Глупо, наверное, удивляться тому, что США старались морально поддерживать кинематограф своего стратегического союзника на Ближнем Востоке – Израиля, начиная с первых же мало-мальски заметных достижений. Так, комедия «Cалах Шабати» /1964/ Эфраима Кишона, пользовавшаяся колоссальным спросом в национальном кинопрокате, получила номинацию на премию «Оскар», без чего артист Хаим Тополь вряд ли мог рассчитывать на дальнейшее успешное развитие карьеры – за рубежом. И, например, Менахему Голану, быстро зарекомендовавшему себя в глазах сограждан на стезе продюсера и режиссёра, не составило особого труда добиться (на пару с двоюродным братом Йорамом Глобусом) потрясающих результатов в кинобизнесе за океаном. Другое дело, что совладельцы The Cannon Group Inc. (кстати, купленной, а не основанной), некоторое время поддерживавшие крупных европейских мастеров, в отношении бывших соотечественников не проявляли подобного благородства. Грубо говоря, ни Боаз Дэвидсон, ни Сэм Фёрстенберг, ни Шимон Дотан поначалу не могли рассчитывать в Голливуде на что-то, кроме как на постановку незамысловатых комедий и боевиков. Интересно, сохраняется ли тенденция сегодня?
Если принять во внимание сравнительно небольшое количество потенциальных зрителей, ограниченный потенциал строго коммерческого сегмента кинорынка – объективная данность. Практика показывает, что местным творцам (от Моше Мизрахи до Самуэля Маоза) гораздо проще пробиться с проблемными, социально и философски значимыми, артхаусными кинопроизведениями. Однако Навот Попушадо пошёл другим путём. Не знаю, насколько справедливо его утверждение, что «Бешеные» /2010/ стали первым полнометражным израильским хоррором, но фильм действительно привлёк к начинающему творцу внимание. А уже следующая постановка, «Очень плохие парни» /2013/, вызвала повсеместные восторги, заслужив одобрительный отзыв, в частности, вездесущего Квентина Тарантино. Кстати, международное англоязычное название картины (Big Bad Wolves) было бы корректнее перевести как «Злые серые волки», поскольку намёк на небезызвестный фольклорный сюжет являлся для авторов принципиальным. В следующем проекте Навот развернулся по-настоящему: бюджет в размере $30 млн. позволил не только собрать громкий исполнительский состав (в первую очередь – ангажировать нескольких кинозвёзд), уделить повышенное внимание трюкам и хореографии и т.д., но и дать волю сокровенным киноманским пристрастиям. Вместе с тем знакомые сказочные мотивы занимают в повествовании далеко не последнее место.
Сэм действительно напоминает Красную Шапочку – с поправкой, что пресловутым тёмным лесом, через который нужно добраться до условного домика бабушки, служит для неё вся жизнь. Мама Скарлет (1) «благословила» дочку на такой долгий и извилистый путь, во-первых, понимая, что та уже готова к самостоятельному бытованию на белом свете, а во-вторых, отдавая себе отчёт: женщине лучше исчезнуть без следа именно ради безопасности кровинушки. Забегая вперёд, отмечу, что слабым местом «Порохового коктейля» видится актёрская игра, причём соображение относится практически ко всем, чей образ возникает на кинополотне. Следовательно, претензии надлежит адресовать не актрисам и не актёрам, а режиссёру, добивавшемуся, очевидно, единой манеры существования на экране. На мой взгляд, это сработало не очень хорошо, но с поправкой на «сказочность» трактовки событий – может считаться приемлемым.
У Шарля Перро и братьев Гримм героиню спасали дровосеки, вовремя подоспевшие, чтобы вспороть хищнику живот. Нынешняя Красная Шапочка постоять за себя в состоянии. Кому-то «феминистский» (разумеется, в жирных кавычках) подтекст наверняка покажется излишне прямолинейным, прямо-таки бросающимся в глаза. Правление некой «Фирмы» (если кто забыл, Центральное разведывательное управление на профессиональном жаргоне именуется схоже – «The Company», то есть ‘Компания’) состоит сплошь из пожилых джентльменов, мужчин старой закалки, верящих, что негласно управляют окружающим миром. Сэм, справно работавшая на загадочную организацию, ликвидируя всякого, на кого поступала наводка, допустила непростительную ошибку – и теперь не вправе рассчитывать на защиту и поддержку заказчиков. Естественно, по пятам идут головорезы циничного криминального авторитета, жаждущего отомстить за смерть сына, и даже вроде бы проверенный хороший друг – доктор, любитель веселящего газа – раскрывается подлым предателем. Оказать помощь готовы разве что… правильно, представительницы прекрасного пола в лице Анны Мэй, Флоренс и Мэдлин, по легенде – интеллигентные библиотекарши.
Папушадо и соавтор по написанию сценария Ехуд Лавски находятся, чего уж скрывать, в опасной близости от пародийной интонации – да ещё с лёгким налётом нонсенса. Допустим, сложно воспринимать всерьёз эпизод перестрелки в помещениях книгохранилища, когда три зрелые дамы (правда, в их числе нетрудно опознать Мишель Йео, запомнившуюся ещё по зубодробительным гонконгским боевикам) включаются в схватку – и сообща дают отпор наглым громилам. Удержаться на грани помогает повышенное внимание к форме – к общей атмосфере, к интонации повествования, к темпоритму. Можно было и не читать в интервью признания Навота в восхищении мэтрами из разных стран (начиная с гениев «великого немого» Чарльза Чаплина и Бастера Китона), чтобы понять, что служило источником вдохновения. Среди небезынтересных находок – переполох в палате и коридоре лечебного учреждения, когда Сэм ввязывается в драку с тремя соперниками, несмотря на… отнявшиеся стараниями врача-ренегата обе руки. Но вершиной изобретательности воспринимается, безусловно, сцена кульминационной разборки в кафе, снятая в замедленном темпе (оператор Майкл Серезин установил частоту 240 кадров в секунду). Такому рапидному тревеллингу позавидовали бы и Брайан Де Пальма с Джоном Ву! Пока кинокамера движется вдоль барной стойки, происходит масса всего занятного…
Если подходить к фабуле с бытовыми мерками или, напротив, с позиций анализа глубоких криминально-психологических драм (вроде тематически созвучной «Глории» /1980/ Джона Кассаветиса, где героиня Джины Роулендс спасала обречённого мальчишку-пуэрториканца), к кинематографистам возникнет масса вопросов. Однако уже заголовок подразумевает, что прежде всего прочего создатели предлагают именно накалённое докрасна зрелище – гремучую смесь взрывоопасных элементов. Пожалуй, этим и надлежало ограничиться, благо что «Пороховому коктейлю» обеспечено место среди стильных фильмов действия – вроде «Отчаянного» /1995/ Роберта Родригеса или «Пристрели их» /2007/ Майкла Дэвиса. Увы, Папушадо и Лавски не поставили вовремя точку (или многоточие), добавив под занавес явно избыточное морализаторство. Мысль о том, что прощать и отпускать с миром – лучше, чем мстить до последнего вздоха, и сама по себе не шибко оригинальна, а уж в контексте повествования… Пороховой коктейль не может медленно и печально тлеть – он должен взорваться так, чтобы зрители вжались в стоящие в кинозале кресла!
_______
1 – Приглашение Лины Хиди представляется резонным благодаря даже не партии Серсеи Ланнистер в эпической «Игре престолов» /2011-19/, а роли Сары Коннор.
Глупо, наверное, удивляться тому, что США старались морально поддерживать кинематограф своего стратегического союзника на Ближнем Востоке – Израиля, начиная с первых же мало-мальски заметных достижений. Так, комедия «Cалах Шабати» /1964/ Эфраима Кишона, пользовавшаяся колоссальным спросом в национальном кинопрокате, получила номинацию на премию «Оскар», без чего артист Хаим Тополь вряд ли мог рассчитывать на дальнейшее успешное развитие карьеры – за рубежом. И, например, Менахему Голану, быстро зарекомендовавшему себя в глазах сограждан на стезе продюсера и режиссёра, не составило особого труда добиться (на пару с двоюродным братом Йорамом Глобусом) потрясающих результатов в кинобизнесе за океаном. Другое дело, что совладельцы The Cannon Group Inc. (кстати, купленной, а не основанной), некоторое время поддерживавшие крупных европейских мастеров, в отношении бывших соотечественников не проявляли подобного благородства. Грубо говоря, ни Боаз Дэвидсон, ни Сэм Фёрстенберг, ни Шимон Дотан поначалу не могли рассчитывать в Голливуде на что-то, кроме как на постановку незамысловатых комедий и боевиков. Интересно, сохраняется ли тенденция сегодня? Если принять во внимание сравнительно небольшое количество потенциальных зрителей, ограниченный потенциал строго коммерческого сегмента кинорынка – объективная данность. Практика показывает, что местным творцам (от Моше Мизрахи до Самуэля Маоза) гораздо проще пробиться с проблемными, социально и философски значимыми, артхаусными кинопроизведениями. Однако Навот Попушадо пошёл другим путём. Не знаю, насколько справедливо его утверждение, что «Бешеные» /2010/ стали первым полнометражным израильским хоррором, но фильм действительно привлёк к начинающему творцу внимание. А уже следующая постановка, «Очень плохие парни» /2013/, вызвала повсеместные восторги, заслужив одобрительный отзыв, в частности, вездесущего Квентина Тарантино. Кстати, международное англоязычное название картины (Big Bad Wolves) было бы корректнее перевести как «Злые серые волки», поскольку намёк на небезызвестный фольклорный сюжет являлся для авторов принципиальным. В следующем проекте Навот развернулся по-настоящему: бюджет в размере $30 млн. позволил не только собрать громкий исполнительский состав (в первую очередь – ангажировать нескольких кинозвёзд), уделить повышенное внимание трюкам и хореографии и т.д., но и дать волю сокровенным киноманским пристрастиям. Вместе с тем знакомые сказочные мотивы занимают в повествовании далеко не последнее место. Сэм действительно напоминает Красную Шапочку – с поправкой, что пресловутым тёмным лесом, через который нужно добраться до условного домика бабушки, служит для неё вся жизнь. Мама Скарлет (1) «благословила» дочку на такой долгий и извилистый путь, во-первых, понимая, что та уже готова к самостоятельному бытованию на белом свете, а во-вторых, отдавая себе отчёт: женщине лучше исчезнуть без следа именно ради безопасности кровинушки. Забегая вперёд, отмечу, что слабым местом «Порохового коктейля» видится актёрская игра, причём соображение относится практически ко всем, чей образ возникает на кинополотне. Следовательно, претензии надлежит адресовать не актрисам и не актёрам, а режиссёру, добивавшемуся, очевидно, единой манеры существования на экране. На мой взгляд, это сработало не очень хорошо, но с поправкой на «сказочность» трактовки событий – может считаться приемлемым. У Шарля Перро и братьев Гримм героиню спасали дровосеки, вовремя подоспевшие, чтобы вспороть хищнику живот. Нынешняя Красная Шапочка постоять за себя в состоянии. Кому-то «феминистский» (разумеется, в жирных кавычках) подтекст наверняка покажется излишне прямолинейным, прямо-таки бросающимся в глаза. Правление некой «Фирмы» (если кто забыл, Центральное разведывательное управление на профессиональном жаргоне именуется схоже – «The Company», то есть ‘Компания’) состоит сплошь из пожилых джентльменов, мужчин старой закалки, верящих, что негласно управляют окружающим миром. Сэм, справно работавшая на загадочную организацию, ликвидируя всякого, на кого поступала наводка, допустила непростительную ошибку – и теперь не вправе рассчитывать на защиту и поддержку заказчиков. Естественно, по пятам идут головорезы циничного криминального авторитета, жаждущего отомстить за смерть сына, и даже вроде бы проверенный хороший друг – доктор, любитель веселящего газа – раскрывается подлым предателем. Оказать помощь готовы разве что… правильно, представительницы прекрасного пола в лице Анны Мэй, Флоренс и Мэдлин, по легенде – интеллигентные библиотекарши. Папушадо и соавтор по написанию сценария Ехуд Лавски находятся, чего уж скрывать, в опасной близости от пародийной интонации – да ещё с лёгким налётом нонсенса. Допустим, сложно воспринимать всерьёз эпизод перестрелки в помещениях книгохранилища, когда три зрелые дамы (правда, в их числе нетрудно опознать Мишель Йео, запомнившуюся ещё по зубодробительным гонконгским боевикам) включаются в схватку – и сообща дают отпор наглым громилам. Удержаться на грани помогает повышенное внимание к форме – к общей атмосфере, к интонации повествования, к темпоритму. Можно было и не читать в интервью признания Навота в восхищении мэтрами из разных стран (начиная с гениев «великого немого» Чарльза Чаплина и Бастера Китона), чтобы понять, что служило источником вдохновения. Среди небезынтересных находок – переполох в палате и коридоре лечебного учреждения, когда Сэм ввязывается в драку с тремя соперниками, несмотря на… отнявшиеся стараниями врача-ренегата обе руки. Но вершиной изобретательности воспринимается, безусловно, сцена кульминационной разборки в кафе, снятая в замедленном темпе (оператор Майкл Серезин установил частоту 240 кадров в секунду). Такому рапидному тревеллингу позавидовали бы и Брайан Де Пальма с Джоном Ву! Пока кинокамера движется вдоль барной стойки, происходит масса всего занятного… Если подходить к фабуле с бытовыми мерками или, напротив, с позиций анализа глубоких криминально-психологических драм (вроде тематически созвучной «Глории» /1980/ Джона Кассаветиса, где героиня Джины Роулендс спасала обречённого мальчишку-пуэрториканца), к кинематографистам возникнет масса вопросов. Однако уже заголовок подразумевает, что прежде всего прочего создатели предлагают именно накалённое докрасна зрелище – гремучую смесь взрывоопасных элементов. Пожалуй, этим и надлежало ограничиться, благо что «Пороховому коктейлю» обеспечено место среди стильных фильмов действия – вроде «Отчаянного» /1995/ Роберта Родригеса или «Пристрели их» /2007/ Майкла Дэвиса. Увы, Папушадо и Лавски не поставили вовремя точку (или многоточие), добавив под занавес явно избыточное морализаторство. Мысль о том, что прощать и отпускать с миром – лучше, чем мстить до последнего вздоха, и сама по себе не шибко оригинальна, а уж в контексте повествования… Пороховой коктейль не может медленно и печально тлеть – он должен взорваться так, чтобы зрители вжались в стоящие в кинозале кресла! _______ 1 – Приглашение Лины Хиди представляется резонным благодаря даже не партии Серсеи Ланнистер в эпической «Игре престолов» /2011-19/, а роли Сары Коннор.