Назад

Фильм Андрей Тарковский. Кино как молитва

Развернуть трейлер

Фильм «Андрей Тарковский. Кино как молитва» – это монолог великого режиссёра о своём кино, жизни и творческом поиске. В картине, собранной воедино сыном Тарковского, представлены уникальные, нигде ранее не публиковавшиеся материалы: записи лекций, дневниковые заметки, семейные видео, хроники со съёмок фильмов, интервью и встречи со зрителями.

Андрей Тарковский и его кинематограф – главные герои данного фильма. Режиссёр размышляет об искусстве и творческом предназначении, о религии и духовности своих фильмов, о судьбе художника и бесконечном поиске смысла человеческого существования. Помимо слов самого Андрея Тарковского в картине звучит поэзия его отца Арсения Тарковского, которая оказала огромное влияние на режиссёра и сформировала его восприятие мира и творчества.

«Кино как молитва» помогает зрителю понять, как гениальный режиссёр жил, думал и создавал свои произведения. Тарковский рефлексирует на тему своих работ, делится сомнениями и открытиями, приобретёнными на его долгом творческом пути, и этими размышлениями объясняет, почему он занимается именно кино. Всем поклонникам творчества Андрея Тарковского и любителям кинематографа советуем посмотреть фильм «Андрей Тарковский. Кино как молитва» в нашем онлайн-кинотеатре.

9,8

Рейтинг показывает сильные стороны фильма

Об ivi.рейтинге
9,8
недостаточно данных для вывода расширенного рейтинга
Подробнее об ivi.рейтинге
недостаточно данных для вывода расширенного рейтинга
Языки
Русский
Максимальное качество

Фактическое качество воспроизведения будет зависеть от возможностей  устройства и ограничений правообладателя

Сюжет

Осторожно, спойлеры

Туманное утро. Фотография спящего маленького мальчика.

Глава 1. Белый, белый день.

За кадром Арсениий Тарковский читает свои стихи. Видеоряд демонстрирует детские фотографии Андрея Тарковского, сцены из фильма «Зеркало» 1974 года.

Андрей Тарковский старший за кадром говорит: художник питается своим детством всю жизнь. И, конечно, огромную роль сыграло то, что мой отец был поэт. Это оказало большое влияние на мое творчество, у нас с отцом существовала какая-то бессознательная зависимость, связь. Хотя я был гораздо ближе с матерью, чем с отцом, что и показано в моем фильме «Зеркало». Мои первые воспоминания – когда мне было полтора года: дом, терраса, ступеньки и перила, огромный куст сирени. Под ним насыпан песок, там прохладно. Я катаю крышку от алюминиевой кастрюли по перилам, слышу шум, пугаюсь, прячусь под куст и смотрю сквозь ветки на небо, откуда этот шум раздается. Я вижу летящий аэроплан. Это было в 1933 году, а родился я в 1932 году. Тяжелые годы после войны я почти не помню, за исключением того, как в 1947 году я лежал в больнице. Это была память эмоциональной структуры, в которой воображение и фантазия имеют первостепенное значение. Мне было три года, когда отец ушел из семьи, после этого он появлялся у нас редко. Мы жили в Замоскворечье, этот дом я очень любил. Как-то отец пришел к нам поздно, мы уже спали, я слышал, как они с матерью ссорились на кухне. Он требовал, чтобы она отдала меня ему. Поэтому и появился этот эпизод в «Зеркале». Но я ни за что не пошел бы к нему, хотя и мечтал об этом. Жить с ним я бы не стал.

Маргарита Терехова в фильме «Зеркало» сидит на перекладине перил, курит папиросу. Тут же фотография матери Тарковского в той же позе.

Потом началась война. Вся тяжесть нашего быта легла на плечи матери. Она спасла нам с сестрой жизнь. Сделала все, чтобы мы получили образование. Я окончил музыкальную школу по классу рояля, школу живописи. Как она это смогла? Ведь условий никаких для этого не было. Если бы не мать – я не смог бы стать режиссером.

Глава 2. Начало.

Кадры из фильма «Каток и скрипка». Мальчик со скрипкой в футляре останавливается у витрины магазина, его можно увидеть в нескольких зеркалах.

Закадровый голос Андрея Тарковского: как представлять в фильме ощущения ребенка или женщины? Тогда я не мог еще это показать. Мне казалось, что дети мудрее взрослых, поэтому я хотел их привлечь в свои фильмы. Они соединяют наш мир с каким-то другим, трансцендентным, но скоро они эту связь утратят. Поэтому мне так важны детски роли. Ребенок все сумеет объяснить только одним своим присутствием. Если бы не было хрущевской оттепели, у меня бы не было той кинематографической карьеры, которая у меня сложилась. Это время было связано с большими надеждами, мы строили планы, видели перспективы, нас всех объединяло желание высказаться побыстрее, но очень скоро это прошло, наступило похмелье после пира. Картина «Иваново детство» 1962 года рассматривалась чиновниками как пацифистская, с отрицательным знаком. Было мнение, что война бывает справедливая и несправедливая, такая раскольниковская концепция. Но это фальшивая точка зрения. Все говорили, что в моей картине слишком силен антивоенный пафос, но там был заряд против смерти, против войны как таковой. Если речь идет о войне, то обычно говорят о жертвах. Но она всегда проиграна, просто потому, что мы в ней участвуем. История этой картины очень странная. На Мосфильме запустили фильм «Иван». Там стояло имя другого режиссера, больше половины фильма отсняли, большую часть денег истратили. Материал был настолько ужасен, что картину решили закрыть. Обращались к разным режиссерам, но все они отказались. Дошла очередь до меня, я тогда только окончил ВГИК. Я сказал, что прочитаю рассказа Богомолова, по которому снималась картина, но ни одного метра из снятого материла просматривать не стану, полностью поменяю актеров и операторов, перепишу сценарий, сделаю все заново. Мне сказали, что половина денег уже потрачена. Я сказал, что мне достаточно оставшихся средств, я буду работать, если мне дадут полную свободу. Фильм был воспринят хорошо, но я считаю, что он был не понят критиками. Это было такое юношеское сочинение молодого режиссера, поэтическое произведение. Сартр защищал картину, но это мнение было философское, он не оценил художественную составляющую, которая была важна для меня. Я ведь художник, а не философ. Так что защита эта оказалась для меня бесполезной.

Глава 3. Страсти по Андрею.

Кадры из фильма «Андрей Рублев» 1966 года. Закадровый голос Андрея Тарковского. Я быстро ощутил похолодание после оттепели. История моей второй картины, которую я начал в 1964 и закончил 1966 году, показывает этот период. Ее очень хорошо восприняли коллеги, я даже удивился тому, как все ее хвалили. Но она тут же была положена на полку, не выходила пять с половиной лет. Ее обвиняли в том, что она антиисторическая, но это абсолютная неправда. Мы старались быть точными во всем, что касается исторических фактов. Ее называли антирусской, потому что она якобы была сделана по западным образцам. Говорили о том, что главный герой картины чересчур индивидуалист, он противопоставляет себя окружающей его жизни. Но ведь он был монахом, он не мог не противопоставлять себя мирской жизни. Это был очень тяжелый этап жизни для меня. Настоящий поэт не может быть неверующим, этим и объясняется современный кризис культуры. Я даже не могу вспомнить, когда я поверил. Культура не может существовать без религии, именно религиозные взгляды сублимируются в культурные явления, и наоборот. Если человек нуждается в духовности – это выплескивается в произведениях искусства. Но от этого возрастет и количество несчастных, неудовлетворенных людей. Для меня это проблема не чисто личная, она связана для меня со всей нашей цивилизацией. Образ главного героя картины является неделимым, он обладает всеми атрибутами нашего мира. Художественный образ не нуждается в расшифровке. Если наш мир загадочен – то и его образ несет в себе загадку. Иконописный образ несет в себе внутренний смысл и символику, это чистая метафизика. Лучшие работы древних иконописцев – это медитация по поводу абсолюта. Высокий поэтический образ основан на натурализме. Если говорить о простоте образа, то это – прикосновение автора одной рукой к земле, а другой к некой запредельной сфере. Сознание человека – это одухотворенная материя. Нас обычно раздражает вся эта претенциозность, преувеличенная выразительность. Но символ – это нечто, не поддающееся расшифровке. Символ – это уже не искусство. Ведь искусство, это не шарада и не ребус. Если зритель начинает отгадывать его – образ себя исчерпывает. Искусство – это символ мира, в котором мы живем. Нет ни одной подписанной иконы, их создатели не считали себя художниками, они служили богу. Для них характерно отсутствие гордыни, человек должен чувствовать свою зависимость от создателя, иначе он превращается в животное. То есть искусство представляет собой отражение в зеркале способности к творчеству. В этом мы похожи на создателя, уподобляемся ему. Искусство – это одно из самых бескорыстных деяний. Его смысл – это молитва. И кино – это моя молитва. Долг человека – это служение. А искаженная идея превращается в борьбу за власть, за использование для себя служения других.

Глава 4. Возвращение.

Закадровый голос Андрея Тарковского старшего. Мы хотели сделать фильм по «Солярису» Станислава Лема, не совершая никакого путешествия. Русский человек – это часть природы, ее состояние оказывает воздействие на его характер.

Сцена из фильма. Персонаж Донатаса Баниониса стоит под дождем.

Голос Тарковского. Обычно мы природу из фильма вырезаем, но ведь мы не главные, природа важнее, мы лишь результаты ее эволюции. Пренебрегать ею преступно и глупо. Это единственное место, где нас ожидает ощущение правды.

Монолог персонажа Баниониса о любви.

Тарковский: люди представляют собой повод для любви. Чистилище дает нам возможность остыть от страданий.

Дом Тарковского в деревне Мясное. Тарковский: я очень любил этот дом, это больше, чем просто дом, это клиника, это все, что угодно. Я способен там написать книгу, сделать постройку. Этот дом делает из меня человека. Я мог бы прожить там всю свою жизнь, но при соблюдении одного условия: если я смогу уехать оттуда, куда захочу. Это прекрасный дом, мне больше ничего и не надо. Однажды он сгорел, я даже не поехал на него после этого смотреть, просто испугался. Мы ведь вложили в него душу. Продать его – это как изменить моей любимой жене Ларисе. Все, что происходит вокруг этого дома – настоящее чудо. Я выхожу на крыльцо, сажусь на ступеньки, и начинается кино. А когда Лариса живет в деревне, к ней прилетают птицы и садятся ей на голову. Меня спрашивают: что это за символ? Да просто плохому человеку птица на голову не сядет. И если этот дом у меня отнимут – не останется ничего.

Финальная сцена «Соляриса», аллюзия на возвращение блудного сына под музыку Баха.

Глава 5. Сквозь зеркало времени.

Голос Тарковского. Для Пруста время значит нечто большее, чем течение секунд и часов. А для русского человека время – это не проблема.

Купель в Пощупово Рязанской области.

Тарковский рассуждает о прозе писателей, связанной с их детскими воспоминаниями: Толстой и Гаршин. Это попытка расплатиться со своим прошлым, это всегда раскаяние. Моя картина «Зеркало» вызвала большие дискуссии, но я как-то услышал мнение о нем женщины, которая убирала кинозал после сеанса. Она сказала, что смысл фильма в том, что человек заболел, испугался смерти и того, сколько он гадостей сделал в жизни, а потом решил исправиться. Простая женщина – а так четко сформулировала главную идею фильма. Если бы меня спросили, что объединяет «Иваново детство», «Андрея Рублева» и «Солярис», я бы сказал, что это желание разрабатывать характеры людей, которые находятся в состоянии душевного неравновесия. Они могут сломаться или укрепиться в своей вере, жизненных принципах.

Я пытался смонтировать «Зеркало», как это было задумано, но у меня ничего не получилось. По сценарию все было не так. Была бесконечная перестановка эпизодов, я уже дошел до полного отчаяния. Но в результате 19-й вариант монтажа стал окончательным. Драматургия в литературном смысле этого слова фильму не подходила. Кинообраз является состоянием поэтическим, он формируется без буквальности, бытовой последовательности. Специфика кино в том, что оно призвано зафиксировать время в его философском смысле. Кино – это искусство, фиксирующее время, это матрица времени. Для него определяющим является проблема ритма, длины и темпа. Леонардо нельзя назвать художником, он поэт в живописи. Также нельзя назвать Баха музыкантом, Шекспира драматургом, а Толстого прозаиком. Все они – поэты. Кино имеет свой поэтический смысл, это часть вселенной, которая до сих пор не понята. Роль художника в современном обществе колоссальна. Это совесть общества. Чем меньше возможностей выразить себя в творчестве, тем скорее общество становится бездуховным. С исчезновением последнего поэта жизнь потеряет всякий смысл. Я никогда не осмелился бы попросить отца написать стихи для моего фильма. Но однажды он мне сказал: ты ведь не кино снимаешь. И мне от этого стало легче.

Глава 6. В лабиринте зоны.

Тарковский: я не знаю другой страны, кроме России, где было бы столько талантливых людей. Но есть проблема свободы. Это не права, их можно отнять. А свободу отнять невозможно. Шекспир вложил в уста Гамлета слова: заключите меня в скорлупе ореха, и я почувствую себя властителем вселенной. То есть проблема свободы носит личный характер. В местах, не свободных политически, иногда встречаешь абсолютно свободных людей и наоборот – в демократических сообществах бывают совершенно не свободные люди. Гамлет – лучшее поэтическое и драматическое произведение, в нем поднята самая важная проблема, которая будет существовать всегда. Трагедия Гамлета не в том, что он гибнет физически, а в том, что он обрекает себя на смерть для того, чтобы вправить этот вывихнутый век.

Без свободы творчества не существует искусства. Если в произведении чувствуется отсутствие свободы – оно не состоялось. В 20 веке художники пытались продемонстрировать свое присутствие, выразить его жестом. А я бы хотел следующий свой фильм сделать более сухим и аскетичным. Художник не должен суетиться и заикаться. Картину «Сталкер» я считаю своей наиболее удачной работой. Он сделан достаточно просто, я использовал немного изобразительных средств. Для меня это история о человеке, который терпит поражение. Но как идеалист он остается рыцарем во имя достижения духовных целей. Он подобно Дон Кихоту и князю Мышкину – идеальный персонаж, который терпит поражение в реальном мире. В этой работе выражена сила слабого человека. Его действия могут быть абсурдными, но непрактичность поступков – это признак духа. Я готов дать абсолютную свободу актеру, если он еще до начала съемок даст согласие на мою концепцию. В противном случае – я совершенно невыносимый режиссер.

Тарковский разговаривает на съемках с Алисой Фрейндлих.

Глава 7. У истоков ностальгии.

Тарковский: ностальгия – чувство тотальное, это чувство можно испытывать даже в абсолютно счастливом доме. Человека формирует любовь, способность к жертве. В фильме «Ностальгия», над которым я работал с 1978 по 1981 год, герой страдает от невозможности быть другом для всех. Он не может пробыть хотя бы еще несколько дней в этой стране, он утверждает, что нужно разрушить границы, чтобы все жили свободно. Он страдает от тотальной неустроенности, не может реализовать свое сострадание. Это чисто русская идея. Я понял, что руководство советского кино не считает меня советским режиссером, когда оно прислало в каннское жюри человека, целью которого было разрушить мой успех. Это был Сергей Бондарчук. Я не понимаю, чем было продиктовано такое желание, ведь мой фильм был о невозможности советского интеллигента жить на Западе. Я не ожидал со стороны земляков такого предательского удара в спину. Поэтому я вынужден был остаться. Это было очень тяжелым решением для меня. Если в течение 20 лет мне удалось сделать пять картин в Москве, то теперь, после скандала в Каннах, мне стало ясно: мне не удастся там сделать больше ничего. Очень грустно ощущать себя оторванным от своих зрителей, от родины, это огромная драма.

Глава 8. В преддверии апокалипсиса.

Показано место паломничества Тарковского в Порто-Нова в Италии.

Тарковский: Апокалипсис – самое великое поэтическое произведение, созданное на Земле. Это феномен, выражающий все законы, поставленные человеку свыше. Духовно мы оказались развиты меньше, чем материально. За это и расплачиваемся. Если человечество погибнет – значит процесс его развития был не гармоничным. Человек защищался от мира вместо того, чтобы раствориться в нем. В последнее время жизнь наталкивает нас на мысль, что есть смысл спасаться персонально. Сейчас перспектив нет, идея мирового зла – та же атомная бомба. Но дело даже не в войне, мы уничтожаем экологические ниши, в которых сами же и обитаем. Проблема творчества и спасения становится все более актуальной, главное – успеть это сделать. Под духовностью я понимаю интерес человека к смыслу жизни. Если человек задал себе этот вопрос – он уже не может опуститься ниже этого уровня и будет развиваться. А кто такого вопроса себе не задал – является личностью бездуховной. Художник, которого не занимает эта проблема, не является реалистом. Смысл жизни – возвысить свой духовный уровень. В моем понимании зло и дьявол – это отсутствие добра и бога. Зло и добро человек несет в себе. Цель нашего существования – победить в себе зло. Но самое ужасное, это когда человек борется со злом не внутри себя, а внутри других.

Швеция. Кадры из фильма «Жертвоприношение».

Тарковский. «Жертвоприношение» логически вытекает из «Ностальгии». Но образ главного героя приобретает здесь новые черты. Это фильм о личной ответственности человека перед событиями, которые на него надвигаются. Зачастую мы передоверяем эту задачу политикам. Этот фильм – притча об истории одной семьи. Чем больше торжествует зло – тем больше оснований для создания произведений искусства. Искусство – это молитва, она выражает надежду. Все, что строится не на духовном уровне – не имеет отношения к искусству.

В чем я вижу сегодня надежду? Только в России. Конец цивилизации может наступить раньше, чем упадет первая бомба. Это произойдет тогда, когда умрет последний человек, который верит в Создателя. Тогда люди превратятся в стадо животных. В России больше признаков духовного возрождения.

Эпилог. Вечное возвращение.

Было время, когда я мог назвать имена людей, которых я считал своими учителями. Все они были блаженными, отчасти безумными: Брессон, Леонардо, Бах, Толстой. Они сумасшедшие. Они ничего не выискивали у себя в голове, они были одержимыми. Они меня пугают и вдохновляют. Творчество объяснить невозможно. Чудо необъяснимо. Это бог.

Последний дом Тарковского во Флоренции.

Тарковский. Я не боюсь смерти, она меня не пугает. Страшно только физическое страдание. Но ощущение безысходности и конечности бытия может дать свободу.

Демонстрируются фотографии, иллюстрирующие жизнь Андрея Тарковского в обратном хронологическом порядке. За кадром звучат стихи Арсения Тарковского в исполнении автора.

Оформить подписку