До того момента, когда режиссёр Андрей Смирнов завершил работу над своим предшествующим фильмом «Жила-была одна баба», прошло 32 года после его последней советской картины «Верой и правдой» в качестве постановщика, поскольку затем он выступал как сценарист или актёр, добившись наибольших успехов именно в качестве исполнителя самых разных ролей. Но и «Француз» появился спустя лишь 8 лет, хотя замысел возник у Смирнова практически сразу, то есть в начале десятых годов. Сам он считает, что оказалось это вообще на пользу данной ленте, которая приобрела дополнительную актуальность в пору, когда можно говорить о росте диссидентских настроений, особенно среди молодёжи, так или иначе недовольной существующим режимом. Хотя любые аналогии с былыми временами, тем более - с постсталинской эпохой, когда только-только начинала зарождаться «оттепель», чей срок был отмерен всего на десяток лет, будут поневоле прямолинейными и декларативными.
Некоторое преимущество фильма «Француз» состоит в том, что Андрей Смирнов являлся непосредственным свидетелем показанных событий, впрочем, по своему возрасту (16 лет) уступая всем персонажам. А человеческая память не только прихотлива и избирательна, но и в определённом смысле тенденциозна - в соответствии с нынешней идейной установкой автора, который категорически не приемлет коммунистический период в истории страны (между тем, одно из самых сильных и потрясающе воздействующих произведений о Гражданской войне - «Ангел», сразу же и надолго отправленный на полку). Никак иначе не объяснить, почему в новой картине, чьё действие начинается в августе 1957 года, совсем не упомянут Всемирный фестиваль молодёжи и студентов в Москве, фактически прорвавший полную блокаду в отношениях между советскими людьми и иностранцами. А судя по «Французу», даже в МГУ встретили не без удивления и крайнего любопытства приезд стажёров из Франции, включая главного героя, Пьера Дюрана, который, как выясняется, вообще чистокровный русский.
Немалая политизированность сюжета, заявленная уже в парижском прологе, когда молодые французы горячо обсуждают недавние события, упоминая, в частности, подавление восстания в Будапеште, потом ещё не раз проявится во время пребывания Пьера в СССР, в том числе в одержимом поиске им одного человека, который мог вообще сгинуть в сталинских лагерях, однако… Всё-таки предсказуемость ряда поворотов в сценарной основе, пусть это в какой-то степени нивелируется отличной операторской работой Юрия Шайгарданова в чёрно-белой стилистике и некоторыми актёрскими tour de force, снижает впечатление от этой ленты, в которой также недостаёт более внятной и впечатляющей лирической линии (допустим, в «Холодной войне» Павла Павликовского или же в более давнем фильме «Восток-Запад» Режиса Варнье). А намеренно открытый, несмотря на демонстративный стоп-кадр, незавершённый финал картины, как в двух других современных ретро-лентах «Конец прекрасной эпохи» Станислава Говорухина и «Довлатов» Алексея Германа-младшего, словно свидетельствует о том, что авторы вовсе не хотели бы расстаться с той порой собственной молодости или, напротив, желали бы перенестись туда в своеобразной «машине времени», чем фактически является кинематограф как таковой.
До того момента, когда режиссёр Андрей Смирнов завершил работу над своим предшествующим фильмом «Жила-была одна баба», прошло 32 года после его последней советской картины «Верой и правдой» в качестве постановщика, поскольку затем он выступал как сценарист или актёр, добившись наибольших успехов именно в качестве исполнителя самых разных ролей. Но и «Француз» появился спустя лишь 8 лет, хотя замысел возник у Смирнова практически сразу, то есть в начале десятых годов. Сам он считает, что оказалось это вообще на пользу данной ленте, которая приобрела дополнительную актуальность в пору, когда можно говорить о росте диссидентских настроений, особенно среди молодёжи, так или иначе недовольной существующим режимом. Хотя любые аналогии с былыми временами, тем более - с постсталинской эпохой, когда только-только начинала зарождаться «оттепель», чей срок был отмерен всего на десяток лет, будут поневоле прямолинейными и декларативными. Некоторое преимущество фильма «Француз» состоит в том, что Андрей Смирнов являлся непосредственным свидетелем показанных событий, впрочем, по своему возрасту (16 лет) уступая всем персонажам. А человеческая память не только прихотлива и избирательна, но и в определённом смысле тенденциозна - в соответствии с нынешней идейной установкой автора, который категорически не приемлет коммунистический период в истории страны (между тем, одно из самых сильных и потрясающе воздействующих произведений о Гражданской войне - «Ангел», сразу же и надолго отправленный на полку). Никак иначе не объяснить, почему в новой картине, чьё действие начинается в августе 1957 года, совсем не упомянут Всемирный фестиваль молодёжи и студентов в Москве, фактически прорвавший полную блокаду в отношениях между советскими людьми и иностранцами. А судя по «Французу», даже в МГУ встретили не без удивления и крайнего любопытства приезд стажёров из Франции, включая главного героя, Пьера Дюрана, который, как выясняется, вообще чистокровный русский. Немалая политизированность сюжета, заявленная уже в парижском прологе, когда молодые французы горячо обсуждают недавние события, упоминая, в частности, подавление восстания в Будапеште, потом ещё не раз проявится во время пребывания Пьера в СССР, в том числе в одержимом поиске им одного человека, который мог вообще сгинуть в сталинских лагерях, однако… Всё-таки предсказуемость ряда поворотов в сценарной основе, пусть это в какой-то степени нивелируется отличной операторской работой Юрия Шайгарданова в чёрно-белой стилистике и некоторыми актёрскими tour de force, снижает впечатление от этой ленты, в которой также недостаёт более внятной и впечатляющей лирической линии (допустим, в «Холодной войне» Павла Павликовского или же в более давнем фильме «Восток-Запад» Режиса Варнье). А намеренно открытый, несмотря на демонстративный стоп-кадр, незавершённый финал картины, как в двух других современных ретро-лентах «Конец прекрасной эпохи» Станислава Говорухина и «Довлатов» Алексея Германа-младшего, словно свидетельствует о том, что авторы вовсе не хотели бы расстаться с той порой собственной молодости или, напротив, желали бы перенестись туда в своеобразной «машине времени», чем фактически является кинематограф как таковой.