Азиатское кино для массового российского зрителя настолько слабо изучено, что представляется густыми непроходимыми джунглями, которые манят контрастом, но отпугивают очевидной неординарностью. И если японские хорроры благодаря репутации самых страшных фильмов ужасов и голливудским римейкам сумели отвоевать часть зрительского внимания, то южнокорейское кино продолжает несправедливо игнорироваться. А между тем за последние пятнадцать лет кинематограф Кореи совершил гигантский рывок вперед, достигнув отличных результатов в производстве многих жанровых лент. А в вопросе историй основанных на мести корейцам и вовсе нет равных, именно к таким относится «Я видел дьявола».
Специальный агент полиции Ким Су Хён счастлив, он успешен, у него прекрасная невеста Чан Джу Ён и скоро он станет отцом. Но в один стремительный момент Чан Гён Чхоль разбивает хрупкую идиллию на мелкие кусочки, бесчеловечно убивая Чан Джу Ён и нарожденное дитя. Расследование полиции заходит в тупик, маньяк остается на свободе. Тогда Ким Су Хён под гнетом обстоятельств решает взять правосудие в свои руки. Начинается кровавая охота…
Структурно история «Я видел дьявола» представляет собой поединок на выживание, который с течением времени приобретает черты некого сюрреалистичного двустороннего движения по кругам ада. Сила сюжета в том, что если на старте зритель безапелляционно полностью на стороне Ким Су Хёна, он сочувствует и сожалеет его утрате, требуя наказания для Чан Гён Чхоля, то чем дальше заходит эта вендетта, тем сильнее стирается грань между ними.
Полицейский, погружаясь в испепеляющую месть, подвергается деформации, постепенно превращаясь в зверя, которого сам выслеживает. «Праведное» зло сцепляется насмерть с еще большим злом, а зрителю лишь остается, оторопев, принять финал, такой же беспощадный, как и сам Ким Су Хён.
Эта беспрецедентная сага о мщении не могла состояться без двух ведущих актеров: Ли Бён Хона (мститель) и Чхве Мин Сика (загнанный). Совсем не секрет, оба этих мастера являются на протяжении многих лет одними из ведущих актеров своей страны, но именно данные роли стали венцом в их карьере, распространив славу о них далеко за пределы Кореи. Это тот самый случай, когда слова излишни, стоит только лишь подметить, что качество воплощения эквивалентно монументальным жанровым образам, вроде Ганнибала Лектора и Гарри Энджела.
Фильм выдержан в сугубо «серо-металлическом» тоне, формируя «липкую» атмосферу с одной стороны максимальной достоверности, а с другой – неотвратимой безысходности. Верование в происходящее достигается за счет трех основных аспектов: диалогов, музыкального сопровождения и пугающей натуралистичности.
Последний пункт является объектом споров со дня премьеры. Нет сомнений, что натуралистичность (в разрезе физиологических и анатомических подробностей) используется как базис для реализации задумки по воспроизведению мира беспринципного маньяка, но с другой стороны, встает вопрос, насколько это жестокость, граничащая с безумием, необходима в рамках художественного фильма. И это не считая весьма продолжительного хронометража в 140 минут мрачного и депрессивного психологического триллера.
Парадокс в том, что диалогов в фильме не так уж и много (особую важность имеют эмоции зрителя), но прописаны они так «остро», что белых пятен в характерах и мотивациях героев не остается, а словестная дуэль увлекает не хуже «кулачной».
Музыка, созданная Моугом, таинственная и чарующая, но одновременно грустная и трагичная, умело подчеркивающая безысходность и утопичность событий картины.
«Я видел дьявола» – смелый, суровый и специфический фильм, не идущий на поводу привычных шаблонных тенденций, чем способен поразить даже бывалого зрителя. С другой стороны, его натуралистичность, возведенная в абсолют, может запросто шокировать и заставить надолго забыть о любых лентах про месть. Но если же он все-таки придется Вам по вкусу, то Вы наверняка «провалитесь» в мир южнокорейского кино.
Азиатское кино для массового российского зрителя настолько слабо изучено, что представляется густыми непроходимыми джунглями, которые манят контрастом, но отпугивают очевидной неординарностью. И если японские хорроры благодаря репутации самых страшных фильмов ужасов и голливудским римейкам сумели отвоевать часть зрительского внимания, то южнокорейское кино продолжает несправедливо игнорироваться. А между тем за последние пятнадцать лет кинематограф Кореи совершил гигантский рывок вперед, достигнув отличных результатов в производстве многих жанровых лент. А в вопросе историй основанных на мести корейцам и вовсе нет равных, именно к таким относится «Я видел дьявола». Специальный агент полиции Ким Су Хён счастлив, он успешен, у него прекрасная невеста Чан Джу Ён и скоро он станет отцом. Но в один стремительный момент Чан Гён Чхоль разбивает хрупкую идиллию на мелкие кусочки, бесчеловечно убивая Чан Джу Ён и нарожденное дитя. Расследование полиции заходит в тупик, маньяк остается на свободе. Тогда Ким Су Хён под гнетом обстоятельств решает взять правосудие в свои руки. Начинается кровавая охота… Структурно история «Я видел дьявола» представляет собой поединок на выживание, который с течением времени приобретает черты некого сюрреалистичного двустороннего движения по кругам ада. Сила сюжета в том, что если на старте зритель безапелляционно полностью на стороне Ким Су Хёна, он сочувствует и сожалеет его утрате, требуя наказания для Чан Гён Чхоля, то чем дальше заходит эта вендетта, тем сильнее стирается грань между ними. Полицейский, погружаясь в испепеляющую месть, подвергается деформации, постепенно превращаясь в зверя, которого сам выслеживает. «Праведное» зло сцепляется насмерть с еще большим злом, а зрителю лишь остается, оторопев, принять финал, такой же беспощадный, как и сам Ким Су Хён. Эта беспрецедентная сага о мщении не могла состояться без двух ведущих актеров: Ли Бён Хона (мститель) и Чхве Мин Сика (загнанный). Совсем не секрет, оба этих мастера являются на протяжении многих лет одними из ведущих актеров своей страны, но именно данные роли стали венцом в их карьере, распространив славу о них далеко за пределы Кореи. Это тот самый случай, когда слова излишни, стоит только лишь подметить, что качество воплощения эквивалентно монументальным жанровым образам, вроде Ганнибала Лектора и Гарри Энджела. Фильм выдержан в сугубо «серо-металлическом» тоне, формируя «липкую» атмосферу с одной стороны максимальной достоверности, а с другой – неотвратимой безысходности. Верование в происходящее достигается за счет трех основных аспектов: диалогов, музыкального сопровождения и пугающей натуралистичности. Последний пункт является объектом споров со дня премьеры. Нет сомнений, что натуралистичность (в разрезе физиологических и анатомических подробностей) используется как базис для реализации задумки по воспроизведению мира беспринципного маньяка, но с другой стороны, встает вопрос, насколько это жестокость, граничащая с безумием, необходима в рамках художественного фильма. И это не считая весьма продолжительного хронометража в 140 минут мрачного и депрессивного психологического триллера. Парадокс в том, что диалогов в фильме не так уж и много (особую важность имеют эмоции зрителя), но прописаны они так «остро», что белых пятен в характерах и мотивациях героев не остается, а словестная дуэль увлекает не хуже «кулачной». Музыка, созданная Моугом, таинственная и чарующая, но одновременно грустная и трагичная, умело подчеркивающая безысходность и утопичность событий картины. «Я видел дьявола» – смелый, суровый и специфический фильм, не идущий на поводу привычных шаблонных тенденций, чем способен поразить даже бывалого зрителя. С другой стороны, его натуралистичность, возведенная в абсолют, может запросто шокировать и заставить надолго забыть о любых лентах про месть. Но если же он все-таки придется Вам по вкусу, то Вы наверняка «провалитесь» в мир южнокорейского кино.