История в стихах о том, как девушка пыталась победить смерть благодаря силе своей любви. Это сильнее, чем «Фауст» Гете? Смотрите экранизацию моноспектакля актера Саши Петрова «Планета Максимус», чтобы получить ответ на этот вопрос.
Иногда неверное представление человека о своем предназначении приносит самые ужасающие результаты. Вот, например, одному австрийскому художнику средних способностей вовремя не объяснили, что политика – это не его стезя. В результате мир получил Хрустальную ночь, Гернику, Освенцим, Сталинград и Нюрнбергский процесс.
Одному российскому актеру средних способностей почему-то до сих пор никто не сообщил, что его нельзя назвать режиссером даже в шутку. И теперь Саша Петров обрушивает на головы ни в чем не повинной публики уже второй свой моноспектакль. Масштабы бедствия, конечно, чуть поменьше, чем при бомбардировке Дрездена (пара инфарктов шибко впечатлительных театралов, не более того), но хотелось бы не столь сурового отношения к соотечественникам. Будем надеяться, что Петров последует чеканному латинскому принципу tertium non datur, и третьей попытки массового обрушения народной психики не последует.
Постановка моноспектакля организована на высочайшем техническом уровне. Все признаки современного театрального перформанса налицо: сложносочиненные цветовые решения, филигранно модулированные продвинутыми программами; модернистские декорации как в реале, так и на специальных движущихся экранах; изобретательные акустические эффекты и саундтрек на самом космическом уровне (огромный респект группе Ocean Jet). И ради чего вся эта красота?
Первой на сцену выходит Екатерина Чаннова, исполнившая роль Кати, подруги Макса, человека, с которым Петров был очень близок. Он умер от рака, Катя находилась рядом до его последнего вздоха. Памяти Макса и посвящен спектакль.
Девушка говорит о любви. Что именно она думает по данному поводу – сказать сложно. Монументальные акустические эффекты напрочь забивают речь актрисы, которая, судя по всему, страдает тяжелым расстройством дикции и располагает чрезвычайно слабыми связками. Но по контексту ясно: очень барышня убивается. Любила сильно, вызывает сочувствие зрителей.
Потом на сцену выходит ОН. Петров притаранил коробку с надписью «Хрупкое». Он достает оттуда толстенную пачку бумаги и начинает читать напечатанные на них вирши собственного изготовления. Аудио-изыски, как на грех, удаляются со сцены походкой тени отца Гамлета и, к огромному сожалению истинных ценителей поэзии, теперь можно расслышать каждое слово моно-исполнителя. Навалял этого добра Петров уже столько, что хватило бы на полноценный баттл парочки очень выносливых рэперов. Но Саше почему-то не подсказали, что ворох глагольных рифм еще туда-сюда за текстА сойдет, но уж никак не позволит ему мимикрировать хотя бы под эпигона Маяковского. Какой-то очень нехороший человек подсунул парню «Облако в штанах», и ему этого хватило уже на два моноспектакля: волна графомании стремительным домкратом обрушилась на бедолагу. При этом учтите: онжеактер! Значит, может читать «с выражением», как в школе Марьванна учила.
Первые минут десять Саша монотонно тараторит свое творчество, в котором много теплоты (говорится о шарфах, свитерах и прочих душегрейных предметах одежды). Затем исполнитель решает поднять накал собственных страстей. И вот он, потрясая нательным крестом поверх водолазки, зачитывает откровение о том, что Бог душу Христа как штаны постирал (снова пепел «Облака в штанах» осиновым колом стучит в Сашино сердце; простите дурацкую метафору, петростихотворения – штука токсичная).
И, наконец, начинается фирменная истерика Александра Петрова: он орет во весь голос, корчится, гримасничает, обуреваемый нешуточными аффектами. Снова ему не объяснили: если у исполнителя начисто отсутствует харизма, тут хоть эпилептический припадок устраивай, даже пена изо рта не поможет, заветы Станиславского такому клоуну поверить не разрешают. Обычными словами русского языка невозможно в полной мере передать ощущения, которые охватывают человека, наделенного хотя бы толикой художественного вкуса, при звуках Петровой лиры. Потому небольшое, но совершенно необходимое отступление.
Недавно состоялась смена лидера в гонке за звание самого чудовищного глагола русского языка. «Отсрачивать» и «распогаживаться» вынуждены очистить высшую ступень пьедестала позора. Теперь его занимает слово, изобретенное одним ученым доцентом, соотечественником многих достойных людей, чьи фамилии заканчиваются на «-ян». Описывая манипуляции, производимые ЦАХАЛ над обитателями сектора Газа, сей почтенный муж употребил глагол «выбамбливают». Изящное чередование корневых гласных – и вот какое чудо в русском языке случилось! Так что теперь поклонники могут обратиться к своему любимцу: «Твои стихи, Петров, выбамбливают душу!».
Как видите, «Планета Максимус» способна доставить человеку хотя бы небольшое и даже слегка извращенное удовольствие. Если серьезно: фильм все же нельзя назвать абсолютно провальным. Нужно только вычеркнуть тошнотворно-пафосный финал, где автор норовит изобразить себя помесью Христа с Офелией, и тогда можно признать, что концовка получилась не без приятности.
Музыкальная композиция Ocean Jet заставляет почти забыть весь ужас происходившего на сцене до сих пор. А потом и сам Петров делает почти невозможное: он прекращает истерить, выпрыгивать облаком из собственных штанов, и просто рассказывает о своем друге, о его любви и смерти. Спокойно, без дурно зарифмованного лихорадочного пафоса. Вот только тогда начинаешь ему верить: действительно, мир покинул очень хороший человек. Печально. Будем надеяться, что Макс оказался там, где чисто и светло.
А господину Петрову можно лишь пожелать добиться чуть большей адекватности в поисках трезвой самооценки. Если вас снова осенит идея – найдите настоящего режиссера, с опытом работы по специальности, реального сценариста и возьмите пару уроков актерского мастерства у профессионального преподавателя. Как говорится, не в свои сани усаживаться не стоит.
История в стихах о том, как девушка пыталась победить смерть благодаря силе своей любви. Это сильнее, чем «Фауст» Гете? Смотрите экранизацию моноспектакля актера Саши Петрова «Планета Максимус», чтобы получить ответ на этот вопрос. Иногда неверное представление человека о своем предназначении приносит самые ужасающие результаты. Вот, например, одному австрийскому художнику средних способностей вовремя не объяснили, что политика – это не его стезя. В результате мир получил Хрустальную ночь, Гернику, Освенцим, Сталинград и Нюрнбергский процесс. Одному российскому актеру средних способностей почему-то до сих пор никто не сообщил, что его нельзя назвать режиссером даже в шутку. И теперь Саша Петров обрушивает на головы ни в чем не повинной публики уже второй свой моноспектакль. Масштабы бедствия, конечно, чуть поменьше, чем при бомбардировке Дрездена (пара инфарктов шибко впечатлительных театралов, не более того), но хотелось бы не столь сурового отношения к соотечественникам. Будем надеяться, что Петров последует чеканному латинскому принципу tertium non datur, и третьей попытки массового обрушения народной психики не последует. Постановка моноспектакля организована на высочайшем техническом уровне. Все признаки современного театрального перформанса налицо: сложносочиненные цветовые решения, филигранно модулированные продвинутыми программами; модернистские декорации как в реале, так и на специальных движущихся экранах; изобретательные акустические эффекты и саундтрек на самом космическом уровне (огромный респект группе Ocean Jet). И ради чего вся эта красота? Первой на сцену выходит Екатерина Чаннова, исполнившая роль Кати, подруги Макса, человека, с которым Петров был очень близок. Он умер от рака, Катя находилась рядом до его последнего вздоха. Памяти Макса и посвящен спектакль. Девушка говорит о любви. Что именно она думает по данному поводу – сказать сложно. Монументальные акустические эффекты напрочь забивают речь актрисы, которая, судя по всему, страдает тяжелым расстройством дикции и располагает чрезвычайно слабыми связками. Но по контексту ясно: очень барышня убивается. Любила сильно, вызывает сочувствие зрителей. Потом на сцену выходит ОН. Петров притаранил коробку с надписью «Хрупкое». Он достает оттуда толстенную пачку бумаги и начинает читать напечатанные на них вирши собственного изготовления. Аудио-изыски, как на грех, удаляются со сцены походкой тени отца Гамлета и, к огромному сожалению истинных ценителей поэзии, теперь можно расслышать каждое слово моно-исполнителя. Навалял этого добра Петров уже столько, что хватило бы на полноценный баттл парочки очень выносливых рэперов. Но Саше почему-то не подсказали, что ворох глагольных рифм еще туда-сюда за текстА сойдет, но уж никак не позволит ему мимикрировать хотя бы под эпигона Маяковского. Какой-то очень нехороший человек подсунул парню «Облако в штанах», и ему этого хватило уже на два моноспектакля: волна графомании стремительным домкратом обрушилась на бедолагу. При этом учтите: онжеактер! Значит, может читать «с выражением», как в школе Марьванна учила. Первые минут десять Саша монотонно тараторит свое творчество, в котором много теплоты (говорится о шарфах, свитерах и прочих душегрейных предметах одежды). Затем исполнитель решает поднять накал собственных страстей. И вот он, потрясая нательным крестом поверх водолазки, зачитывает откровение о том, что Бог душу Христа как штаны постирал (снова пепел «Облака в штанах» осиновым колом стучит в Сашино сердце; простите дурацкую метафору, петростихотворения – штука токсичная). И, наконец, начинается фирменная истерика Александра Петрова: он орет во весь голос, корчится, гримасничает, обуреваемый нешуточными аффектами. Снова ему не объяснили: если у исполнителя начисто отсутствует харизма, тут хоть эпилептический припадок устраивай, даже пена изо рта не поможет, заветы Станиславского такому клоуну поверить не разрешают. Обычными словами русского языка невозможно в полной мере передать ощущения, которые охватывают человека, наделенного хотя бы толикой художественного вкуса, при звуках Петровой лиры. Потому небольшое, но совершенно необходимое отступление. Недавно состоялась смена лидера в гонке за звание самого чудовищного глагола русского языка. «Отсрачивать» и «распогаживаться» вынуждены очистить высшую ступень пьедестала позора. Теперь его занимает слово, изобретенное одним ученым доцентом, соотечественником многих достойных людей, чьи фамилии заканчиваются на «-ян». Описывая манипуляции, производимые ЦАХАЛ над обитателями сектора Газа, сей почтенный муж употребил глагол «выбамбливают». Изящное чередование корневых гласных – и вот какое чудо в русском языке случилось! Так что теперь поклонники могут обратиться к своему любимцу: «Твои стихи, Петров, выбамбливают душу!». Как видите, «Планета Максимус» способна доставить человеку хотя бы небольшое и даже слегка извращенное удовольствие. Если серьезно: фильм все же нельзя назвать абсолютно провальным. Нужно только вычеркнуть тошнотворно-пафосный финал, где автор норовит изобразить себя помесью Христа с Офелией, и тогда можно признать, что концовка получилась не без приятности. Музыкальная композиция Ocean Jet заставляет почти забыть весь ужас происходившего на сцене до сих пор. А потом и сам Петров делает почти невозможное: он прекращает истерить, выпрыгивать облаком из собственных штанов, и просто рассказывает о своем друге, о его любви и смерти. Спокойно, без дурно зарифмованного лихорадочного пафоса. Вот только тогда начинаешь ему верить: действительно, мир покинул очень хороший человек. Печально. Будем надеяться, что Макс оказался там, где чисто и светло. А господину Петрову можно лишь пожелать добиться чуть большей адекватности в поисках трезвой самооценки. Если вас снова осенит идея – найдите настоящего режиссера, с опытом работы по специальности, реального сценариста и возьмите пару уроков актерского мастерства у профессионального преподавателя. Как говорится, не в свои сани усаживаться не стоит.