В самом начале картины малоизвестного режиссёра Йонаса МакКорда луч пыльного солнечного света проникает внутрь древней гробницы, обнажая скелетообразные останки того, что вполне могло быть телом Иисуса Христа. Смотрится эта сцена как обещание, что мейнстримное кино сможет противостоять глубоко укоренившимся противоречиям между научным открытиям и религиозной догмой. И «Тело» в целом справляется с задачей быть умеренно серьёзной постановкой на религиозную тему, чем изъеденный молью гобелен из иностранных интриг и неудачно подобранных международных звезд, соперничающий с постановками студии Cannon 1980-х годов. Ну а наличие Антонио Бандераса само по себе радует интригой: как же знаменитый испанский актёр справится с ролью католического священника, вынужденного разрываться между верой и фактами.
Есть некоторое первоначальное очарование в том, как прозаично МакКорд, экранизируя роман Ричарда Бен Сапира, изображает обнаружение и последующую идентификацию загадочного трупа. Войдя в гробницу, обнаруженную за небольшим хозяйственным магазином в Иерусалиме, израильский археолог Шэрон Голбан в не слишком удачном изображении Оливии Уильямс натыкается на потайную комнату, в которой находится хорошо сохранившийся скелет. На запястьях и лодыжках останков видны следы распятия. На черепе есть шрамы от чего-то похожего на терновый венец. Ватикан отправляет отца Мэтта Гутьерреса для составления экспертного заключения, несмотря на то, что Гутьеррес вообще-то не является археологом. «Немногие из наших священников – бывшие солдаты, участвовавшие в боевых действиях», – вот так с долей избыточного восхищения характеризует Мэтта кардинал. Добавим к этому, что и подобных красавцев среди мужчин в рясах явно не много, и раз уж взяли Бандераса, то как было не снять с него рубашку! Католическая церковь, изображенная здесь в тех же утомительно желчных тонах, что и ранее в фильмах «Стигматы» и «Потерянные души», не столько стремится к объективной оценке ситуации, сколько к опровержению фактов.
Падре Гутьеррес изображен в фильме как один из последних благородных представителей безнадёжно коррумпированного церковного института. Когда слух о важном открытии начинает распространяться, он и Шэрон оказываются жертвами не только махинаций Папского престола, но и забрасывания камнями ортодоксальных евреев и схем шантажа, разработанных враждующими израильскими и палестинскими группировками. Кинолента едва не уходит в декларацию заявлению на тему хронического беспорядков на Ближнем Востоке, но Йонас МакКорд – всё-таки совсем не Мэл Гибсон, чтобы вот так взять и жечь напалмом, не разбирая ни своих, ни чужих. Хуже, что режиссёр оставляет без внимания и другие вопросы. Что на самом деле значило бы для церкви обнаружение тела Христа? Для одного конкретного священника? Подобные размышления прекращаются после первого эпизода, уступая место вялотекущей череде мнимых острых ощущений, в которых само тело становится примерно таким же значимым, как кейс, полный денег, или неуловимый фрагмент.
МакКорд, который ранее был соавтором сценария фильма Гарольда Беккера «Злоба», загромождает свои кадры религиозными символами и регалиями, но не демонстрирует подлинного чувства пространства или локации. Помимо Оливии Уильямс, ряд британцев, в том числе Джон Вуд и Дерек Джекоби, пытаются неуклюже исполнить итальянцев или израильтян. «Тело» – это фильм о нестабильной ситуации, в которой, как ни странно, не хватает напряженности, поскольку Ватикан, израильтяне и палестинцы ждут киноверсии понятия tenterhooks, или, говоря по-русски, сидят как на иголках. «Богу нет места в политике», – говорит Мэтт, трогательно демонстрируя навет. Возможно, время работы в военной разведке оставило его в неведении о крестовых походах и испанской инквизиции. Всё действие происходит слишком медленно, как будто рефлексы Йонаса МакКорда в решающий момент его подвели. Кажется также, что разразись в разгар действия драка, она была бы невероятно вялой. Ну что ж, по крайне мере, это было симпатично.
В самом начале картины малоизвестного режиссёра Йонаса МакКорда луч пыльного солнечного света проникает внутрь древней гробницы, обнажая скелетообразные останки того, что вполне могло быть телом Иисуса Христа. Смотрится эта сцена как обещание, что мейнстримное кино сможет противостоять глубоко укоренившимся противоречиям между научным открытиям и религиозной догмой. И «Тело» в целом справляется с задачей быть умеренно серьёзной постановкой на религиозную тему, чем изъеденный молью гобелен из иностранных интриг и неудачно подобранных международных звезд, соперничающий с постановками студии Cannon 1980-х годов. Ну а наличие Антонио Бандераса само по себе радует интригой: как же знаменитый испанский актёр справится с ролью католического священника, вынужденного разрываться между верой и фактами. Есть некоторое первоначальное очарование в том, как прозаично МакКорд, экранизируя роман Ричарда Бен Сапира, изображает обнаружение и последующую идентификацию загадочного трупа. Войдя в гробницу, обнаруженную за небольшим хозяйственным магазином в Иерусалиме, израильский археолог Шэрон Голбан в не слишком удачном изображении Оливии Уильямс натыкается на потайную комнату, в которой находится хорошо сохранившийся скелет. На запястьях и лодыжках останков видны следы распятия. На черепе есть шрамы от чего-то похожего на терновый венец. Ватикан отправляет отца Мэтта Гутьерреса для составления экспертного заключения, несмотря на то, что Гутьеррес вообще-то не является археологом. «Немногие из наших священников – бывшие солдаты, участвовавшие в боевых действиях», – вот так с долей избыточного восхищения характеризует Мэтта кардинал. Добавим к этому, что и подобных красавцев среди мужчин в рясах явно не много, и раз уж взяли Бандераса, то как было не снять с него рубашку! Католическая церковь, изображенная здесь в тех же утомительно желчных тонах, что и ранее в фильмах «Стигматы» и «Потерянные души», не столько стремится к объективной оценке ситуации, сколько к опровержению фактов. Падре Гутьеррес изображен в фильме как один из последних благородных представителей безнадёжно коррумпированного церковного института. Когда слух о важном открытии начинает распространяться, он и Шэрон оказываются жертвами не только махинаций Папского престола, но и забрасывания камнями ортодоксальных евреев и схем шантажа, разработанных враждующими израильскими и палестинскими группировками. Кинолента едва не уходит в декларацию заявлению на тему хронического беспорядков на Ближнем Востоке, но Йонас МакКорд – всё-таки совсем не Мэл Гибсон, чтобы вот так взять и жечь напалмом, не разбирая ни своих, ни чужих. Хуже, что режиссёр оставляет без внимания и другие вопросы. Что на самом деле значило бы для церкви обнаружение тела Христа? Для одного конкретного священника? Подобные размышления прекращаются после первого эпизода, уступая место вялотекущей череде мнимых острых ощущений, в которых само тело становится примерно таким же значимым, как кейс, полный денег, или неуловимый фрагмент. МакКорд, который ранее был соавтором сценария фильма Гарольда Беккера «Злоба», загромождает свои кадры религиозными символами и регалиями, но не демонстрирует подлинного чувства пространства или локации. Помимо Оливии Уильямс, ряд британцев, в том числе Джон Вуд и Дерек Джекоби, пытаются неуклюже исполнить итальянцев или израильтян. «Тело» – это фильм о нестабильной ситуации, в которой, как ни странно, не хватает напряженности, поскольку Ватикан, израильтяне и палестинцы ждут киноверсии понятия tenterhooks, или, говоря по-русски, сидят как на иголках. «Богу нет места в политике», – говорит Мэтт, трогательно демонстрируя навет. Возможно, время работы в военной разведке оставило его в неведении о крестовых походах и испанской инквизиции. Всё действие происходит слишком медленно, как будто рефлексы Йонаса МакКорда в решающий момент его подвели. Кажется также, что разразись в разгар действия драка, она была бы невероятно вялой. Ну что ж, по крайне мере, это было симпатично.