На языке лондонского просторечия, бывает, говорят: 'кривой, как заводной апельсин'. Говорят они так о странных и необычных вещах (см. Википедию). Этим решил воспользоваться Энтони Бёрджесс, и в 1962 году назвал так свою книгу. Ту книгу, которую он написал узнав о том, что жить ему остался всего один год вследствие опухоли мозга. А 1971 году пришел Стенли Кубрик и экранизировал роман Берджесса. И рассказывает нам фильм о подростке Алексе, который вместе со своими друзьями устраивает разбои и так называемые акты 'ультранасилия' над мирными гражданами, заходя к ним в дома и калеча их жизни.
По своей структуре фильм состоит из сменяющих друг друга четырех частей, в каждой из которых герой не слабо меняется, становясь чуть ли не другим человеком. Правда, не всегда будет понятно из-за чего именно произошло изменение, например, почему после попадания в тюрьму Алекс вдруг стал вести себя спокойно, и как вообще позволил промыть себе мозги религией и богом. Упор сюжета, как многие и так знают, здесь как раз на терапию 'Людовика' - выработка у человека рвотного рефлекса при мыслях о насилии, сексе или при прослушивании определенной музыки. И здесь то мотивы Алекса ясны - он сам соглашается на этот эксперимент. В остальном так же все предельно ясно и понятно, сюжет Кубрик скроил лаконично, фильм не кажется рваным, наоборот, цельным. Режиссер не редко будет нас удивлять сюжетными поворотами, хотя уже на стадии сюжета и изменения характера персонажа будет небольшой интерес к просмотру, хоть и довольно слабый, так как сам Алекс больше жертва обстоятельств и просто плывет по течению, совершая самостоятельный выбор лишь пару раз и то к концу фильма.
Актерскую игру хочется отметить, а чтобы увидеть ее во всей красе, стоит, конечно, смотреть фильм без дубляжа, как сам Кубрик и завещал. Ну и, конечно, как не отметить отдельные сцены, как произведения искусства - это и сцена 'отношений' Алекса и двух его новоиспеченных подруг, и сцена с прекрасным монтажем, в которой Алекс, побитый и униженный приходит к дому с табличклй 'home', ну и , конечно, сцена с принудительным просмотром фильмов с насилием, при котором Алексу зажимались веки и прокапывались глаза. Сцены эти, наверняка, надолго засядут в вашем сознании и будут являться неотъемлемой частью послевкусия.
На языке лондонского просторечия, бывает, говорят: 'кривой, как заводной апельсин'. Говорят они так о странных и необычных вещах (см. Википедию). Этим решил воспользоваться Энтони Бёрджесс, и в 1962 году назвал так свою книгу. Ту книгу, которую он написал узнав о том, что жить ему остался всего один год вследствие опухоли мозга. А 1971 году пришел Стенли Кубрик и экранизировал роман Берджесса. И рассказывает нам фильм о подростке Алексе, который вместе со своими друзьями устраивает разбои и так называемые акты 'ультранасилия' над мирными гражданами, заходя к ним в дома и калеча их жизни. По своей структуре фильм состоит из сменяющих друг друга четырех частей, в каждой из которых герой не слабо меняется, становясь чуть ли не другим человеком. Правда, не всегда будет понятно из-за чего именно произошло изменение, например, почему после попадания в тюрьму Алекс вдруг стал вести себя спокойно, и как вообще позволил промыть себе мозги религией и богом. Упор сюжета, как многие и так знают, здесь как раз на терапию 'Людовика' - выработка у человека рвотного рефлекса при мыслях о насилии, сексе или при прослушивании определенной музыки. И здесь то мотивы Алекса ясны - он сам соглашается на этот эксперимент. В остальном так же все предельно ясно и понятно, сюжет Кубрик скроил лаконично, фильм не кажется рваным, наоборот, цельным. Режиссер не редко будет нас удивлять сюжетными поворотами, хотя уже на стадии сюжета и изменения характера персонажа будет небольшой интерес к просмотру, хоть и довольно слабый, так как сам Алекс больше жертва обстоятельств и просто плывет по течению, совершая самостоятельный выбор лишь пару раз и то к концу фильма. Актерскую игру хочется отметить, а чтобы увидеть ее во всей красе, стоит, конечно, смотреть фильм без дубляжа, как сам Кубрик и завещал. Ну и, конечно, как не отметить отдельные сцены, как произведения искусства - это и сцена 'отношений' Алекса и двух его новоиспеченных подруг, и сцена с прекрасным монтажем, в которой Алекс, побитый и униженный приходит к дому с табличклй 'home', ну и , конечно, сцена с принудительным просмотром фильмов с насилием, при котором Алексу зажимались веки и прокапывались глаза. Сцены эти, наверняка, надолго засядут в вашем сознании и будут являться неотъемлемой частью послевкусия.