Вряд ли мог видеть Ким Ки Док (так его имя звучит правильно по-корейски) один из лучших фильмов немого советского кино 20-х годов, а именно - «Обломок империи» Фридриха Эрмлера. Однако во время просмотра ленты «Сеть», двадцать второй по счёту в творческой карьере южнокорейского режиссёра за двадцать лет, возникают некоторые переклички между двумя названными картинами. Конечно, северокорейский рыбак Нам Чоль У, оказавшийся на чужой водной территории из-за того, что сеть намоталась на мотор лодки и вывела его из строя, не страдает долговременной амнезией, как солдат Филимонов, который окончательно пришёл в себя уже спустя десять лет после падения Российской империи и совершенно не мог понять, что теперь стало со страной при социализме. Интересно, что Нам Чоль У, попав в Сеул, упорно не хочет открывать глаза, чтобы ни в коем случае не увидеть то, как живут люди в Южной Корее, а ещё он упрямо обращается ко всем, даже к тем, кто пытает его на бесконечных допросах, подозревая в шпионской деятельности, исключительно как к «товарищам». Вот и для Филимонова загадочный фабком - тоже будто бы человек, которого ныне следует именовать товарищем.
В фильме Ким Ки Дока всё же есть определённые натяжки и допуски, необходимые автору для того, чтобы драматичнее раскрыть судьбу обычного трудяги, которого настороженно приняли в государстве, находящемся шесть десятилетий в состоянии «холодной войны» со своим коммунистическим соседом, да и на родине после возвращения этого «заложника системы» вовсе не ждёт ничего хорошего. А с другой стороны, режиссёр позволяет не очень-то правдоподобные поблажки в отношении героя, чтобы ещё сильнее можно было бы пожалеть его. Закономерно безжалостный финал вроде как расставляет все точки над i - или какие там вообще предусмотрены акцентирующие знаки в корейской письменности. Хотя в самом последнем кадре Ким Ки Док опять не может удержаться от демонстративной сентиментальности, одновременно бросая очередной язвительный вызов в адрес капиталистического общества потребления и бездушного существования, над чем успел поиздеваться в предшествующих сценах в Сеуле.
Разумеется, если сравнивать с другой острополитической по своему «мессиджу» картиной - с «Береговой охраной», снятой ещё в 2002 году, «Сеть» проигрывает ей по внутреннему психологизму и убедительности художественных решений. Но вот в сопоставлении с рядом поздних работ южнокорейского постановщика, вдруг испытавшего склонность подчас к упрощённому и чуть ли не примитивному представлению на экране человеческих страстей и поступков, данный фильм выглядит более предпочтительно - в том числе благодаря раскрытию вполне живых и узнаваемых характеров, а не ходячих схем, выдуманных автором ради доказательства какой-то навязчивой идеи. Несмотря на дотошное следование нынешнего Ким Ки Дока якобы стилю «синема-верите» или равнодушно отстранённой фиксации окружающей действительности, лента «Сеть» выделяется несколько сочувственной интонацией в рассказе о тех, кто не может вырваться из разнообразных сетей, расставленных по обе стороны от 38-й параллели.
Вряд ли мог видеть Ким Ки Док (так его имя звучит правильно по-корейски) один из лучших фильмов немого советского кино 20-х годов, а именно - «Обломок империи» Фридриха Эрмлера. Однако во время просмотра ленты «Сеть», двадцать второй по счёту в творческой карьере южнокорейского режиссёра за двадцать лет, возникают некоторые переклички между двумя названными картинами. Конечно, северокорейский рыбак Нам Чоль У, оказавшийся на чужой водной территории из-за того, что сеть намоталась на мотор лодки и вывела его из строя, не страдает долговременной амнезией, как солдат Филимонов, который окончательно пришёл в себя уже спустя десять лет после падения Российской империи и совершенно не мог понять, что теперь стало со страной при социализме. Интересно, что Нам Чоль У, попав в Сеул, упорно не хочет открывать глаза, чтобы ни в коем случае не увидеть то, как живут люди в Южной Корее, а ещё он упрямо обращается ко всем, даже к тем, кто пытает его на бесконечных допросах, подозревая в шпионской деятельности, исключительно как к «товарищам». Вот и для Филимонова загадочный фабком - тоже будто бы человек, которого ныне следует именовать товарищем. В фильме Ким Ки Дока всё же есть определённые натяжки и допуски, необходимые автору для того, чтобы драматичнее раскрыть судьбу обычного трудяги, которого настороженно приняли в государстве, находящемся шесть десятилетий в состоянии «холодной войны» со своим коммунистическим соседом, да и на родине после возвращения этого «заложника системы» вовсе не ждёт ничего хорошего. А с другой стороны, режиссёр позволяет не очень-то правдоподобные поблажки в отношении героя, чтобы ещё сильнее можно было бы пожалеть его. Закономерно безжалостный финал вроде как расставляет все точки над i - или какие там вообще предусмотрены акцентирующие знаки в корейской письменности. Хотя в самом последнем кадре Ким Ки Док опять не может удержаться от демонстративной сентиментальности, одновременно бросая очередной язвительный вызов в адрес капиталистического общества потребления и бездушного существования, над чем успел поиздеваться в предшествующих сценах в Сеуле. Разумеется, если сравнивать с другой острополитической по своему «мессиджу» картиной - с «Береговой охраной», снятой ещё в 2002 году, «Сеть» проигрывает ей по внутреннему психологизму и убедительности художественных решений. Но вот в сопоставлении с рядом поздних работ южнокорейского постановщика, вдруг испытавшего склонность подчас к упрощённому и чуть ли не примитивному представлению на экране человеческих страстей и поступков, данный фильм выглядит более предпочтительно - в том числе благодаря раскрытию вполне живых и узнаваемых характеров, а не ходячих схем, выдуманных автором ради доказательства какой-то навязчивой идеи. Несмотря на дотошное следование нынешнего Ким Ки Дока якобы стилю «синема-верите» или равнодушно отстранённой фиксации окружающей действительности, лента «Сеть» выделяется несколько сочувственной интонацией в рассказе о тех, кто не может вырваться из разнообразных сетей, расставленных по обе стороны от 38-й параллели.