То, что тема бурения Кольской сверхглубокой скважины и сопутствующих изысканий прежде игнорировалась кинематографистами (1), стало настоящим подарком для авторов. Вообще говоря, и научно-исследовательские работы как таковые, проводившиеся под руководством Давида Губермана, которые не обходились без внештатных ситуаций и напряжённых моментов, достойны быть увековечены на экране. Но, разумеется, сильнее всего воображение будоражила облетевшая Советский Союз городская легенда, связанная с записью странных шумов, якобы напоминавших человеческие стоны. Неудивительно, что на разных этапах подготовительного периода увидело свет несколько вариантов сценария. Причём, как только от постановки вынужденно (из-за запуска в производство продолжения популярной комедии «Гуляй, Вася!» /2017/) отказался Роман Каримов, приглашённый Сергеем Торчилиным Арсений Сюхин тоже активно подключился к процессу сочинительства. Между прочим, остаётся искренне порадоваться за дебютанта, привлёкшего внимание упомянутого выше продюсера своими короткометражками, в первую очередь – стильным «Переходом» /2016/, выдавшим в начинающем (кстати, не получившем профильного образования) режиссёре истового приверженца хоррора.
Кое-что в фильме не вполне удалось, на мой взгляд. Так, сказывается нехватка опыта в работе с актёрами. Даже Милена Радулович, в итоге отмеченная в титрах в качестве одного из кинодраматургов (настолько весомым оказался вклад восходящей «звезды» сербского происхождения в развитие характера сыгранного персонажа), поначалу не слишком убедительна в образе эпидемиолога Анны Фёдоровой, женщины амбициозной, но мучающейся от осознания вины в гибели коллеги. Другое дело, что по мере развития событий, когда ей уже не приходится полагаться на помощь морально и физически крепких мужчин, артистке начинаешь верить. Да и в целом первая половина повествования представляется несколько затянутой – зато по мере приближения развязки аудиторию основательно затягивает, словно в трясину, в атмосферу невыразимой жути. Совершенно неважно, что мистические намёки создателями ленты достаточно быстро пресекаются – что озвучивается гипотеза об агрессивной грибковой форме жизни (наименее изученной учёными, как поясняет Фёдорова). Тот факт, что «Чужой» /1979/ и «Нечто» /1982/ формально не выходили за грань научной фантастики, не помешал Ридли Скотту и Джону Карпентеру передать ощущение вселенского, онтологического ужаса. Точно так же на сей раз – и тенденция достигает апогея в тот момент, когда «противник» является во плоти (и природа происхождения стонов становится понятна). Фигурально выражаясь, эта тварь воистину восстала из ада, как и порождённые мрачной фантазией Клайва Баркера мерзкие сенобиты («для кого-то демоны, для кого-то ангелы»).
Хорошо понимаю авторов, постаравшихся стилизовать фильм под «культовые» жанровые образчики «эпохи VHS». Тогда компьютерная графика находилась в зачаточном состоянии (тому же Баркеру, помнится, пришлось прибегнуть к… рисованной мультипликации), зато голливудские и западноевропейские кудесники достигли высот мастерства в конструировании аниматронных моделей и сотворении многослойного пластического грима. Секреты, как видим, не были утеряны. Трансформация живой материи, в числе прочего – порабощающей (и поглощающей) тела людей, которым не посчастливилось очутиться на глубине, действительно представляет собой зрелище не для слабонервных. Причём выбор изобразительного решения (оператор Хайк Киракосян даже подумывал снимать на киноплёнку) поддержан на драматургическом уровне – по крайней мере в замысле. Понятно желание создателей обыграть знаменательный социально-исторический контекст, но как раз в данном случае «Кольская сверхглубокая» заметно уступает другому (схожему по ряду соображений) недавнему отечественному фильму – «Спутнику» /2020/.
Стремление проникнуть в недра планеты, разумеется, сродни желанию вырваться за пределы земной атмосферы: в обоих случаях человечеством движет жажда познания, вовсе не исчерпывающаяся сугубо прагматичными соображениями. И вряд ли будет преувеличением утверждать, что установка на покорение новых вершин (в сфере познания окружающего мира – далеко не в последнюю очередь) являлась одной из базовых в идеологии Советского Союза. Очевидно, что оба амбициозных долгосрочных проекта отвечали данному требованию. Казалось бы, у Сюхина даже в большей степени, чем у Егора Абраменко, заострено (с телевизионным новогодним поздравлением выступает Михаил Горбачёв!), что речь идёт о позднем СССР, когда протекали острые деструктивные процессы. Но если полковник Семирадов в исполнении Фёдора Бондарчука представал настоящим философом-практиком (пусть не марксистского, а, уж скорее, социал-дарвинистского толка), чётко обосновывающим правоту своих поступков, то Юрий Борисович… Николай Ковбас, бесспорно, фактурен и суров – и в общем-то понятно его стремление обеспечить родному государству, испокон веков находящемуся в состоянии перманентной войны, оружие такой сокрушительной мощи, чтобы у потенциальных противников не возникло и намёка на враждебные намерения. Но уж кто-кто, а полковник ГРУ должен был понимать, что социалистическая сверхдержава терпела поражение совсем на другом фронте – на фронте идейном. На фронте борьбы за умы и сердца граждан, и обладание биологическими (равно как ядерными, химическими, даже полумифическими психотронными) средствами массового поражения, мягко говоря, никак не могло предотвратить или остановить Перестройку…
Впрочем, в чём Арсения Сюхина с единомышленниками хочется поддержать безоговорочно, так это – в основном посыле произведения. Из упомянутых выше западных режиссёров им ближе всего, пожалуй, Джон Карпентер, который часто (не только в «Нечто») воспевал истинных героев – тех, кто, вроде бы оставаясь индивидуалистами, тем не менее выражали в решающий момент готовность пожертвовать собственной жизнью ради спасения других. Так, с осознанием выполненного долга, гибли расселовский пилот вертолёта МакРеди, священник Мэлоун в «Тумане» /1980/, Джон Нада (в финале «Чужих среди нас» /1988/)… Аналогичным образом намерена поступить и Анна, как только уяснила, что иного способа не позволить инфекции попасть на поверхность – нет. Притом что некоторые личности, изначально не дававшие поводов думать о себе скверно, раскрываются в критической обстановке, напротив, с худшей стороны. Встреча с Неведомым (настолько жутким, что впору вспомнить о лавкрафтовском Неназываемом), произошедшая на Кольской сверхглубокой скважине, лишний раз напомнила участникам о внутренней преисподней – о той бездне подсознательного, где у каждого покоятся самые сильные страхи и желания, норовящие вырваться наружу. Картина, премьера которой состоялась в рамках международного кинофестиваля в Сиджесе, Каталония, получила в целом позитивные отзывы от любителей фильмов ужасов из разных стран (хотя и недостатки обозреватели отмечали). Посмотрим, насколько благосклонно к ленте отнесётся широкая публика.
_______
1 – А вот писатели (в лице Дмитрия Глуховского, порадовавшего рассказом с многозначным названием «From Hell») отметились.
То, что тема бурения Кольской сверхглубокой скважины и сопутствующих изысканий прежде игнорировалась кинематографистами (1), стало настоящим подарком для авторов. Вообще говоря, и научно-исследовательские работы как таковые, проводившиеся под руководством Давида Губермана, которые не обходились без внештатных ситуаций и напряжённых моментов, достойны быть увековечены на экране. Но, разумеется, сильнее всего воображение будоражила облетевшая Советский Союз городская легенда, связанная с записью странных шумов, якобы напоминавших человеческие стоны. Неудивительно, что на разных этапах подготовительного периода увидело свет несколько вариантов сценария. Причём, как только от постановки вынужденно (из-за запуска в производство продолжения популярной комедии «Гуляй, Вася!» /2017/) отказался Роман Каримов, приглашённый Сергеем Торчилиным Арсений Сюхин тоже активно подключился к процессу сочинительства. Между прочим, остаётся искренне порадоваться за дебютанта, привлёкшего внимание упомянутого выше продюсера своими короткометражками, в первую очередь – стильным «Переходом» /2016/, выдавшим в начинающем (кстати, не получившем профильного образования) режиссёре истового приверженца хоррора. Кое-что в фильме не вполне удалось, на мой взгляд. Так, сказывается нехватка опыта в работе с актёрами. Даже Милена Радулович, в итоге отмеченная в титрах в качестве одного из кинодраматургов (настолько весомым оказался вклад восходящей «звезды» сербского происхождения в развитие характера сыгранного персонажа), поначалу не слишком убедительна в образе эпидемиолога Анны Фёдоровой, женщины амбициозной, но мучающейся от осознания вины в гибели коллеги. Другое дело, что по мере развития событий, когда ей уже не приходится полагаться на помощь морально и физически крепких мужчин, артистке начинаешь верить. Да и в целом первая половина повествования представляется несколько затянутой – зато по мере приближения развязки аудиторию основательно затягивает, словно в трясину, в атмосферу невыразимой жути. Совершенно неважно, что мистические намёки создателями ленты достаточно быстро пресекаются – что озвучивается гипотеза об агрессивной грибковой форме жизни (наименее изученной учёными, как поясняет Фёдорова). Тот факт, что «Чужой» /1979/ и «Нечто» /1982/ формально не выходили за грань научной фантастики, не помешал Ридли Скотту и Джону Карпентеру передать ощущение вселенского, онтологического ужаса. Точно так же на сей раз – и тенденция достигает апогея в тот момент, когда «противник» является во плоти (и природа происхождения стонов становится понятна). Фигурально выражаясь, эта тварь воистину восстала из ада, как и порождённые мрачной фантазией Клайва Баркера мерзкие сенобиты («для кого-то демоны, для кого-то ангелы»). Хорошо понимаю авторов, постаравшихся стилизовать фильм под «культовые» жанровые образчики «эпохи VHS». Тогда компьютерная графика находилась в зачаточном состоянии (тому же Баркеру, помнится, пришлось прибегнуть к… рисованной мультипликации), зато голливудские и западноевропейские кудесники достигли высот мастерства в конструировании аниматронных моделей и сотворении многослойного пластического грима. Секреты, как видим, не были утеряны. Трансформация живой материи, в числе прочего – порабощающей (и поглощающей) тела людей, которым не посчастливилось очутиться на глубине, действительно представляет собой зрелище не для слабонервных. Причём выбор изобразительного решения (оператор Хайк Киракосян даже подумывал снимать на киноплёнку) поддержан на драматургическом уровне – по крайней мере в замысле. Понятно желание создателей обыграть знаменательный социально-исторический контекст, но как раз в данном случае «Кольская сверхглубокая» заметно уступает другому (схожему по ряду соображений) недавнему отечественному фильму – «Спутнику» /2020/. Стремление проникнуть в недра планеты, разумеется, сродни желанию вырваться за пределы земной атмосферы: в обоих случаях человечеством движет жажда познания, вовсе не исчерпывающаяся сугубо прагматичными соображениями. И вряд ли будет преувеличением утверждать, что установка на покорение новых вершин (в сфере познания окружающего мира – далеко не в последнюю очередь) являлась одной из базовых в идеологии Советского Союза. Очевидно, что оба амбициозных долгосрочных проекта отвечали данному требованию. Казалось бы, у Сюхина даже в большей степени, чем у Егора Абраменко, заострено (с телевизионным новогодним поздравлением выступает Михаил Горбачёв!), что речь идёт о позднем СССР, когда протекали острые деструктивные процессы. Но если полковник Семирадов в исполнении Фёдора Бондарчука представал настоящим философом-практиком (пусть не марксистского, а, уж скорее, социал-дарвинистского толка), чётко обосновывающим правоту своих поступков, то Юрий Борисович… Николай Ковбас, бесспорно, фактурен и суров – и в общем-то понятно его стремление обеспечить родному государству, испокон веков находящемуся в состоянии перманентной войны, оружие такой сокрушительной мощи, чтобы у потенциальных противников не возникло и намёка на враждебные намерения. Но уж кто-кто, а полковник ГРУ должен был понимать, что социалистическая сверхдержава терпела поражение совсем на другом фронте – на фронте идейном. На фронте борьбы за умы и сердца граждан, и обладание биологическими (равно как ядерными, химическими, даже полумифическими психотронными) средствами массового поражения, мягко говоря, никак не могло предотвратить или остановить Перестройку… Впрочем, в чём Арсения Сюхина с единомышленниками хочется поддержать безоговорочно, так это – в основном посыле произведения. Из упомянутых выше западных режиссёров им ближе всего, пожалуй, Джон Карпентер, который часто (не только в «Нечто») воспевал истинных героев – тех, кто, вроде бы оставаясь индивидуалистами, тем не менее выражали в решающий момент готовность пожертвовать собственной жизнью ради спасения других. Так, с осознанием выполненного долга, гибли расселовский пилот вертолёта МакРеди, священник Мэлоун в «Тумане» /1980/, Джон Нада (в финале «Чужих среди нас» /1988/)… Аналогичным образом намерена поступить и Анна, как только уяснила, что иного способа не позволить инфекции попасть на поверхность – нет. Притом что некоторые личности, изначально не дававшие поводов думать о себе скверно, раскрываются в критической обстановке, напротив, с худшей стороны. Встреча с Неведомым (настолько жутким, что впору вспомнить о лавкрафтовском Неназываемом), произошедшая на Кольской сверхглубокой скважине, лишний раз напомнила участникам о внутренней преисподней – о той бездне подсознательного, где у каждого покоятся самые сильные страхи и желания, норовящие вырваться наружу. Картина, премьера которой состоялась в рамках международного кинофестиваля в Сиджесе, Каталония, получила в целом позитивные отзывы от любителей фильмов ужасов из разных стран (хотя и недостатки обозреватели отмечали). Посмотрим, насколько благосклонно к ленте отнесётся широкая публика. _______ 1 – А вот писатели (в лице Дмитрия Глуховского, порадовавшего рассказом с многозначным названием «From Hell») отметились.