Содружество Советского союза и Великобритании подарило нам успешный проект Карена Шахназарова, в котором присутствует легендарный дуэт – Олег Янковский и Малкольм МакДауэлл. Это было комбо. Лента очень специфическая, а содержание сюжета отложило фильм на пыльной полке из-за цензуры. В рамках закрытого показа картина поражает своим историческим размахом и в то же время дарит интригу психиатрической лечебницы. Пролетая над гнездом царя!
Режиссёр Карен Шахназаров по-своему проливает свет на предшествующие роковой ночи событий касательно императора Николая Второго с семьёй. Простой, размеренный стиль повествования позволяет заострить внимание и на 1918 годе, и на погружении в сознание пациента. Две параллельные линии перетягивают интерес каждая на себя, житейский быт настоящего времени не уступает по привлекательности переворотам династии Романовых. Впечатляет то, что пациент клиники в советское время воспринимает себя как убийцу императора. В то время как на выходки в психиатрической клинике все уже привыкли, то персонаж МакДауэлла вызывает особый интерес. (Ещё бы не вызывал, это же Малкольм, мать его, МакДауэлл!).
Поражает детальные пристрастия режиссёра, который выкрашивает обеденную трапезу в целый спектакль, встречу лечащих Малкольма докторов, а также уделяет внимание личным делам работников лечебницы. Пока происходит беседа между Олегом Янковским и Арменом Джигарханяном, мы узнаём и о любовном увлечении первого, и о тайнах погружения в мысли пациента. Операторская работа приковывает внимание теми деталями, которых зритель бы даже не заметил.
Если советское время так манит, то представляете, что делает Шахназаров с Российской империей. Всегда стоит помнить, что Романовы – это рассказ пациента, но он достигает таких высот, что только наличие определённых факторов очищает разум. Таким фактором служит потрясающий ход с актёрским подбором – и Николая Второго, и доктора Смирнова сыграл Янковский. Вот главное попадание глубины сюжета, ниточка реализма, осмысление всей исторической подоплёки. Но кто сказал, что роковая ночь царевичей в Екатеринбурге не историческая? Напротив! В этом и заключается психологический подход к больному, это и демонстрирует нам трагедию 1918 года.
События начала 20 века восхищают и ужасают одновременно. Примерно также отзывался мистер Олливандер о Волан-де-Морте. Цареубийцу воплотил Заводной апельсин таким образом, что от одного взгляда на проницательные глаза (взгляд, хоть и тавтология) Малкольма покрываешься «мурашками». Этот человек пробивает своим спокойным, но заострённым взглядом. Помните знаменитую сцену со стаканом молока у Стэнли Кубрика? Вот такой же взгляд был при выполнении приказа в подвале дома Романовых.
С грустью воспринимаешь сцены с Арменом Джигарханяном – светлая память актёру. Олег Янковский покорил меня серьёзной ролью в «Ностальгии» Андрея Тарковского, а тут сразу два амплуа – превосходно! Приятно видеть, что актёры перевоплощаются в разные образы в рамках одного фильма, это подчёркивает мастерство и великолепную задумку автора.
Содружество Советского союза и Великобритании подарило нам успешный проект Карена Шахназарова, в котором присутствует легендарный дуэт – Олег Янковский и Малкольм МакДауэлл. Это было комбо. Лента очень специфическая, а содержание сюжета отложило фильм на пыльной полке из-за цензуры. В рамках закрытого показа картина поражает своим историческим размахом и в то же время дарит интригу психиатрической лечебницы. Пролетая над гнездом царя! Режиссёр Карен Шахназаров по-своему проливает свет на предшествующие роковой ночи событий касательно императора Николая Второго с семьёй. Простой, размеренный стиль повествования позволяет заострить внимание и на 1918 годе, и на погружении в сознание пациента. Две параллельные линии перетягивают интерес каждая на себя, житейский быт настоящего времени не уступает по привлекательности переворотам династии Романовых. Впечатляет то, что пациент клиники в советское время воспринимает себя как убийцу императора. В то время как на выходки в психиатрической клинике все уже привыкли, то персонаж МакДауэлла вызывает особый интерес. (Ещё бы не вызывал, это же Малкольм, мать его, МакДауэлл!). Поражает детальные пристрастия режиссёра, который выкрашивает обеденную трапезу в целый спектакль, встречу лечащих Малкольма докторов, а также уделяет внимание личным делам работников лечебницы. Пока происходит беседа между Олегом Янковским и Арменом Джигарханяном, мы узнаём и о любовном увлечении первого, и о тайнах погружения в мысли пациента. Операторская работа приковывает внимание теми деталями, которых зритель бы даже не заметил. Если советское время так манит, то представляете, что делает Шахназаров с Российской империей. Всегда стоит помнить, что Романовы – это рассказ пациента, но он достигает таких высот, что только наличие определённых факторов очищает разум. Таким фактором служит потрясающий ход с актёрским подбором – и Николая Второго, и доктора Смирнова сыграл Янковский. Вот главное попадание глубины сюжета, ниточка реализма, осмысление всей исторической подоплёки. Но кто сказал, что роковая ночь царевичей в Екатеринбурге не историческая? Напротив! В этом и заключается психологический подход к больному, это и демонстрирует нам трагедию 1918 года. События начала 20 века восхищают и ужасают одновременно. Примерно также отзывался мистер Олливандер о Волан-де-Морте. Цареубийцу воплотил Заводной апельсин таким образом, что от одного взгляда на проницательные глаза (взгляд, хоть и тавтология) Малкольма покрываешься «мурашками». Этот человек пробивает своим спокойным, но заострённым взглядом. Помните знаменитую сцену со стаканом молока у Стэнли Кубрика? Вот такой же взгляд был при выполнении приказа в подвале дома Романовых. С грустью воспринимаешь сцены с Арменом Джигарханяном – светлая память актёру. Олег Янковский покорил меня серьёзной ролью в «Ностальгии» Андрея Тарковского, а тут сразу два амплуа – превосходно! Приятно видеть, что актёры перевоплощаются в разные образы в рамках одного фильма, это подчёркивает мастерство и великолепную задумку автора.