Впервые свой очередной авторский проект "Мой ангел" бельгийский актер и режиссер Гарри Клевен ("Нелюбимые", "Господин Никто") представил на 35 Международном фестивале фантастических фильмов в Брюсселе. Отталкиваясь от одной из самых популярных в фантастике идей - невидимости - Клевену удается создать целую поэму игр в закоулках подсознания как для самих героев, так и для зрителей во время просмотра этой абсолютно авторской ленты. Со времени выхода классического "Человека-невидимки" Джеймса Уэйла в 1933 году фильмы этого направления непрерывно усиливались по части спецэффектов, теряя в драматизме, но Клевену удалось обнаружить и показать историю с совершенно неожиданной, романтической, стороны. Отбрасывая в сторону цинизм и шероховатости сюжета, можно говорить о состоявшемся опыте возможности увидеть невидимое благодаря весьма сильному чувственному началу этого фильма. "Мой ангел" снят как сказочная история для взрослых, где нереальное становится реальным, а ироничный сюрреализм сюжета прекрасно сочетается с импрессионизмом визуальной подачи.
"Мой ангел", маленький мальчик-невидимка, воспитывается в большой тайне его матерью Луизой (Элина Ловенсон, "Простые люди", "Список Шиндлера"), которая помещена в псиатрическую лечебницу. Отец Ангела был цирковым фокусником и само рождение малыша - демонстрация определенного разнообразия жизни, развивающейся на наших глазах. Мы не видим главного героя ни одного раза на протяжении всего фильма, но он постоянно присутствует в кадре: держит ложку, придавливает траву, рисует мелом на доске, двигает мебель. Только два человека в его жизни способны поверить в его существование и разделить с ним его тайну невидимости - это его мать и слепая рыжеволосая девочка Маделин, которая живет в особняке по соседству. Эти нетрадиционные отношения невидимого мальчика и слепой девочки создают вихрь чувств и заставляют слышать тишину, пристально наблюдать и практически осязать то, что происходит на экране, но Маделин в определенный момент решается на восстановление зрения и это дает окончательную интригу этому небольшому по хронометражу фильму.
Экранная история "Моего ангела", написанная Томасом Гюнцигом ("Новейший завет") и Гарри Клевеном, представляет нам слишком тонкие по своей простоте отношения героев фильма, которые далеки от уровня "Исповедь невидимки" Джона Карпентера или "Человек, которого не было" Брюса Мэлмата. Безусловно, что в этой ленте есть отзвуки разнообразных предыдущих работ жанра, но даже в эротических сценах тонкий вкус режиссера оставляет только штрихи, которые намекают на присутствие невидимого человека в кадре. И если герой фильма появляется только как голос за кадром или случайно проявляется во время дождя, то истинная героиня - это Маделин - ребенок (Ханна Бодро), подросток (Майя Дори) и молодая женщина (Флер Жеффрие, "Он и Она", "Она"), которая признает красивую душу своего возлюбленного и готова за нее бороться со всей огненной страстью, вызывая на себя все внимание камеры. Визуальные изыски камеры Джульетт Ван Дормел заслуживают отдельного упоминания, для операторского дебюта в полном метре - это более чем уверенная работа, где Ван Дормел сумела создать атмосферу то приглушенного, то условно-яркого герметичного визуального кокона благодаря всего нескольким локациям. Ей удается создавать эмпатию в кадре к персонажам, когда она берет зрителей в прямые свидетели и начинает модулировать свет, работать с дефокусировкой и предлагать игру с впечатлениями главного героя, все это околдовывает нас в первой половине фильма.
К сожалению, зарождение и развитие чувств в "Моем ангеле" режиссер представляет без особого развития, вполне предсказуемо и без драмы, лишая сюжет даже изобретательных поворотов рассказа. Доверяя авторам, нельзя не заметить, что у ленты есть определенные проблемы в визуальном и повествовательном единстве, которые связаны все-таки с недостатком мастерства, что окупается огромной искренностью. Целиком весь фильм дышит свободой, которая сочетается с трогательными наивно-неловкими желаниями не закрываться в скучной жесткости, такое несовершенство вызывает симпатию и заставляет не концентрироваться на недочетах ленты в целом. Тем не менее, несмотря на скромный бюджет, абсолютно ясно, что "Мой ангел" снимался Клевеном в первую очередь для собственного удовольствия, быстро и даже спонтанно. Ему удалось сохранить такое редкое качество для артхауса как простота, что само по себе не так часто встречается в современном европейском кино.
Впервые свой очередной авторский проект "Мой ангел" бельгийский актер и режиссер Гарри Клевен ("Нелюбимые", "Господин Никто") представил на 35 Международном фестивале фантастических фильмов в Брюсселе. Отталкиваясь от одной из самых популярных в фантастике идей - невидимости - Клевену удается создать целую поэму игр в закоулках подсознания как для самих героев, так и для зрителей во время просмотра этой абсолютно авторской ленты. Со времени выхода классического "Человека-невидимки" Джеймса Уэйла в 1933 году фильмы этого направления непрерывно усиливались по части спецэффектов, теряя в драматизме, но Клевену удалось обнаружить и показать историю с совершенно неожиданной, романтической, стороны. Отбрасывая в сторону цинизм и шероховатости сюжета, можно говорить о состоявшемся опыте возможности увидеть невидимое благодаря весьма сильному чувственному началу этого фильма. "Мой ангел" снят как сказочная история для взрослых, где нереальное становится реальным, а ироничный сюрреализм сюжета прекрасно сочетается с импрессионизмом визуальной подачи. "Мой ангел", маленький мальчик-невидимка, воспитывается в большой тайне его матерью Луизой (Элина Ловенсон, "Простые люди", "Список Шиндлера"), которая помещена в псиатрическую лечебницу. Отец Ангела был цирковым фокусником и само рождение малыша - демонстрация определенного разнообразия жизни, развивающейся на наших глазах. Мы не видим главного героя ни одного раза на протяжении всего фильма, но он постоянно присутствует в кадре: держит ложку, придавливает траву, рисует мелом на доске, двигает мебель. Только два человека в его жизни способны поверить в его существование и разделить с ним его тайну невидимости - это его мать и слепая рыжеволосая девочка Маделин, которая живет в особняке по соседству. Эти нетрадиционные отношения невидимого мальчика и слепой девочки создают вихрь чувств и заставляют слышать тишину, пристально наблюдать и практически осязать то, что происходит на экране, но Маделин в определенный момент решается на восстановление зрения и это дает окончательную интригу этому небольшому по хронометражу фильму. Экранная история "Моего ангела", написанная Томасом Гюнцигом ("Новейший завет") и Гарри Клевеном, представляет нам слишком тонкие по своей простоте отношения героев фильма, которые далеки от уровня "Исповедь невидимки" Джона Карпентера или "Человек, которого не было" Брюса Мэлмата. Безусловно, что в этой ленте есть отзвуки разнообразных предыдущих работ жанра, но даже в эротических сценах тонкий вкус режиссера оставляет только штрихи, которые намекают на присутствие невидимого человека в кадре. И если герой фильма появляется только как голос за кадром или случайно проявляется во время дождя, то истинная героиня - это Маделин - ребенок (Ханна Бодро), подросток (Майя Дори) и молодая женщина (Флер Жеффрие, "Он и Она", "Она"), которая признает красивую душу своего возлюбленного и готова за нее бороться со всей огненной страстью, вызывая на себя все внимание камеры. Визуальные изыски камеры Джульетт Ван Дормел заслуживают отдельного упоминания, для операторского дебюта в полном метре - это более чем уверенная работа, где Ван Дормел сумела создать атмосферу то приглушенного, то условно-яркого герметичного визуального кокона благодаря всего нескольким локациям. Ей удается создавать эмпатию в кадре к персонажам, когда она берет зрителей в прямые свидетели и начинает модулировать свет, работать с дефокусировкой и предлагать игру с впечатлениями главного героя, все это околдовывает нас в первой половине фильма. К сожалению, зарождение и развитие чувств в "Моем ангеле" режиссер представляет без особого развития, вполне предсказуемо и без драмы, лишая сюжет даже изобретательных поворотов рассказа. Доверяя авторам, нельзя не заметить, что у ленты есть определенные проблемы в визуальном и повествовательном единстве, которые связаны все-таки с недостатком мастерства, что окупается огромной искренностью. Целиком весь фильм дышит свободой, которая сочетается с трогательными наивно-неловкими желаниями не закрываться в скучной жесткости, такое несовершенство вызывает симпатию и заставляет не концентрироваться на недочетах ленты в целом. Тем не менее, несмотря на скромный бюджет, абсолютно ясно, что "Мой ангел" снимался Клевеном в первую очередь для собственного удовольствия, быстро и даже спонтанно. Ему удалось сохранить такое редкое качество для артхауса как простота, что само по себе не так часто встречается в современном европейском кино.