Первое, что мы видим на экране - едва заметный сигаретный дымок из-за какой-то допотопной постройки на городском рынке, где главный герой Ли Чжон Су временно подрабатывает, поскольку он после службы в армии и учёбы в университете ничем определённым не занят, хотя желал бы стать писателем и сразу же сочинить роман, несмотря на то, что вообще не садился писать. А вот непосредственно за литературным трудом мы застаём его почти в самом финале, пусть и нельзя с полной уверенностью сказать, что парень наконец-то решил оформить свои смутные впечатления от происходящего (или же не происходящего) в реальности.
И всё завершается впечатляющим актом сожжения, устроенного им самим (наверно, надо утаить, что именно случилось). Так что и фильм южнокорейского режиссёра Ли Чхан Дона, снятого им после долгого (прошло восемь лет после «Поэзии», награждённой в Канне за сценарий) перерыва, следует именовать «Сожжением», а не «Пылающим». Тем более что и рассказ японского писателя Харуки Маруками, созданный ещё в 1982 году, называется «Сжечь сарай».
Полюбопытствовав ради интереса, насколько расходятся два произведения, убеждаешься, что дело не только в изменении «объектов сожжения» - в кино речь идёт о теплицах. Ли Чхан Дон в качестве соавтора сценария вносит немало иных сюжетных и чисто настроенческих мотивов, которые существенно развивают основную мысль Маруками, усиливая не только загадочность пироманского увлечения одного из трёх героев рассказа, чем вроде как «заражается» главный персонаж, но и более навязчиво подчёркивая иллюзорность и призрачность окружающей действительности.
Многие критики, крайне высоко оценившие эту ленту на Каннском фестивале, где она осталась без каких-либо наград жюри, зато получила приз ФИПРЕССИ, восхитились именно этой составляющей, даже сопоставляя по теме некоммуникабельности, а главное - по абсолютной непостижимости всего сущего, например, с «Фотоувеличением» Микеланджело Антониони. Однако было бы логичнее сравнивать с «Пустым домом» Ким Ки Дока, иного постановщика из Южной Кореи, или с его же «Реальным вымыслом», поскольку там намеренно перемешиваются придуманное и подлинное, разыгранное и вроде как заснятое врасплох.
И всё-таки было бы полезнее искать параллели в собственном творчестве Ли Чхан Дона - причём не в очевидной перекличке с предшествующей «Поэзией», где главная героиня по-своему преодолевает жизненный, миросозерцательный и духовный кризис, обретая выход в поэтическом вдохновении, как бы в пику тому, что несчастная женщина в «Миряне» / «Тайном сиянии» напрасно пыталась обнаружить умиротворение души в обращении к христианству. Чуть ли не с первых кадров «Сожжения» / «Пылающего» возникает ощущение, что спустя 21 год после дебютной работы «Зелёная рыба», довольно неровной и в чём-то несамостоятельной, но более внятной ближе к финалу, Ли Чхан Дон снова испытывает сравнительно молодого персонажа (у Маруками он старше и вообще женат), не находящего лично для себя нужного места в равнодушном и безжалостном мире (собственно говоря, про то же - и второй по счёту фильм «Мятная конфета»). Чжон Су вынужден отвечать на нереализуемость своих мечтаний (будь это недовыраженная любовь к девушке, что демонстративно подчёркнуто в сексуальных сценах, или неосуществлённое стремление стать известным писателем) явно неадекватным поведением, как бы «шумом и яростью», если воспользоваться названием знаменитого романа Уильяма Фолкнера, чьим творчеством он восхищается.
Его последний безумный поступок обнажает во всех смыслах этого слова истинную страсть к тому, чтобы лишь создавать видимость, множить мнимые сущности похлеще, нежели Хэ Ми со своими иллюзорными розыгрышами или же Бен якобы с манией сжигать теплицы, подлинность чего никак не подтверждается. К сожалению, и фильм в целом словно задаётся схожей целью напустить побольше дыма и тумана, а внутри содержит холодную (ничего «пылающего»!) пустоту, выдаваемую за таинственную необъяснимость, на что легко и с радостью клюют критики и продвинутые киноманы, которым даже лучше, если мало что понятно с логической, а не иррациональной точки зрения.
Первое, что мы видим на экране - едва заметный сигаретный дымок из-за какой-то допотопной постройки на городском рынке, где главный герой Ли Чжон Су временно подрабатывает, поскольку он после службы в армии и учёбы в университете ничем определённым не занят, хотя желал бы стать писателем и сразу же сочинить роман, несмотря на то, что вообще не садился писать. А вот непосредственно за литературным трудом мы застаём его почти в самом финале, пусть и нельзя с полной уверенностью сказать, что парень наконец-то решил оформить свои смутные впечатления от происходящего (или же не происходящего) в реальности. И всё завершается впечатляющим актом сожжения, устроенного им самим (наверно, надо утаить, что именно случилось). Так что и фильм южнокорейского режиссёра Ли Чхан Дона, снятого им после долгого (прошло восемь лет после «Поэзии», награждённой в Канне за сценарий) перерыва, следует именовать «Сожжением», а не «Пылающим». Тем более что и рассказ японского писателя Харуки Маруками, созданный ещё в 1982 году, называется «Сжечь сарай». Полюбопытствовав ради интереса, насколько расходятся два произведения, убеждаешься, что дело не только в изменении «объектов сожжения» - в кино речь идёт о теплицах. Ли Чхан Дон в качестве соавтора сценария вносит немало иных сюжетных и чисто настроенческих мотивов, которые существенно развивают основную мысль Маруками, усиливая не только загадочность пироманского увлечения одного из трёх героев рассказа, чем вроде как «заражается» главный персонаж, но и более навязчиво подчёркивая иллюзорность и призрачность окружающей действительности. Многие критики, крайне высоко оценившие эту ленту на Каннском фестивале, где она осталась без каких-либо наград жюри, зато получила приз ФИПРЕССИ, восхитились именно этой составляющей, даже сопоставляя по теме некоммуникабельности, а главное - по абсолютной непостижимости всего сущего, например, с «Фотоувеличением» Микеланджело Антониони. Однако было бы логичнее сравнивать с «Пустым домом» Ким Ки Дока, иного постановщика из Южной Кореи, или с его же «Реальным вымыслом», поскольку там намеренно перемешиваются придуманное и подлинное, разыгранное и вроде как заснятое врасплох. И всё-таки было бы полезнее искать параллели в собственном творчестве Ли Чхан Дона - причём не в очевидной перекличке с предшествующей «Поэзией», где главная героиня по-своему преодолевает жизненный, миросозерцательный и духовный кризис, обретая выход в поэтическом вдохновении, как бы в пику тому, что несчастная женщина в «Миряне» / «Тайном сиянии» напрасно пыталась обнаружить умиротворение души в обращении к христианству. Чуть ли не с первых кадров «Сожжения» / «Пылающего» возникает ощущение, что спустя 21 год после дебютной работы «Зелёная рыба», довольно неровной и в чём-то несамостоятельной, но более внятной ближе к финалу, Ли Чхан Дон снова испытывает сравнительно молодого персонажа (у Маруками он старше и вообще женат), не находящего лично для себя нужного места в равнодушном и безжалостном мире (собственно говоря, про то же - и второй по счёту фильм «Мятная конфета»). Чжон Су вынужден отвечать на нереализуемость своих мечтаний (будь это недовыраженная любовь к девушке, что демонстративно подчёркнуто в сексуальных сценах, или неосуществлённое стремление стать известным писателем) явно неадекватным поведением, как бы «шумом и яростью», если воспользоваться названием знаменитого романа Уильяма Фолкнера, чьим творчеством он восхищается. Его последний безумный поступок обнажает во всех смыслах этого слова истинную страсть к тому, чтобы лишь создавать видимость, множить мнимые сущности похлеще, нежели Хэ Ми со своими иллюзорными розыгрышами или же Бен якобы с манией сжигать теплицы, подлинность чего никак не подтверждается. К сожалению, и фильм в целом словно задаётся схожей целью напустить побольше дыма и тумана, а внутри содержит холодную (ничего «пылающего»!) пустоту, выдаваемую за таинственную необъяснимость, на что легко и с радостью клюют критики и продвинутые киноманы, которым даже лучше, если мало что понятно с логической, а не иррациональной точки зрения.