Успешная и вроде бы счастливая женщина отправляется на свидание со своим далеким прошлым. Она встречается с человеком, с которым ее связывали тесные отношения. И что из этого вышло? Смотрите фильм «Нина» с Юлией Перисельд в главной роли.
Всем известно выражение «роковая женщина». А куда подевались роковые мужчины? Как-то даже обидно становится. Актер Евгений Цыганов давно борется за равноправие, на его счету уже немало ролей, которые вполне заслуживают несуществующего пока титула l'homme fatal. Таков его Руслан, герой фильма «Нина».
История о четырех разбитых вдребезги сердцах. Нина (роль исполнила Юлия Перисельд) – внешне вполне успешная столичная дама. Прекрасный муж, замечательный сынишка, уютный дом. И тут – звонок из прошлого. Руслан, давний возлюбленный, просит навестить его в Тбилиси. Жить ему осталось недолго, серьезные проблемы с сердцем. Надо бы попрощаться. Исполняя волю умирающего, Нина устремляется в Закавказье. Там, как водится, короткие встречи и долгие проводы. Руслан грубо домогается своей давней пассии, та ведет себя слегка дифференцированно, разделяя свои пристрастия между тремя мужчинами (возникает еще и местный персонаж по имени Лери, торговец чурчхелой, внук бабушки Норы и владелец пса Гочи). Все это на фоне влажных трущобных городских пейзажей, под звуки разнообразных грузинских песнопений.
Суть происходящего понять не очень просто, ткань повествования состоит из ветхих лоскутков смутных воспоминаний, о которых зритель может судить по взглядам, жестам и отрывочным репликам персонажей. Все, что можно понять – Юлия сторонница самых возвышенных и страшно запутанных отношений. Красиво, невнятно и, разумеется, абсолютно артхаусный финал, долженствующий принести авторам фильма заслуженный успех на каком-нибудь третьестепенном фестивале.
Перисельд и Цыганов могли бы, даже играя вполнакала, на одной актерской харизме вытянуть этот продукт эпигонского оммажа Андрею Тарковскому (вспомните его влажные итальянские руины из «Ностальгии»), если бы не работа с камерой, которая делает зрелище в буквальном смысле несмотрибельным. Прием расфокусировки заднего плана выходит за любые разумные рамки. Героиня выходит на балкон в номере отеля. Перед ней открывается, вероятно, живописный пейзаж грузинской столицы. Но мы видим только затылок Нины, все остальное великолепие – размытая картинка, доступная близорукому человеку, забывшему надеть очки. Приятель сообщает Нине, что перед ним – его любимая церковь. Та заходит внутрь, но вместо интерьеров храма нам опять же показывают размытые пятна. Героиня слушает духовные песнопения, по ее лицу текут слезы. Откуда этот экстаз? Визуальный эффект от созерцания фресок должен дополнять акустические пассажи весьма среднего качества. Или даме просто соринка в глаз попала? И так – постоянно. Хочется сказать оператору: если вы непременно хотите сконцентрировать внимание зрителя на крупных планах героев – дайте нам их лица в полный экран, зачем засорять периферию кадра каким-то визуальным мусором?
Впрочем, скорее всего, авторы картины просто забыли прихватить с собой в кавказскую командировку все свои оптические протезы, а потому решили, что зрителям тоже необходимо почувствовать себя инвалидами по зрению.
Успешная и вроде бы счастливая женщина отправляется на свидание со своим далеким прошлым. Она встречается с человеком, с которым ее связывали тесные отношения. И что из этого вышло? Смотрите фильм «Нина» с Юлией Перисельд в главной роли. Всем известно выражение «роковая женщина». А куда подевались роковые мужчины? Как-то даже обидно становится. Актер Евгений Цыганов давно борется за равноправие, на его счету уже немало ролей, которые вполне заслуживают несуществующего пока титула l'homme fatal. Таков его Руслан, герой фильма «Нина». История о четырех разбитых вдребезги сердцах. Нина (роль исполнила Юлия Перисельд) – внешне вполне успешная столичная дама. Прекрасный муж, замечательный сынишка, уютный дом. И тут – звонок из прошлого. Руслан, давний возлюбленный, просит навестить его в Тбилиси. Жить ему осталось недолго, серьезные проблемы с сердцем. Надо бы попрощаться. Исполняя волю умирающего, Нина устремляется в Закавказье. Там, как водится, короткие встречи и долгие проводы. Руслан грубо домогается своей давней пассии, та ведет себя слегка дифференцированно, разделяя свои пристрастия между тремя мужчинами (возникает еще и местный персонаж по имени Лери, торговец чурчхелой, внук бабушки Норы и владелец пса Гочи). Все это на фоне влажных трущобных городских пейзажей, под звуки разнообразных грузинских песнопений. Суть происходящего понять не очень просто, ткань повествования состоит из ветхих лоскутков смутных воспоминаний, о которых зритель может судить по взглядам, жестам и отрывочным репликам персонажей. Все, что можно понять – Юлия сторонница самых возвышенных и страшно запутанных отношений. Красиво, невнятно и, разумеется, абсолютно артхаусный финал, долженствующий принести авторам фильма заслуженный успех на каком-нибудь третьестепенном фестивале. Перисельд и Цыганов могли бы, даже играя вполнакала, на одной актерской харизме вытянуть этот продукт эпигонского оммажа Андрею Тарковскому (вспомните его влажные итальянские руины из «Ностальгии»), если бы не работа с камерой, которая делает зрелище в буквальном смысле несмотрибельным. Прием расфокусировки заднего плана выходит за любые разумные рамки. Героиня выходит на балкон в номере отеля. Перед ней открывается, вероятно, живописный пейзаж грузинской столицы. Но мы видим только затылок Нины, все остальное великолепие – размытая картинка, доступная близорукому человеку, забывшему надеть очки. Приятель сообщает Нине, что перед ним – его любимая церковь. Та заходит внутрь, но вместо интерьеров храма нам опять же показывают размытые пятна. Героиня слушает духовные песнопения, по ее лицу текут слезы. Откуда этот экстаз? Визуальный эффект от созерцания фресок должен дополнять акустические пассажи весьма среднего качества. Или даме просто соринка в глаз попала? И так – постоянно. Хочется сказать оператору: если вы непременно хотите сконцентрировать внимание зрителя на крупных планах героев – дайте нам их лица в полный экран, зачем засорять периферию кадра каким-то визуальным мусором? Впрочем, скорее всего, авторы картины просто забыли прихватить с собой в кавказскую командировку все свои оптические протезы, а потому решили, что зрителям тоже необходимо почувствовать себя инвалидами по зрению.