Если не учитывать телевизионную ленту «Тишина», снятую австралийской постановщицей Кейт Шортленд в жанре криминальной драмы-расследования, три её фильма для кинопроката («Прыжок кувырком» - у нас назвали причудливо: «16 лет. Любовь. Перезагрузка», а ещё «Лоре» и «Берлинский синдром») так или иначе касаются «девичьих проблем», когда молодые женские создания (героини первой и второй картин вообще юны) попадают в сложный житейский переплёт, но каким-то чудом из него выпутываются. Причём может порою сложиться довольно циничное впечатление, что все эти девушки в какой-то степени провоцируют своим поведением различные напасти на собственном пути и даже начинают чуть ли не манипулировать тонко и изощрённо теми парнями или мужчинами постарше, которые наивно полагают, будто сами доминируют над случайно встреченными представительницами женского пола, коих хотели бы превратить в послушных себе особ и буквально захватить в плен, как в «Берлинском синдроме».
Однако последняя из лент, явно намекая на понятие «стокгольмский синдром», всё же совершает своеобразный «прыжок кувырком», поскольку жертва и похититель, который непонятно для маньяка ведёт себя, вполне могут поменяться друг с другом местами в запущенном доме-западне где-то в бывшем Восточном Берлине. Конечно, что-то в поступках этих трёх героинь Шортленд следовало бы списать на проявления типичной женской логики, которая непознаваема, как говорится, в принципе. Но вот то, что в итоге от встречи и общения с ними страдают и расплачиваются иногда с губительными последствиями для себя именно носители мужского начала, заставляет подумать о наличии определённой тенденции в трезвом и просчитанном подходе женщины-режиссёра к тому, чтобы обвинить лишь мужчин во всех лишениях и бедах, которые выпадают на долю женских персонажей, словно озабоченных куда сильнее не стремлением выжить, а обрести столь искомую ими идентичность.
Австралийская туристка-фотограф Клер, приехавшая запечатлеть необычную архитектуру и современные жанровые сценки из жизни прежней столицы ГДР, знакомится на улице с местным парнем по имени Андерс (он предпочитает называть себя на английский манер - Энди) и вполне беспечно пускается в романтические приключения, нисколько не подозревая, что маска Волка действительно может сгодиться для обманчивого возлюбленного, хотя и она сама далеко не всегда робка и беззащитна, словно Красная Шапочка. Подобно тому, как вроде бы одержимый садист совершает абсолютно необъяснимые действия в отношении своей жертвы, так и «невинная овечка» готова вдруг раскрыться с агрессивной точки зрения и по-настоящему постоять за себя, воспользовавшись тупиковой ситуацией в собственную пользу. Причём нежданной помощницей совсем уж нелепо по сюжету становится ещё более юное существо, кстати, успев продемонстрировать главному герою довольно ловкий и хитроумный обряд соблазняющей манипуляции, что перекликается с похожими сценами в «Прыжке кувырком» и особенно в «Лоре».
Разумеется, все эти девушки из трёх картин Кейт Шортленд действительно мучаются - и не только морально, но и физически. Однако проходят своего рода «перезагрузку» и даже закаляются в ожесточённой борьбе не на жизнь, а на смерть. Именно они выглядят победительницами в самом конце схватки, пусть и готовы напоследок поплакать горькими слезами, впасть в истерику и даже покрушить что-нибудь в отместку. А иного исхода как бы и не предполагается вообще!
Если не учитывать телевизионную ленту «Тишина», снятую австралийской постановщицей Кейт Шортленд в жанре криминальной драмы-расследования, три её фильма для кинопроката («Прыжок кувырком» - у нас назвали причудливо: «16 лет. Любовь. Перезагрузка», а ещё «Лоре» и «Берлинский синдром») так или иначе касаются «девичьих проблем», когда молодые женские создания (героини первой и второй картин вообще юны) попадают в сложный житейский переплёт, но каким-то чудом из него выпутываются. Причём может порою сложиться довольно циничное впечатление, что все эти девушки в какой-то степени провоцируют своим поведением различные напасти на собственном пути и даже начинают чуть ли не манипулировать тонко и изощрённо теми парнями или мужчинами постарше, которые наивно полагают, будто сами доминируют над случайно встреченными представительницами женского пола, коих хотели бы превратить в послушных себе особ и буквально захватить в плен, как в «Берлинском синдроме». Однако последняя из лент, явно намекая на понятие «стокгольмский синдром», всё же совершает своеобразный «прыжок кувырком», поскольку жертва и похититель, который непонятно для маньяка ведёт себя, вполне могут поменяться друг с другом местами в запущенном доме-западне где-то в бывшем Восточном Берлине. Конечно, что-то в поступках этих трёх героинь Шортленд следовало бы списать на проявления типичной женской логики, которая непознаваема, как говорится, в принципе. Но вот то, что в итоге от встречи и общения с ними страдают и расплачиваются иногда с губительными последствиями для себя именно носители мужского начала, заставляет подумать о наличии определённой тенденции в трезвом и просчитанном подходе женщины-режиссёра к тому, чтобы обвинить лишь мужчин во всех лишениях и бедах, которые выпадают на долю женских персонажей, словно озабоченных куда сильнее не стремлением выжить, а обрести столь искомую ими идентичность. Австралийская туристка-фотограф Клер, приехавшая запечатлеть необычную архитектуру и современные жанровые сценки из жизни прежней столицы ГДР, знакомится на улице с местным парнем по имени Андерс (он предпочитает называть себя на английский манер - Энди) и вполне беспечно пускается в романтические приключения, нисколько не подозревая, что маска Волка действительно может сгодиться для обманчивого возлюбленного, хотя и она сама далеко не всегда робка и беззащитна, словно Красная Шапочка. Подобно тому, как вроде бы одержимый садист совершает абсолютно необъяснимые действия в отношении своей жертвы, так и «невинная овечка» готова вдруг раскрыться с агрессивной точки зрения и по-настоящему постоять за себя, воспользовавшись тупиковой ситуацией в собственную пользу. Причём нежданной помощницей совсем уж нелепо по сюжету становится ещё более юное существо, кстати, успев продемонстрировать главному герою довольно ловкий и хитроумный обряд соблазняющей манипуляции, что перекликается с похожими сценами в «Прыжке кувырком» и особенно в «Лоре». Разумеется, все эти девушки из трёх картин Кейт Шортленд действительно мучаются - и не только морально, но и физически. Однако проходят своего рода «перезагрузку» и даже закаляются в ожесточённой борьбе не на жизнь, а на смерть. Именно они выглядят победительницами в самом конце схватки, пусть и готовы напоследок поплакать горькими слезами, впасть в истерику и даже покрушить что-нибудь в отместку. А иного исхода как бы и не предполагается вообще!