Если честно, то меня редко потрясает фильм, в котором ставятся социальные вопросы и не делается попыток решения чисто художественных задач. Но время от времени такие фильмы появляются в поле зрения. В конце концов, задача искусства состоит в том числе и в постановке собственно проблемы. В данном случае проблема наболевшая и знакомая каждому человеку, у которого есть дети. В этот раз заставил задуматься об очень многом фильм “Грань” (Испания, 2010) .
Фильм предваряет сообщение, что история основана на реальных событиях. Меня всегда пугают такие сообщения: это означает, что сюжет несколько за гранью (извиняюсь за тавтологию) разумного, но тем не менее вполне реален. После текстового собщения следует холодный голос диктора, который рассказывает, что XXI век – век расцвета применения различных техник манипуляций человеческим сознанием и поведением, которым (техникам) всё чаще подвергаются все – в том числе и сидящие перед экраном. Не знаю, насколько правдива история, рассказанная авторами фильма, но если хоть десятая часть того, что происходило на экране, правда, то будущее человечества зависит отнюдь не от ядерной войны. Всё будет тише, благостнее, но результаты гораздо более плачевны при внешне благопристойной обстановке.
Режиссёр фильма Ксави Хименес скупыми средствами рисует ужас замкнутого мира интерната, а фактически тюрьмы для подростков. Кадры пребывания в СИМКА меняют друг друга быстро, резко, поражая однообразием происходящего. В кадре нет ничего округлого (кроме разве что стриженных голов подростков), всё геометрически заострено, расчерчено, кадр как бы поделён на какие-то зоны, чаще всего пространство как будто разрезано пополам. Все самые страшные моменты наказаний происходят в полутьме, зрителя должно пугать не процесс издевательства, а сам факт издевательского наказания за просто усмешку не вовремя, за еду без аппетита и прочую ерунду, которая в принципе происходит с каждым человеком в его обычной жизни. Но тут всё выходящее за рамки устава этого узаконенного сумасшедшего дома карается очередным актом подавления. Во время просмотра фильма постоянно бьётся мысль: неужели это правда? Неужели подобная методика подавления агрессии может использоваться в государственном масштабе, пусть и в порядке эксперимента?
Значит, государству это нужно? А родителям? Подавленный и находящийся в прострации после “перевоспитания” отпрыск – это лучше, чем он же после того, как обкурился до этой же самой прострации? А чем? А может быть, правы те же преподаватели-садисты, которые говорят родителям: “Всё начинается у вас в семье”? Может быть, действительно в погоне за карьерой, достатком, пусть для блага своих же детей, и кроется детское одиночество, их ощущение покинутости и отчуждённости от собственных родителей. Может быть, как в случае с Франом, надо просто откровенно поговорить с подростком, а не требовать от него мгновенного послушания.
Сложные вопросы, на которые нет однозначного ответа и которые не решить с наскока. Слышала много отзывов: “Вот так их надо воспитывать, будут знать”. Тем более, что Фран действительно резко изменился, от былых “геройств” не осталось и следа. Но какой ценой? Если он и будет социально адаптированным членом общества, означает ли это, что он будет любить и уважать это самое общество? И можно ли построить что-то действительно ценное и крепкое, замесив строительный раствор на страхе? Вопросы, вопросы, вопросы… А кто ответит?
Если честно, то меня редко потрясает фильм, в котором ставятся социальные вопросы и не делается попыток решения чисто художественных задач. Но время от времени такие фильмы появляются в поле зрения. В конце концов, задача искусства состоит в том числе и в постановке собственно проблемы. В данном случае проблема наболевшая и знакомая каждому человеку, у которого есть дети. В этот раз заставил задуматься об очень многом фильм “Грань” (Испания, 2010) . Фильм предваряет сообщение, что история основана на реальных событиях. Меня всегда пугают такие сообщения: это означает, что сюжет несколько за гранью (извиняюсь за тавтологию) разумного, но тем не менее вполне реален. После текстового собщения следует холодный голос диктора, который рассказывает, что XXI век – век расцвета применения различных техник манипуляций человеческим сознанием и поведением, которым (техникам) всё чаще подвергаются все – в том числе и сидящие перед экраном. Не знаю, насколько правдива история, рассказанная авторами фильма, но если хоть десятая часть того, что происходило на экране, правда, то будущее человечества зависит отнюдь не от ядерной войны. Всё будет тише, благостнее, но результаты гораздо более плачевны при внешне благопристойной обстановке. Режиссёр фильма Ксави Хименес скупыми средствами рисует ужас замкнутого мира интерната, а фактически тюрьмы для подростков. Кадры пребывания в СИМКА меняют друг друга быстро, резко, поражая однообразием происходящего. В кадре нет ничего округлого (кроме разве что стриженных голов подростков), всё геометрически заострено, расчерчено, кадр как бы поделён на какие-то зоны, чаще всего пространство как будто разрезано пополам. Все самые страшные моменты наказаний происходят в полутьме, зрителя должно пугать не процесс издевательства, а сам факт издевательского наказания за просто усмешку не вовремя, за еду без аппетита и прочую ерунду, которая в принципе происходит с каждым человеком в его обычной жизни. Но тут всё выходящее за рамки устава этого узаконенного сумасшедшего дома карается очередным актом подавления. Во время просмотра фильма постоянно бьётся мысль: неужели это правда? Неужели подобная методика подавления агрессии может использоваться в государственном масштабе, пусть и в порядке эксперимента? Значит, государству это нужно? А родителям? Подавленный и находящийся в прострации после “перевоспитания” отпрыск – это лучше, чем он же после того, как обкурился до этой же самой прострации? А чем? А может быть, правы те же преподаватели-садисты, которые говорят родителям: “Всё начинается у вас в семье”? Может быть, действительно в погоне за карьерой, достатком, пусть для блага своих же детей, и кроется детское одиночество, их ощущение покинутости и отчуждённости от собственных родителей. Может быть, как в случае с Франом, надо просто откровенно поговорить с подростком, а не требовать от него мгновенного послушания. Сложные вопросы, на которые нет однозначного ответа и которые не решить с наскока. Слышала много отзывов: “Вот так их надо воспитывать, будут знать”. Тем более, что Фран действительно резко изменился, от былых “геройств” не осталось и следа. Но какой ценой? Если он и будет социально адаптированным членом общества, означает ли это, что он будет любить и уважать это самое общество? И можно ли построить что-то действительно ценное и крепкое, замесив строительный раствор на страхе? Вопросы, вопросы, вопросы… А кто ответит?