А это же самое то - написать как раз в канун Дня влюблённых рецензию на новый американский фильм «Сирано», который является вольным переложением знаменитой пьесы «Сирано де Бержерак» французского драматурга Эдмона Ростана. Лента английского режиссёра Джо Райта ещё является экранной версией театральной постановки Эрики Шмидт, также написавшей сценарий, и там немало музыкальных и даже танцевальных номеров, в том числе в исполнении снимавшихся актёров, двое из которых перешли из сценического варианта, впервые представленного в США в 2018 году. Это Хейли Беннет в роли Роксаны, но прежде всего - Питер Динклейдж, многим хорошо известный по очень популярному сериалу «Игра престолов».
Именно идея пригласить в качестве Сирано не лицедея с накладным острым носом, а весьма низкорослого (уж не будем называть его карликом) представителя актёрской профессии, стала наиболее необычной в интерпретации заглавного персонажа из общепризнанной комедии, образ которого воплощали в театре и кино немало прославленных исполнителей. Физическая некондиционность (иначе не скажешь, наверно), резко контрастирующая с большим талантом, приобрела в случае с Динклейджем особый смысл. Тот, кто остро чувствует своё внешнее несоответствие канонам красоты и вообще досужим представлениям о «нормальном человеческом облике», с лихвой компенсирует этот природный изъян более важным даром исключительного творца.
Возможно, приходящее на ум сопоставление с давним сказочным мотивом «красавица и чудовище» здесь оказывается всё-таки напрасным, хотя сцена предфинального страстного поцелуя Роксаны и Сирано в фильме Райта вполне способна натолкнуть на подобные ассоциации. Но ведь помимо обнаруженного красавицей в чудовище огромного богатства человеческой души и редкостной самоотречённости во имя любви чрезвычайно значимо как раз талантливое и столь восхищающее сердце девушки проявление нежных чувств. Оно облачено в упоительно звучащие для неё слова, которые Роксана до поры до времени произносит сама, перечитывая любовные послания якобы от Кристиана, а потом хочет их услышать непосредственно от него.
И вот тут возникает довольно неожиданный поворот, замечаемый далеко не всегда при трактовке классической пьесы Ростана. Категорическая неспособность Кристиана лично высказать те сокрушительные эмоции, которые он испытывает к своей возлюбленной, связана не только с «творческой беспомощностью», из-за чего он просто вынужден прибегнуть к помощи Сирано, блестяще владеющего словом и на бумаге, и в собственной речи. Увы, немало людей, даже одарённых в поэтическом плане или изначально умеющих сочинять прекрасные и поистине волнующие письма, как-то теряются и сникают в тот выпавший на счастье удивительный момент, когда надо признаться в любви так восторженно и изумительно, чтобы избранница ощутила неизъяснимую красоту этих слов.
Нельзя сказать, что картина Джо Райта, который косвенно поёт гимн во славу своей возлюбленной, американской актрисы Хейли Беннет, уже родившей от него ребёнка, отвечает всем необходимым качествам очень талантливого переложения на язык кино одного из безусловных хитов мировой драматургии. Его версия получилась неровной - то воспаряющей, то падающей ниц, словно в ряде сцен вместо Сирано, редкостно способного высказать собственное сердце, выступает его эрзац Кристиан.
А это же самое то - написать как раз в канун Дня влюблённых рецензию на новый американский фильм «Сирано», который является вольным переложением знаменитой пьесы «Сирано де Бержерак» французского драматурга Эдмона Ростана. Лента английского режиссёра Джо Райта ещё является экранной версией театральной постановки Эрики Шмидт, также написавшей сценарий, и там немало музыкальных и даже танцевальных номеров, в том числе в исполнении снимавшихся актёров, двое из которых перешли из сценического варианта, впервые представленного в США в 2018 году. Это Хейли Беннет в роли Роксаны, но прежде всего - Питер Динклейдж, многим хорошо известный по очень популярному сериалу «Игра престолов». Именно идея пригласить в качестве Сирано не лицедея с накладным острым носом, а весьма низкорослого (уж не будем называть его карликом) представителя актёрской профессии, стала наиболее необычной в интерпретации заглавного персонажа из общепризнанной комедии, образ которого воплощали в театре и кино немало прославленных исполнителей. Физическая некондиционность (иначе не скажешь, наверно), резко контрастирующая с большим талантом, приобрела в случае с Динклейджем особый смысл. Тот, кто остро чувствует своё внешнее несоответствие канонам красоты и вообще досужим представлениям о «нормальном человеческом облике», с лихвой компенсирует этот природный изъян более важным даром исключительного творца. Возможно, приходящее на ум сопоставление с давним сказочным мотивом «красавица и чудовище» здесь оказывается всё-таки напрасным, хотя сцена предфинального страстного поцелуя Роксаны и Сирано в фильме Райта вполне способна натолкнуть на подобные ассоциации. Но ведь помимо обнаруженного красавицей в чудовище огромного богатства человеческой души и редкостной самоотречённости во имя любви чрезвычайно значимо как раз талантливое и столь восхищающее сердце девушки проявление нежных чувств. Оно облачено в упоительно звучащие для неё слова, которые Роксана до поры до времени произносит сама, перечитывая любовные послания якобы от Кристиана, а потом хочет их услышать непосредственно от него. И вот тут возникает довольно неожиданный поворот, замечаемый далеко не всегда при трактовке классической пьесы Ростана. Категорическая неспособность Кристиана лично высказать те сокрушительные эмоции, которые он испытывает к своей возлюбленной, связана не только с «творческой беспомощностью», из-за чего он просто вынужден прибегнуть к помощи Сирано, блестяще владеющего словом и на бумаге, и в собственной речи. Увы, немало людей, даже одарённых в поэтическом плане или изначально умеющих сочинять прекрасные и поистине волнующие письма, как-то теряются и сникают в тот выпавший на счастье удивительный момент, когда надо признаться в любви так восторженно и изумительно, чтобы избранница ощутила неизъяснимую красоту этих слов. Нельзя сказать, что картина Джо Райта, который косвенно поёт гимн во славу своей возлюбленной, американской актрисы Хейли Беннет, уже родившей от него ребёнка, отвечает всем необходимым качествам очень талантливого переложения на язык кино одного из безусловных хитов мировой драматургии. Его версия получилась неровной - то воспаряющей, то падающей ниц, словно в ряде сцен вместо Сирано, редкостно способного высказать собственное сердце, выступает его эрзац Кристиан.