Оказалось действительно полезным и даже важным познакомиться с ранними фильмами Михаэля Ханеке, прежде чем посмотреть его последнюю ленту «Хэппи-энд», которая, конечно же, является обманчивой по названию, хотя можно посчитать, что всё заканчивается не столь трагично, как могло бы быть. Когда зрители, а тем более критики опрометчиво подходят к трактовке того или иного произведения в отрыве от созданного режиссёром в прежние годы, включая начало его карьеры, они непроизвольно лишают только что появившуюся картину необходимого контекста. А в случае с Ханеке, который явно продуманно и целенаправленно выстраивает свои повествовательные конструкции, где не может быть ничего случайного и необязательного, особенно значимы разнообразные переклички и отсылки к другим работам австро-немецкого автора, уже чаще снимающего на французском языке.
С одной стороны, «Хэппи-энд» становится как бы третьей частью телевизионного проекта «Лемминги», осуществлённого Михаэлем Ханеке в 37-летнем возрасте. Ныне 75-летний (то есть вдвое старше) постановщик возвращается к той же теме самоубийств или намеренного провоцирования самоубийственных ситуаций, что нашло отражение ещё и в «Седьмом континенте». С другой стороны, практически впервые после «Видео Бенни» оказывается своего рода катализатором развития действия и во многом манипулятором по отношению к тем, кто рядом, опасно вмешивающимся в происходящее, именно ребёнок - в данном случае 13-летняя Ева. Также типичен для Ханеке мотив использования какого-либо способа фиксации реальности на экране, в данном случае - смартфона, которым оперирует в своих неоднозначных целях девочка-подросток. Можно сказать, что создаётся закольцованная композиция, где рифмуются начало и конец рассказа о том, что происходило с членами семейства Лоран, их домочадцами и даже с посторонними людьми, включая остающегося за кадром рабочего на стройке, нелепо погибшего в результате внезапного и необъяснимого обрушения воздвигаемого фундамента.
Возможно, ряд демонстративно поданных (изобразительно или словесно) деталей, как и намеренное обострение некоторых сцен ради внешнего эффекта (на празднование помолвки Анн Лоран с британским партнёром по строительному бизнесу её неуравновешенный сын приводит африканских иммигрантов - но этот выпад против европейских буржуа куда точнее и осмысленнее, чем в немецком «Тони Эрдманне» или шведском «Квадрате»), делает новую работу Михаэля Ханеке отчасти декларативной. И ещё она кажется в большей степени отстранённой, словно лишённой каких-либо эмоций, которые подсказывали бы, как реагировать на то или иное событие на экране. Будто бы смотрим на всё это в смартфоне или на планшете, нечаянно попали на чужие странички в Интернете, а может, следует относиться к творящемуся буквально рядом и где-то в мире с окончательным равнодушием 85-летнего отца семейства, который желал бы собственной смерти как долгожданного хэппи-энда.
Оказалось действительно полезным и даже важным познакомиться с ранними фильмами Михаэля Ханеке, прежде чем посмотреть его последнюю ленту «Хэппи-энд», которая, конечно же, является обманчивой по названию, хотя можно посчитать, что всё заканчивается не столь трагично, как могло бы быть. Когда зрители, а тем более критики опрометчиво подходят к трактовке того или иного произведения в отрыве от созданного режиссёром в прежние годы, включая начало его карьеры, они непроизвольно лишают только что появившуюся картину необходимого контекста. А в случае с Ханеке, который явно продуманно и целенаправленно выстраивает свои повествовательные конструкции, где не может быть ничего случайного и необязательного, особенно значимы разнообразные переклички и отсылки к другим работам австро-немецкого автора, уже чаще снимающего на французском языке. С одной стороны, «Хэппи-энд» становится как бы третьей частью телевизионного проекта «Лемминги», осуществлённого Михаэлем Ханеке в 37-летнем возрасте. Ныне 75-летний (то есть вдвое старше) постановщик возвращается к той же теме самоубийств или намеренного провоцирования самоубийственных ситуаций, что нашло отражение ещё и в «Седьмом континенте». С другой стороны, практически впервые после «Видео Бенни» оказывается своего рода катализатором развития действия и во многом манипулятором по отношению к тем, кто рядом, опасно вмешивающимся в происходящее, именно ребёнок - в данном случае 13-летняя Ева. Также типичен для Ханеке мотив использования какого-либо способа фиксации реальности на экране, в данном случае - смартфона, которым оперирует в своих неоднозначных целях девочка-подросток. Можно сказать, что создаётся закольцованная композиция, где рифмуются начало и конец рассказа о том, что происходило с членами семейства Лоран, их домочадцами и даже с посторонними людьми, включая остающегося за кадром рабочего на стройке, нелепо погибшего в результате внезапного и необъяснимого обрушения воздвигаемого фундамента. Возможно, ряд демонстративно поданных (изобразительно или словесно) деталей, как и намеренное обострение некоторых сцен ради внешнего эффекта (на празднование помолвки Анн Лоран с британским партнёром по строительному бизнесу её неуравновешенный сын приводит африканских иммигрантов - но этот выпад против европейских буржуа куда точнее и осмысленнее, чем в немецком «Тони Эрдманне» или шведском «Квадрате»), делает новую работу Михаэля Ханеке отчасти декларативной. И ещё она кажется в большей степени отстранённой, словно лишённой каких-либо эмоций, которые подсказывали бы, как реагировать на то или иное событие на экране. Будто бы смотрим на всё это в смартфоне или на планшете, нечаянно попали на чужие странички в Интернете, а может, следует относиться к творящемуся буквально рядом и где-то в мире с окончательным равнодушием 85-летнего отца семейства, который желал бы собственной смерти как долгожданного хэппи-энда.