Проведя весь день с парнями, ночью Френки ищет себе мужскую компанию и чужую постель, не выдерживая временного общения с женщиной, после ещё глубже убеждаясь в своих опасениях, уступая страху перед пугающей перспективой быть отвергнутым друзьями, обществом и семьёй.
Потенциала истории хватает лишь на страдания юного гея, прибегающего к гетеросексуальной терапии и наркотическому обезболиванию, обирая своего умирающего от рака отца, в безнадёжной борьбе с собственной идентичностью впадающего в состояние транса при мысли сдаться на растерзание шайки лоботрясов, проболтавшись о кое-чём.
Печаль в том, что в этом фильме есть только один персонаж, есть одна, не имеющая выхода проблема, находящаяся всё время внутри, позволяя Харрису Диккинсону играть мышцами накачанного живота и лицом правильного черепа, успешно выполняя функции энергетика символической драмы мечущейся между правдой и ложью души.
Никакие расширения в этой истории не предусмотрены. При минимальной активности главного героя, роли остальных действующих лиц носят откровенно символический характер, образуя бессловесный натюрморт размазанных образов, лишённых малейшей выразительности, занимая положение пассивных фигур в розыгрыше нескольких стандартных сцен вокруг нерешительного юноши, с которым нам всё ясно, абсолютно всё.
В итоге, весь сюжет сводится к одному затянувшемуся неврозу, который ставят в заслугу молодому актёру, не замечая критического однообразия его приёмов, как в эмоциях, так и в движении тела, которому, при идеальной форме, не находится правильной позы, в виной всему — бледность режиссёра, взявшегося капитализировать избитую тему, без особых интеллектуальных затрат.
Проведя весь день с парнями, ночью Френки ищет себе мужскую компанию и чужую постель, не выдерживая временного общения с женщиной, после ещё глубже убеждаясь в своих опасениях, уступая страху перед пугающей перспективой быть отвергнутым друзьями, обществом и семьёй. Потенциала истории хватает лишь на страдания юного гея, прибегающего к гетеросексуальной терапии и наркотическому обезболиванию, обирая своего умирающего от рака отца, в безнадёжной борьбе с собственной идентичностью впадающего в состояние транса при мысли сдаться на растерзание шайки лоботрясов, проболтавшись о кое-чём. Печаль в том, что в этом фильме есть только один персонаж, есть одна, не имеющая выхода проблема, находящаяся всё время внутри, позволяя Харрису Диккинсону играть мышцами накачанного живота и лицом правильного черепа, успешно выполняя функции энергетика символической драмы мечущейся между правдой и ложью души. Никакие расширения в этой истории не предусмотрены. При минимальной активности главного героя, роли остальных действующих лиц носят откровенно символический характер, образуя бессловесный натюрморт размазанных образов, лишённых малейшей выразительности, занимая положение пассивных фигур в розыгрыше нескольких стандартных сцен вокруг нерешительного юноши, с которым нам всё ясно, абсолютно всё. В итоге, весь сюжет сводится к одному затянувшемуся неврозу, который ставят в заслугу молодому актёру, не замечая критического однообразия его приёмов, как в эмоциях, так и в движении тела, которому, при идеальной форме, не находится правильной позы, в виной всему — бледность режиссёра, взявшегося капитализировать избитую тему, без особых интеллектуальных затрат.