У разведённых родителей сын живёт на два дома, время от времени навещая отца, ненадолго перебираясь из обжитого Техаса в скалистые отроги дикой Аляски, снова готовый к борьбе со скукой в отсутствие привычных занятий и средств коммуникации, но на этот раз у мужчины оказались иные планы в отношении подросшего ребёнка, которому был уготован ритуал возрастной инициализации, означающей добычу весомого охотничьего трофея, для чего предусмотрительный папаша заранее выследил неповоротливого лося, чтобы сын уложил его также, как и он другого тогда.
В фильме, как и в коротком рассказе Дэвида Коумена, два человека остаются наедине, поднимаясь в гору, а затем спускаясь с неё не так ровно, как им хотелось обоим, поскольку прогулочный поход внезапно обернулся борьбой за выживание, отпустившей совсем короткий срок, чтобы они могли узнать друг друга поближе, успеть сказать и сделать то, о чём молчали или чего не делали до сих пор.
Охота срывается, звери оказываются не у дел, однако нельзя сказать, что с этим всё было потеряно, поскольку по пятам за охотниками теперь неотступно следует смерть, умеющая развязывать языки и освежать голову, вынуждая отца, критически оценивая прошлое, раскрыться перед сыном, а сыну предоставляет шанс проявить свой характер, преодолевая по дороге важнейший рубеж.
Действие сводится к диалогам беспомощного Мэтта Бомера, у персонажа которого вся надежда — на крепкого юношу, и Джоша Уиггинса, по большей части, еле передвигая ноги, бредущего по глубоким снегам, тормоша отца вопросами, ответом на которые становится признание, делающее их ненадолго ближе друг к другу, в конце концов позволяя считать миссию инициализации исполненной, но так, как не хотелось никому из них.
Скупой на внешние эффекты и лишённый динамики сюжет, при малом разочаровании не позволяет списать этот фильм в тираж, поскольку его непритязательная история несет в себе, сохраняет на затяжном пути и точно отражает в лицах процесс взаимного постижения личностей, колебания нервов, дрожь подкашивающихся ног в отчаянном сражении духа за победу в положении, когда личный триумф одного сопряжён с непоправимой бедой для обоих.
У разведённых родителей сын живёт на два дома, время от времени навещая отца, ненадолго перебираясь из обжитого Техаса в скалистые отроги дикой Аляски, снова готовый к борьбе со скукой в отсутствие привычных занятий и средств коммуникации, но на этот раз у мужчины оказались иные планы в отношении подросшего ребёнка, которому был уготован ритуал возрастной инициализации, означающей добычу весомого охотничьего трофея, для чего предусмотрительный папаша заранее выследил неповоротливого лося, чтобы сын уложил его также, как и он другого тогда. В фильме, как и в коротком рассказе Дэвида Коумена, два человека остаются наедине, поднимаясь в гору, а затем спускаясь с неё не так ровно, как им хотелось обоим, поскольку прогулочный поход внезапно обернулся борьбой за выживание, отпустившей совсем короткий срок, чтобы они могли узнать друг друга поближе, успеть сказать и сделать то, о чём молчали или чего не делали до сих пор. Охота срывается, звери оказываются не у дел, однако нельзя сказать, что с этим всё было потеряно, поскольку по пятам за охотниками теперь неотступно следует смерть, умеющая развязывать языки и освежать голову, вынуждая отца, критически оценивая прошлое, раскрыться перед сыном, а сыну предоставляет шанс проявить свой характер, преодолевая по дороге важнейший рубеж. Действие сводится к диалогам беспомощного Мэтта Бомера, у персонажа которого вся надежда — на крепкого юношу, и Джоша Уиггинса, по большей части, еле передвигая ноги, бредущего по глубоким снегам, тормоша отца вопросами, ответом на которые становится признание, делающее их ненадолго ближе друг к другу, в конце концов позволяя считать миссию инициализации исполненной, но так, как не хотелось никому из них. Скупой на внешние эффекты и лишённый динамики сюжет, при малом разочаровании не позволяет списать этот фильм в тираж, поскольку его непритязательная история несет в себе, сохраняет на затяжном пути и точно отражает в лицах процесс взаимного постижения личностей, колебания нервов, дрожь подкашивающихся ног в отчаянном сражении духа за победу в положении, когда личный триумф одного сопряжён с непоправимой бедой для обоих.