Юрий Быков один из наиболее знаковых, а с недавних пор, и одиозных режиссеров современной России. Его стихия — остросоциальные атмосферные боевики с неким смутным делением на хороших-плохих. И все это зрелищное действо обязательно приправлено изрядной долей драмы о невыносимости бытия в предлагаемых обстоятельствах.
Майор и Дурак — первые фильмы Быкова, принесшие ему славу, быстро заняли пустующую нишу картин в жанре честного-блокбастера-о-российской-действительности. Этими лентами восхищались и упивались, будто глотком воды в пустыне, и одновременно критиковали их за однобокость и тенденциозность. Якобы есть один герой, который вдруг прозревает и начинает ВСЁ понимать, а есть все остальные — алчные, злые или просто глупые субъекты с апатией и синдромом выученной беспомощности. Особо одаренные могли даже обвинить режиссера в «непатриотизме» и неуважении к собственному народу, записав Быкова в завзятые «либерасты».
И тут, как гром… скандалом грянул телесериал Спящие по сценарию известного писателя Сергея Минаева. Главное издание современных красных патриотов, газета Завтра, на голубом глазу с гордостью назвала данное произведение краеугольным пропагандистским камнем всего постсоветского периода. Эффект Спящих оказался настолько силен, что сериал, не пережив собственного творческого потенциала, закончился на первом сезоне, а его режиссер, молодой и только начавший свою карьеру Юрий Быков, объявил об уходе из кино, попросив прощение у «лучших умов страны». Как оказалось ненадолго…
Выглядит так, будто в Заводе режиссер учел все предыдущие зрительские претензии, сделав картину в кризисно-экзистенциальном жанре ни нашим ни вашим. Здесь нет ни правых, ни виноватых, ни героев, ни злодеев, а есть неблагополучные работяги, волею случая оказавшиеся на некоем градообразующем предприятии, производящем никому не нужные гнутые железяки. Сами эти, с позволения сказать, изделия, вероятно, намеренно задуманы настолько же нелепыми, бессмысленными и беспомощными, как и те машины, на которых их делают, а также те люди, которые их делают. Стоит ли удивляться, что владелец завода — некий стереотипный олигарх Кулагин, будучи не только человеком харизматичным, но и капиталистом от природы, решает этот убыточный завод прикрыть. А вы, господин зритель, как бы поступили на его месте?
Завод — это одно большое кладбище для людей и идей, время здесь остановилось, а будущее так никогда и не наступит. Вся реальность этого места намеренно вымазана бесцветными и черными тонами. Серое беспросветное небо, темная дождливая ночь, ржавый металл, напоминающий мусор. У каждого персонажа есть своя личная трагедия, все герои этого странного цеха, будто медленно умирают. В надежде выбраться из мрака рабочие решаются на Революцию!
Какая отличная была бы идея для немого советского фильма 20-х годов.
Однако вся проблема в том, что бунтовать они собираются против олигарха… который пришел их освободить. Но рабочие не хотят никаких радикальных перемен, они просто надеются, что все будет продолжаться по прежнему. Проверенным и стабильным курсом плановой экономики. Плохо и бедно, зато привычно и знакомо. Бегство к свободе оборачивается бегством ОТ свободы. И это именно бунт, а не революция, потому что предводитель банды рабочих — немногословный монстр Седой, покалеченный войной и в моральном, и в эстетическом плане, взял оружие в руки не для того, чтобы сделать себя или своих коллег свободными и богатыми, а для того, чтоб отомстить за свою жизнь. Даже больше, чтобы другими стало еще хуже, чем ему. Все остальные люди для него лишь инструменты, подобно тем кускам металла, которые он гнет на станке. Возможно, для Седого — это последняя возможность унять мучающую его боль. Также как дорога от панельных многоэтажек до заводского комплекса, длинною в 6 км.
Вообще Завод — это не только само предприятие, но и сам город, сама страна, отгородившаяся от всего мира статусом режимного объекта, где гнутся судьбы и выковывается никому уже не нужный дискурс собственной уникальности.
Это фильм о судьбе России, где присутствует все ее обязательные, навязшие в зубах звенья — обездоленные озлобленные (нищие духом и телом!) рабочие, разжиревшие на рабочей крови капиталисты, сросшиеся с местной властью, а также (дань времени) безликие и немного футуристичные космонавты из СОБРа, которым все равно, кого бить, лишь бы была команда. И еще неизвестно, кто из них хуже.
Пока мы продолжаем двигаться по безутешным круговым рельсам российской истории, некоторые храбрецы самонадеянно пытаются воскреснуть через крышу этого ревущего металлического состава. Оставшиеся внизу, обязательно назовут их сумасшедшими и психами…
Юрий Быков один из наиболее знаковых, а с недавних пор, и одиозных режиссеров современной России. Его стихия — остросоциальные атмосферные боевики с неким смутным делением на хороших-плохих. И все это зрелищное действо обязательно приправлено изрядной долей драмы о невыносимости бытия в предлагаемых обстоятельствах. Майор и Дурак — первые фильмы Быкова, принесшие ему славу, быстро заняли пустующую нишу картин в жанре честного-блокбастера-о-российской-действительности. Этими лентами восхищались и упивались, будто глотком воды в пустыне, и одновременно критиковали их за однобокость и тенденциозность. Якобы есть один герой, который вдруг прозревает и начинает ВСЁ понимать, а есть все остальные — алчные, злые или просто глупые субъекты с апатией и синдромом выученной беспомощности. Особо одаренные могли даже обвинить режиссера в «непатриотизме» и неуважении к собственному народу, записав Быкова в завзятые «либерасты». И тут, как гром… скандалом грянул телесериал Спящие по сценарию известного писателя Сергея Минаева. Главное издание современных красных патриотов, газета Завтра, на голубом глазу с гордостью назвала данное произведение краеугольным пропагандистским камнем всего постсоветского периода. Эффект Спящих оказался настолько силен, что сериал, не пережив собственного творческого потенциала, закончился на первом сезоне, а его режиссер, молодой и только начавший свою карьеру Юрий Быков, объявил об уходе из кино, попросив прощение у «лучших умов страны». Как оказалось ненадолго… Выглядит так, будто в Заводе режиссер учел все предыдущие зрительские претензии, сделав картину в кризисно-экзистенциальном жанре ни нашим ни вашим. Здесь нет ни правых, ни виноватых, ни героев, ни злодеев, а есть неблагополучные работяги, волею случая оказавшиеся на некоем градообразующем предприятии, производящем никому не нужные гнутые железяки. Сами эти, с позволения сказать, изделия, вероятно, намеренно задуманы настолько же нелепыми, бессмысленными и беспомощными, как и те машины, на которых их делают, а также те люди, которые их делают. Стоит ли удивляться, что владелец завода — некий стереотипный олигарх Кулагин, будучи не только человеком харизматичным, но и капиталистом от природы, решает этот убыточный завод прикрыть. А вы, господин зритель, как бы поступили на его месте? Завод — это одно большое кладбище для людей и идей, время здесь остановилось, а будущее так никогда и не наступит. Вся реальность этого места намеренно вымазана бесцветными и черными тонами. Серое беспросветное небо, темная дождливая ночь, ржавый металл, напоминающий мусор. У каждого персонажа есть своя личная трагедия, все герои этого странного цеха, будто медленно умирают. В надежде выбраться из мрака рабочие решаются на Революцию! Какая отличная была бы идея для немого советского фильма 20-х годов. Однако вся проблема в том, что бунтовать они собираются против олигарха… который пришел их освободить. Но рабочие не хотят никаких радикальных перемен, они просто надеются, что все будет продолжаться по прежнему. Проверенным и стабильным курсом плановой экономики. Плохо и бедно, зато привычно и знакомо. Бегство к свободе оборачивается бегством ОТ свободы. И это именно бунт, а не революция, потому что предводитель банды рабочих — немногословный монстр Седой, покалеченный войной и в моральном, и в эстетическом плане, взял оружие в руки не для того, чтобы сделать себя или своих коллег свободными и богатыми, а для того, чтоб отомстить за свою жизнь. Даже больше, чтобы другими стало еще хуже, чем ему. Все остальные люди для него лишь инструменты, подобно тем кускам металла, которые он гнет на станке. Возможно, для Седого — это последняя возможность унять мучающую его боль. Также как дорога от панельных многоэтажек до заводского комплекса, длинною в 6 км. Вообще Завод — это не только само предприятие, но и сам город, сама страна, отгородившаяся от всего мира статусом режимного объекта, где гнутся судьбы и выковывается никому уже не нужный дискурс собственной уникальности. Это фильм о судьбе России, где присутствует все ее обязательные, навязшие в зубах звенья — обездоленные озлобленные (нищие духом и телом!) рабочие, разжиревшие на рабочей крови капиталисты, сросшиеся с местной властью, а также (дань времени) безликие и немного футуристичные космонавты из СОБРа, которым все равно, кого бить, лишь бы была команда. И еще неизвестно, кто из них хуже. Пока мы продолжаем двигаться по безутешным круговым рельсам российской истории, некоторые храбрецы самонадеянно пытаются воскреснуть через крышу этого ревущего металлического состава. Оставшиеся внизу, обязательно назовут их сумасшедшими и психами…