Шутник? Манипулятор? Невинная овечка?
Когда бы на себя мы походили, встречаясь — мы б себя не узнавали
«Единственный мужчина», 1981г., реж. В. Плоткин
Знаем ли мы человека находящегося рядом с нами? Можем ли с абсолютной достоверностью прогнозировать чьи-либо поступки? С уверенностью сказать — да, он способен это сделать. Или наоборот, — с какой стати такое могло придти в голову? Перед нами чистый, незамутнённый родник. Слова порока, лишь оговор, умысел недруга, ушат нечистот на безвинного. А если порочащие заявления касаются Вашего отпрыска, близкого тут независимый арбитраж и вовсе подвергается дополнительному искушению. И даже при отсутствии алиби, защитные механизмы психики пытаются найти оправдывающие, смягчающие обстоятельства. Ну, не верю, вопит сознание. Ну, быть этого не может. Не может и всё. Так, «да»? Или всё таки, «нет»? Сам чёрт не разберёт.
Двухчасовая драма в исследовательских вираж. Чему здесь можно верить? Только-только определился с платформой понимания и расставил акценты, всё рассеивается миражным бликом. Ошибся? Дал маху? А может режиссёр намеренно водит меня за нос? Подсыпает перца для остроты своего блюда? Так и есть…
Мир взрослых. Когда он начинается? Где исток самостоятельности? Первый заработок? Жизнь вне родительских стен? Трудовая деятельность на потоке ежедневного бега? Сложно сказать однозначно. Тут единого мнения быть не может. Опыт у каждого индивидуален. А может быть родительская опека в заботе, сошедшая на нет, ответом? Возможно.
Люс учащийся выпускного класса в американском городке. В семилетнем возрасте он усыновлён приёмными родителями и привезён из Африки в «демократию свободы». Его историческая Родина осталась за тридевять земель. Но корни его там. И гены не претерпели изменений. Да. А в том мире не всё так однозначно, не всё так сладко как здесь… Там войны непрекращающиеся. Они то вспыхивают, то затихают. Мирная жизнь и жизнь у края пропасти ежедневно, рождают разные восприятия окружающего. Понятия свободы, террора, смерти в разных плоскостях препарируются там и здесь. И мальчик пишет сочинение в тонах тревожности для учительницы. Чего в излагаемых мыслях больше? Желания подрожать радикалам? Восторга неограниченной воли при диктате? Или может быть это лишь констатация чужих взглядов? А не провоцирует ли он взрослого? Не издевается ли? И обеспокоенный педагог запускает маховик расследования… Школа. Детки. Вхождение во взрослый мир.
Так кто же перед зрителем? Кто этот Люс? Шутник? Манипулятор? Невинная овечка?
Картина отзвуком российской ленты «Шут», 1988 года, где Валя Успенский проверял на окружающих — учителях, одноклассниках, родителях собой разработанную психологическую систему уколов-блоков. Так называемых, шутенов… Взрослеют детки, взрослеют…
Шутник? Манипулятор? Невинная овечка? Когда бы на себя мы походили, встречаясь — мы б себя не узнавали «Единственный мужчина», 1981г., реж. В. Плоткин Знаем ли мы человека находящегося рядом с нами? Можем ли с абсолютной достоверностью прогнозировать чьи-либо поступки? С уверенностью сказать — да, он способен это сделать. Или наоборот, — с какой стати такое могло придти в голову? Перед нами чистый, незамутнённый родник. Слова порока, лишь оговор, умысел недруга, ушат нечистот на безвинного. А если порочащие заявления касаются Вашего отпрыска, близкого тут независимый арбитраж и вовсе подвергается дополнительному искушению. И даже при отсутствии алиби, защитные механизмы психики пытаются найти оправдывающие, смягчающие обстоятельства. Ну, не верю, вопит сознание. Ну, быть этого не может. Не может и всё. Так, «да»? Или всё таки, «нет»? Сам чёрт не разберёт. Двухчасовая драма в исследовательских вираж. Чему здесь можно верить? Только-только определился с платформой понимания и расставил акценты, всё рассеивается миражным бликом. Ошибся? Дал маху? А может режиссёр намеренно водит меня за нос? Подсыпает перца для остроты своего блюда? Так и есть… Мир взрослых. Когда он начинается? Где исток самостоятельности? Первый заработок? Жизнь вне родительских стен? Трудовая деятельность на потоке ежедневного бега? Сложно сказать однозначно. Тут единого мнения быть не может. Опыт у каждого индивидуален. А может быть родительская опека в заботе, сошедшая на нет, ответом? Возможно. Люс учащийся выпускного класса в американском городке. В семилетнем возрасте он усыновлён приёмными родителями и привезён из Африки в «демократию свободы». Его историческая Родина осталась за тридевять земель. Но корни его там. И гены не претерпели изменений. Да. А в том мире не всё так однозначно, не всё так сладко как здесь… Там войны непрекращающиеся. Они то вспыхивают, то затихают. Мирная жизнь и жизнь у края пропасти ежедневно, рождают разные восприятия окружающего. Понятия свободы, террора, смерти в разных плоскостях препарируются там и здесь. И мальчик пишет сочинение в тонах тревожности для учительницы. Чего в излагаемых мыслях больше? Желания подрожать радикалам? Восторга неограниченной воли при диктате? Или может быть это лишь констатация чужих взглядов? А не провоцирует ли он взрослого? Не издевается ли? И обеспокоенный педагог запускает маховик расследования… Школа. Детки. Вхождение во взрослый мир. Так кто же перед зрителем? Кто этот Люс? Шутник? Манипулятор? Невинная овечка? Картина отзвуком российской ленты «Шут», 1988 года, где Валя Успенский проверял на окружающих — учителях, одноклассниках, родителях собой разработанную психологическую систему уколов-блоков. Так называемых, шутенов… Взрослеют детки, взрослеют…