Похоже, главной целью сценаристов этой картины было сбить с толку своих зрителей, которые, поверив названию, придут на просмотр в предвкушении увидеть очередную историю о нелёгкой доле горе-школьника, у которого всё идёт наперекосяк, и первыми шагами кино убедительно маскируется под детский комикс, соединяя живой мир с рисованными фантазиями главного героя, набивающего их иллюстрациями толстенный альбом, гибнущий от рук сумасбродного начальства.
Справиться с потерей помогает неунывающий друг, призывающий неудачника к сопротивлению, вместе с ним низвергая школьный Устав, по пунктам расстреливая все его правила, тем самым ставя под сомнение весь административный уклад, что вполне может вызвать недовольство строгих критиков, готовых закрыть глаза на неприглядное поведение руководства ради сохранения устоев, обеспечивающих строгость, порядок и управляемость воспитанников.
Бессонница главного героя представляется следствием гиперактивности его воображения, схватка с начальством — отважной местью умелого выдумщика, изобретательно разрушающего порядок в школе, попутно наводя его в своей семье, походу наполняя фильм серией издевательских трюков, составляющих образцы обычного детского баловства.
Так бы оно так, если бы не болтающийся на руке бойца самодельный браслет с именем Лео, которое носит соучастник всех его школьных преступлений, почему — станет понятно только после признания его владельца, растолковывая происхождение основного персонажа уничтоженных рисунков — вооружённого бластером двухголового монстра, наполнявшего смыслом нарисованную им жизнь, являясь отражением неотступно преследующей его фантомной боли, что в корне меняет отношение к связи персонажей Гриффина Глюка и его спутника, Томаса Барбаски, активизируя растворённый в смехе трагичный мотив, открывающий нешуточную сторону двойной жизни бодрящегося подростка.
С этим всё встаёт на свои места, сходятся концы с концами, позволяя высоко оценить хитрость сценаристов, сумевших надолго удержать свой секрет, характеризующий сложность и двойственность психологических проблем, модифицирующих связь подростка с действительностью, что интересно и само по себе, и в загадочном представлении молодых людей, сумевших создать иллюзию, проникнуться ею, сохранив под оболочкой озорства трагичную суть продолжающейся жизни двух неразрывно связанных между собой человек.
Похоже, главной целью сценаристов этой картины было сбить с толку своих зрителей, которые, поверив названию, придут на просмотр в предвкушении увидеть очередную историю о нелёгкой доле горе-школьника, у которого всё идёт наперекосяк, и первыми шагами кино убедительно маскируется под детский комикс, соединяя живой мир с рисованными фантазиями главного героя, набивающего их иллюстрациями толстенный альбом, гибнущий от рук сумасбродного начальства. Справиться с потерей помогает неунывающий друг, призывающий неудачника к сопротивлению, вместе с ним низвергая школьный Устав, по пунктам расстреливая все его правила, тем самым ставя под сомнение весь административный уклад, что вполне может вызвать недовольство строгих критиков, готовых закрыть глаза на неприглядное поведение руководства ради сохранения устоев, обеспечивающих строгость, порядок и управляемость воспитанников. Бессонница главного героя представляется следствием гиперактивности его воображения, схватка с начальством — отважной местью умелого выдумщика, изобретательно разрушающего порядок в школе, попутно наводя его в своей семье, походу наполняя фильм серией издевательских трюков, составляющих образцы обычного детского баловства. Так бы оно так, если бы не болтающийся на руке бойца самодельный браслет с именем Лео, которое носит соучастник всех его школьных преступлений, почему — станет понятно только после признания его владельца, растолковывая происхождение основного персонажа уничтоженных рисунков — вооружённого бластером двухголового монстра, наполнявшего смыслом нарисованную им жизнь, являясь отражением неотступно преследующей его фантомной боли, что в корне меняет отношение к связи персонажей Гриффина Глюка и его спутника, Томаса Барбаски, активизируя растворённый в смехе трагичный мотив, открывающий нешуточную сторону двойной жизни бодрящегося подростка. С этим всё встаёт на свои места, сходятся концы с концами, позволяя высоко оценить хитрость сценаристов, сумевших надолго удержать свой секрет, характеризующий сложность и двойственность психологических проблем, модифицирующих связь подростка с действительностью, что интересно и само по себе, и в загадочном представлении молодых людей, сумевших создать иллюзию, проникнуться ею, сохранив под оболочкой озорства трагичную суть продолжающейся жизни двух неразрывно связанных между собой человек.