Вот уж редкостный, тягучий шедевр попался к просмотру, что и врагу не пожелаешь. Наград — масса. Восторгов — со всего мира, хоть отбавляй. А ты сидишь после титров окончания и понимаешь — как многое в жизни тебе не дано. Как высока поэтическая эстетика работы что не вызвала в тебе ни то что эмоции, а даже её едва уловимого скрипа, шороха. Кино — это когда хочется смотреть и наслаждаться. Кино — это когда получаешь удовольствие от созерцания за происходящим. Размышлением ли одаривает тебя режиссёр или интригой хитросплетения удивляя. Когда смеёшься над ироничностью или юмор плескается через край. А здесь то что?
На два часа мы погружаемся в быт мексиканской семьи среднего достатка. Переносимся в 70-е годы прошлого столетия. Наблюдаем бестолковое существование людских особей в декорациях частного дома, в шуме мегаполисного гула, в оторопи у шквала волн. Скука. Метафоричность ленты как же, — возразят критики, — неужели не усмотрели? Собачье дерьмо едва ли не десертными украшениями всех этих благ, — не оценили? То колесом на эти «мины» наедут, то платформой туфли измажутся и окриком, — вот дерьмо то… Дерьмо и есть.
- А посыл? Посыл то насколько многозначителен. И форма, выбранная, разве не позабавила?
- Знаете что, — хочется ответить эстетствующим, — раз Вам понравилось собачье дерьмо, так и копайтесь в нём от души. А меня, увольте это делать.
Конвейер из плоти демонстрирует автор. Ничтожность человеческого существования бросает в зрителя в ухмылке. И каждый присутствующий здесь, носитель никчёмной пустоты самого себя. Что есть жизнь? Череда смертей и рождений предстающая взору — беременная вот-вот готова одарить мир новым появлением, но для кого? Кому это нужно? Ей? Нет, она уже тяготится вынашиваемым плодом? Отцу? Он сбежал едва услышав весть. Обществу? Уличная демонстрация расстреливается и жертвы повсюду. Жизнь не ценится, трупы на асфальте. А разве четверо хозяйских детей в особняке не преданы родителем? Оставлены и преданы. А к окончанию фильма ещё и ограблены. Потеха — шкафы вывезены, а книги оставлены на полу…
Несчастная нянька (а может быть наоборот как раз счастливая в своей дремучести), почти бессловесная Золушка пыхтит упреждая любую блажь господ. Служанка Клио как робот, как добровольный раб, подобно той гадящей во дворе собаке «за еду и питьё».
Но 2 часа смотреть на подобное, претит.
Так кино ли это? Если готовы пересмотреть подобное — да. В противном случае — нет.
Ассоциации с «Фаворитами луны» Отара Иоселиани вызвала картина. Почти статичное наблюдение за происходящим между людьми тогда демонстрировал мэтр. И пороки — улыбкой. Там Франция, здесь Мексика. Там 1984 год, здесь 2018-й. Казалось бы за столько лет кинематограф ого-го как шагнул вперёд. Ан нет, Альфонсо Куарону ещё расти и расти матерея. Или пенять на свой почерк и одаривать возжелавших, подобным.
Будет возможность, сравните. «Классика», она намного «питательней» и намного «вкуснее».
Вот уж редкостный, тягучий шедевр попался к просмотру, что и врагу не пожелаешь. Наград — масса. Восторгов — со всего мира, хоть отбавляй. А ты сидишь после титров окончания и понимаешь — как многое в жизни тебе не дано. Как высока поэтическая эстетика работы что не вызвала в тебе ни то что эмоции, а даже её едва уловимого скрипа, шороха. Кино — это когда хочется смотреть и наслаждаться. Кино — это когда получаешь удовольствие от созерцания за происходящим. Размышлением ли одаривает тебя режиссёр или интригой хитросплетения удивляя. Когда смеёшься над ироничностью или юмор плескается через край. А здесь то что? На два часа мы погружаемся в быт мексиканской семьи среднего достатка. Переносимся в 70-е годы прошлого столетия. Наблюдаем бестолковое существование людских особей в декорациях частного дома, в шуме мегаполисного гула, в оторопи у шквала волн. Скука. Метафоричность ленты как же, — возразят критики, — неужели не усмотрели? Собачье дерьмо едва ли не десертными украшениями всех этих благ, — не оценили? То колесом на эти «мины» наедут, то платформой туфли измажутся и окриком, — вот дерьмо то… Дерьмо и есть. - А посыл? Посыл то насколько многозначителен. И форма, выбранная, разве не позабавила? - Знаете что, — хочется ответить эстетствующим, — раз Вам понравилось собачье дерьмо, так и копайтесь в нём от души. А меня, увольте это делать. Конвейер из плоти демонстрирует автор. Ничтожность человеческого существования бросает в зрителя в ухмылке. И каждый присутствующий здесь, носитель никчёмной пустоты самого себя. Что есть жизнь? Череда смертей и рождений предстающая взору — беременная вот-вот готова одарить мир новым появлением, но для кого? Кому это нужно? Ей? Нет, она уже тяготится вынашиваемым плодом? Отцу? Он сбежал едва услышав весть. Обществу? Уличная демонстрация расстреливается и жертвы повсюду. Жизнь не ценится, трупы на асфальте. А разве четверо хозяйских детей в особняке не преданы родителем? Оставлены и преданы. А к окончанию фильма ещё и ограблены. Потеха — шкафы вывезены, а книги оставлены на полу… Несчастная нянька (а может быть наоборот как раз счастливая в своей дремучести), почти бессловесная Золушка пыхтит упреждая любую блажь господ. Служанка Клио как робот, как добровольный раб, подобно той гадящей во дворе собаке «за еду и питьё». Но 2 часа смотреть на подобное, претит. Так кино ли это? Если готовы пересмотреть подобное — да. В противном случае — нет. Ассоциации с «Фаворитами луны» Отара Иоселиани вызвала картина. Почти статичное наблюдение за происходящим между людьми тогда демонстрировал мэтр. И пороки — улыбкой. Там Франция, здесь Мексика. Там 1984 год, здесь 2018-й. Казалось бы за столько лет кинематограф ого-го как шагнул вперёд. Ан нет, Альфонсо Куарону ещё расти и расти матерея. Или пенять на свой почерк и одаривать возжелавших, подобным. Будет возможность, сравните. «Классика», она намного «питательней» и намного «вкуснее».