углубиться в дебри бесчисленных адюльтеров, да в этом и нет надобности — иная основная мысль вынесена на рассмотрение.
Джон Кастельман вызвал приятные ассоциации с Вуди Аленом (персонаж — профессор Гэбриел Рот). Волочащийся «искуситель слова» из «Мужья и жены»,1992 года. И влюблённые почитательницы таланта как свита делающая короля. И смешна, и потешна старческая похоть, стремящаяся вослед убегающему возрасту.
«Колетт», 2018 года перекличкой-«перестрелкой» с «Женой». Вот уж, поистине, посмотрите и найдите 10 отличий. Или «сёстры-близнецы» тут забавляются?
Жена, жена, ты такая одна. Словно в небе луна, Словно в небе луна. И без тебя мне жизнь не нужна. Жена, жена, лишь с тобой в моем сердце весна. Семён Слепаков «Жена, жена, ты такая одна». Писательский хлеб, в котором «одному вершки, другому корешки». Но есть и не согласные с подобного рода подходом. Доколе, — кричат, — мы станем терпеть? Избавьте нас от этого — и именно об этом «Жена» Бьёрна Рунге. Странное это кино. Странное в контрасте. Эмоциональные, чувственные, одушевлённые персонажи в замысле творческого гения — те, что и побудили Нобелевский комитет обратить внимание на Джона Кастельмана. И вдруг, зажатая, закомплексованная, ущербная «альма матер» всех этих детей. Как же она их «рожала»? В слезах и муках что ли? Или может быть в мазохизме стонов души находила истинное вдохновение? Подпитывалась этим? Была ли она падчерицей в своём доме? Или обижаемой Золушкой? Нет, вроде бы. Так что же заставляло стиснув зубы молчать? Неужели это коварная «Синяя борода» нашего времени наложила печать безмолвия на уста Джоан? И листок за листком, страницу за страницей пещрила воспалённым сознанием бумагу в бескорыстии служения… Итак, первое что вызвало вопрос — контрастность площадок — сухая скука в личной жизни и эмоциональные штормы в книжных отпрысках. Далее. Женщина, которой хватило сил, ума, настойчивости чтобы обокрасть соперницу и увести из семьи мужа, отца маленького ребёнка, предстаёт покорной «молчальницей». Неужели сил хватило лишь на разовое коварство. А потом? Прозрение и покаяние? Или надорвалась пока тянула избранника к себе? И порыв жизнелюбия иссяк? Ни радость от жизни наблюдаем, а робость существования рассматриваем. В восьмичасовое рабство ежедневно себя погружала — судя по кадрам исповеди, и в глупости этой, из года в год прибывала. Странно. Но это странно. Вот Вам вторая причина для скепсиса. Актёрская игра в картине — отменного качества. Нужно отдать должное и Гленн Клоуз, и Джонатану Прайсу. Их пара тянет на себе всю ленту. Кристиан Слэйтер — дополнением к этому исполнительскому дуэту. Все остальные — лишь всё остальное… Но именно здесь, на мой взгляд, и скрыта эта самая мина замедленного действия. Как? Кто, — спросите Вы? Конечно же Гленн Клоуз. В ней, считаю, третий пункт доказательства червоточины фильма. Смотрю на неё и сомнения до кончиков пальцев — не верю. Что хотите со мной делайте, но не верю я ей. Мощная стать фигуры в облике, достоинство крепости в теле, державность личности в лице. Подчёркнутая всем естеством физики, уверенная, данная от природы органика. Какие ассоциации рождаются? Самые смелые. Вот, например: Есть женщины в русских селеньях С спокойною важностью лиц, С красивою силой в движеньях, С походкой, со взглядом цариц, - Их разве слепой не заметит, А зрячий о них говорит: «Пройдет — словно солнце осветит! Посмотрит — рублем подарит!» Красавица, миру на диво, Румяна, стройна, высока, Во всякой одежде красива, Ко всякой работе ловка. И голод, и холод выносит, Всегда терпелива, ровна… Я видывал, как она косит: Что взмах — то готова копна! В игре ее конный не словит, В беде не сробеет — спасет: Коня на скаку остановит, В горящую избу войдет! По-моему не будет преувеличением именно так и характеризовать Джоан. Женщина мужественного типа. Мужского, если хотите. В советском кино это и Н. Мордюкова, и Р. Маркова (светлая им память). И какие бы жалостливо-робостные «песни не пела» наша героиня, как сиротливо и пугливо не опускала глаза, чтобы не произносила в оправдание своей зажатости (в американском то социуме) — всё это от лукавого. Монументальное сооружение по имени Гленн Клоуз возвышающейся башней над миром «карликов» и феминных мальчиков. Это третье «слабое звено». Сюжет картины напомнил мне Ги де Мопассана и роман «Милый друг». Здесь много схожего, но в большинстве своём лица, характеры, отношения оставлены за скобками кадра и лишь словами воспоминаний звучат упрёки одной из сторон. Мы всё понимаем как зрители и ассоциативный ряд выстраивается сам собой. Экранное время не позволяет углубиться в дебри бесчисленных адюльтеров, да в этом и нет надобности — иная основная мысль вынесена на рассмотрение. Джон Кастельман вызвал приятные ассоциации с Вуди Аленом (персонаж — профессор Гэбриел Рот). Волочащийся «искуситель слова» из «Мужья и жены»,1992 года. И влюблённые почитательницы таланта как свита делающая короля. И смешна, и потешна старческая похоть, стремящаяся вослед убегающему возрасту. «Колетт», 2018 года перекличкой-«перестрелкой» с «Женой». Вот уж, поистине, посмотрите и найдите 10 отличий. Или «сёстры-близнецы» тут забавляются?