Безусловно, этот фильм теперь смотрится по-другому.
То, ради чего выпускники, скажем, Северо-Запада России покидали родителей и летели поступать в какую-нибудь Находку-мореходку, доступно сегодня любому имеющему загранпаспорт, визу да отпускные. Первоклассные боевики под рукой, только выбирай. И пиратство с двадцатым веком, увы, не закончилось – ни на подлинных столкновениях в прошловековом море, ни на киношном захвате корабля с целью похищения партии медицинского наркотика; после распада государства Сомали в новом веке оно расцвело пышным цветом. Кажется, не судьбу танкера «Туапсе», где всё было завязано на политику, не те бандитские захваты, которые в двадцатом веке были не менее жестокими, чем во времена «флибустьеров и авантюристов», а будущую судьбу танкера «Московский университет» и его спасителя «Маршала Шапошникова» фильм напророчил. И всё же – только «рождённые в СССР» по-настоящему понимают, как взорвал экраны этот фильм в своё время. Полноценный боевик, причём родной, на собственном материале, настоящий, классический, по всем законам жанра снятый, смотрящийся на одном дыхании, да ещё с любимыми актёрами в главных ролях.
На самом деле – качественное развлечение, но тем и хорош. Советский кинематограф много работал на думающих, а ведь людям иногда хочется просто отдохнуть и последить, счастливо сжав сердце в кулак, за чужими, красиво решаемыми проблемами. Так, чтобы переживать не за американцев, а за своих, но и так, чтобы это всё не выглядело пародией, дешёвой подделкой. Невероятно, но создателям фильма всё удалось. Великолепная попытка для своего времени, попавшая в ряд лент, выполненных не по советским лекалам.
Фильм-катастрофа «Экипаж», фильм-мюзикл «31 июня», созданные в эти же годы, отчаянно уходили от, как думалось, стыдливо-ханжеских штампов времени. Вкрапления эротики в «Экипаже» Александра Митты, привкус невозвращенчества в мюзикле Квинихидзе, и вот здесь, у Бориса Дурова и Станислава Говорухина, соавтора сценария, сорежиссёра знаменитой «Вертикали», – боевик из боевиков во веки веков. Не музыка к фильму, а именно саундтрек – будоражащий, движущий историю, живой, как сюжет, музыка не столько как искусство, сколько как пазл в общую картинку. Многособытийная схема, не позволяющая скучать ни минуты. Мотивы преступлений и подвигов. Две основные пары актёров, разыгрывающих противостояние: Ерёменко-младший и Нигматулин, сражающие друг друга условными кулаками и впечатляющие красотой накачанных мускулов, и Вельяминов и Арен, лидеры-интеллектуалы, соперничающие не силой, а умом. Две женщины-героини – блондинка и шатенка, непременный мотив «девы в беде». Любовь, и не просто любовь, а поцелуй напоказ, перед подвигом, возможно, последним. Очаровательная туземка, которой было вполне позволено обнажить стройную ножку и побегать с распущенными густо-чёрными волосами. Качественные драки (полузапрещённое карате!), перестрелки, всё без каскадёров, вживую. Плавания по затопленным коридорам задолго до «Титаника» Кэмерона. Пристойный английский язык, наконец. Нет, «наконец», наверное, – удивительно красивая картинка. Море, подводное царство, экзотический остров, пальмы, брызги воды, разбивающиеся о стекло камеры. Слепящая красота невозможных далей, сказки, доступной избранным и от этого становящейся ещё дороже.
Сейчас же, пожалуй, фильм пленяет тем, от чего он в своё время так старательно уходил. Красотой невинного и общего Крыма, где снимался тихоокеанский рай и ад одновременно. И своей не «совковостью», нет – нежной, свежей ноткой прошлого, того хорошего, что было тогда, давным-давно. Нет у героев фильма ни гордого стремления «спасти мир», ни эгоистичных желаний спасти шкуру или обогатиться самим, ни поиска драк ради самих драк. Интеллигентная героиня Майи Эглите и простушка-буфетчица Натальи Хорохориной, смотрящая в начале фильма в камеру слишком старательно-«настояще», эти хорошо воспитанные и так невызывающе, утаенно сексуальные красавицы. Петр Вельяминов, вечный председатель и командир советского кино, с благородным лицом русского дворянина, с его словами о честной гибели. И да, улыбка бывшего труса, счастливая улыбка умирающего достойно. А ещё – какое-то упоительное счастье, пронизывающее самые тревожные кадры. Счастье странной свободы пробовать иное, отойдя от «идейности», показывать, по сути, просто борьбу и победу настоящих мужиков, сильных и красивых каждым движением своего тела. Фильм «на грани» не перешагнул грань ни в одну сторону. Тем и хорош: развлечение из развлечений, но – на прочном фундаменте хорошего вкуса и безупречного кастинга. В своё время молодое вино, пьянящее свежестью, выдержавшись, стало гурманским продуктом. Великолепный напиток, не столько пьянящий, сколько согревающий, с послевкусием ностальгии по той стране, которой больше нет. Ибо, шедший против времени, этот фильм запечатлел время. Запечатлел молодость двух друзей, Николая Ерёменко и Талгата Нигматулина, на пике расцвета их таланта, сил и надежд; перед вторым уже маячила трагическая гибель. Остановленное мгновение счастья, солнечного и солёного, - вот чем кажется сегодня этот фильм, в какой-то степени в советском кино так и оставшийся первым и единственным.
Безусловно, этот фильм теперь смотрится по-другому. То, ради чего выпускники, скажем, Северо-Запада России покидали родителей и летели поступать в какую-нибудь Находку-мореходку, доступно сегодня любому имеющему загранпаспорт, визу да отпускные. Первоклассные боевики под рукой, только выбирай. И пиратство с двадцатым веком, увы, не закончилось – ни на подлинных столкновениях в прошловековом море, ни на киношном захвате корабля с целью похищения партии медицинского наркотика; после распада государства Сомали в новом веке оно расцвело пышным цветом. Кажется, не судьбу танкера «Туапсе», где всё было завязано на политику, не те бандитские захваты, которые в двадцатом веке были не менее жестокими, чем во времена «флибустьеров и авантюристов», а будущую судьбу танкера «Московский университет» и его спасителя «Маршала Шапошникова» фильм напророчил. И всё же – только «рождённые в СССР» по-настоящему понимают, как взорвал экраны этот фильм в своё время. Полноценный боевик, причём родной, на собственном материале, настоящий, классический, по всем законам жанра снятый, смотрящийся на одном дыхании, да ещё с любимыми актёрами в главных ролях. На самом деле – качественное развлечение, но тем и хорош. Советский кинематограф много работал на думающих, а ведь людям иногда хочется просто отдохнуть и последить, счастливо сжав сердце в кулак, за чужими, красиво решаемыми проблемами. Так, чтобы переживать не за американцев, а за своих, но и так, чтобы это всё не выглядело пародией, дешёвой подделкой. Невероятно, но создателям фильма всё удалось. Великолепная попытка для своего времени, попавшая в ряд лент, выполненных не по советским лекалам. Фильм-катастрофа «Экипаж», фильм-мюзикл «31 июня», созданные в эти же годы, отчаянно уходили от, как думалось, стыдливо-ханжеских штампов времени. Вкрапления эротики в «Экипаже» Александра Митты, привкус невозвращенчества в мюзикле Квинихидзе, и вот здесь, у Бориса Дурова и Станислава Говорухина, соавтора сценария, сорежиссёра знаменитой «Вертикали», – боевик из боевиков во веки веков. Не музыка к фильму, а именно саундтрек – будоражащий, движущий историю, живой, как сюжет, музыка не столько как искусство, сколько как пазл в общую картинку. Многособытийная схема, не позволяющая скучать ни минуты. Мотивы преступлений и подвигов. Две основные пары актёров, разыгрывающих противостояние: Ерёменко-младший и Нигматулин, сражающие друг друга условными кулаками и впечатляющие красотой накачанных мускулов, и Вельяминов и Арен, лидеры-интеллектуалы, соперничающие не силой, а умом. Две женщины-героини – блондинка и шатенка, непременный мотив «девы в беде». Любовь, и не просто любовь, а поцелуй напоказ, перед подвигом, возможно, последним. Очаровательная туземка, которой было вполне позволено обнажить стройную ножку и побегать с распущенными густо-чёрными волосами. Качественные драки (полузапрещённое карате!), перестрелки, всё без каскадёров, вживую. Плавания по затопленным коридорам задолго до «Титаника» Кэмерона. Пристойный английский язык, наконец. Нет, «наконец», наверное, – удивительно красивая картинка. Море, подводное царство, экзотический остров, пальмы, брызги воды, разбивающиеся о стекло камеры. Слепящая красота невозможных далей, сказки, доступной избранным и от этого становящейся ещё дороже. Сейчас же, пожалуй, фильм пленяет тем, от чего он в своё время так старательно уходил. Красотой невинного и общего Крыма, где снимался тихоокеанский рай и ад одновременно. И своей не «совковостью», нет – нежной, свежей ноткой прошлого, того хорошего, что было тогда, давным-давно. Нет у героев фильма ни гордого стремления «спасти мир», ни эгоистичных желаний спасти шкуру или обогатиться самим, ни поиска драк ради самих драк. Интеллигентная героиня Майи Эглите и простушка-буфетчица Натальи Хорохориной, смотрящая в начале фильма в камеру слишком старательно-«настояще», эти хорошо воспитанные и так невызывающе, утаенно сексуальные красавицы. Петр Вельяминов, вечный председатель и командир советского кино, с благородным лицом русского дворянина, с его словами о честной гибели. И да, улыбка бывшего труса, счастливая улыбка умирающего достойно. А ещё – какое-то упоительное счастье, пронизывающее самые тревожные кадры. Счастье странной свободы пробовать иное, отойдя от «идейности», показывать, по сути, просто борьбу и победу настоящих мужиков, сильных и красивых каждым движением своего тела. Фильм «на грани» не перешагнул грань ни в одну сторону. Тем и хорош: развлечение из развлечений, но – на прочном фундаменте хорошего вкуса и безупречного кастинга. В своё время молодое вино, пьянящее свежестью, выдержавшись, стало гурманским продуктом. Великолепный напиток, не столько пьянящий, сколько согревающий, с послевкусием ностальгии по той стране, которой больше нет. Ибо, шедший против времени, этот фильм запечатлел время. Запечатлел молодость двух друзей, Николая Ерёменко и Талгата Нигматулина, на пике расцвета их таланта, сил и надежд; перед вторым уже маячила трагическая гибель. Остановленное мгновение счастья, солнечного и солёного, - вот чем кажется сегодня этот фильм, в какой-то степени в советском кино так и оставшийся первым и единственным.