Трагикомедия 2005 года «Адамовы яблоки» режиссера и сценариста Андерса Томаса Йенсена («Рыцари справедливости», «Мужчины и цыплята») онлайн смотрит на реабилитационную программу при одной из датских церквей для отсидевшего в тюрьме неонациста и отправляет этого жестокого мужчину в сельский приход к жизнерадостному пастору, который уже помог двум другим преступникам встать на путь исправления. Для бритоголового Адама Педерсена (Ульрих Томсен, «Без границ», сериал «Край»), отпущенного под присмотр смотрящего на все с воодушевлением Ивана (Мадс Миккельсен, «Меч короля», «Еще по одной»), постановщик подготавливает в нарративе замысловатый когнитивный диссонанс, когда с каждым днем главный герой все больше убеждается, что со святым отцом что-то не так и его хорошее настроение в любое время суток начинает раздражать уголовника. Умение Йенсена фантастически прорисовывать персонажей и делать их многогранными в обычных ситуациях заставляет каждый раз открывать заново таланты Томсена и Миккельсена в каждой сцене, потому что желание пастора в каждом видеть только хорошее и его излишний настрой на позитив может раздражать не только угрюмого Адама, но зрительскую аудиторию, для которой принимающий всех людей такими, какие они есть Иван выглядит странным чудаком.
В режиссерской интерпретации сталкиваются магический реализм настроек, когда несомненное благо этого мира пастор с его умением выстраивать объективные дискуссии и убеждать всех в своей точке зрения сталкивается с принимающими правила игры бывшими заключенными, в число которых также входят прикидывающийся бывшим алкоголиком тучный насильник Гуннар (Николас Бро, «Посредник») и идейный грабитель заправок пакистанец Халид (Али Казим, сериал «Каштановый человечек»). Йенсен так формирует серьезный подтекст для характера Миккельсена, потому что ужасное прошлое пастора получило своеобразную компенсацию в его голове, и теперь он пытается подавить весь возможный негатив и настойчиво скрыть его за иногда даже самолично придуманной красотой жизни, красотой, которая, однако, способна исказить правду до крайности и заставить увидеть в разбитом параличом ребенке веселого здоровяка.
Постановщик выстраивает появление Адама в этом идиллическом мире сельского прихода как появление плохого парня там, где ему предстоит найти общий язык с лицемерами, лжецами и эскапистами, и вроде бы простая цель испечь пирог из яблок, которые растут в саду около церкви, превращается автором помимо причины для внутреннего беспокойства протагониста еще и в способ для возвращения священнику вкуса реальной жизни. Умение Ивана скрыться за церковной оградой как в собственном микрокосме преподносится Йенсеном в форме бегства от отрезвляющей реальности, способной к убийству, что позволяет говорить об уникальном опыте драмы, в которой встреча двух полярных по принципам построения персонажей сталкивает в сюжете Бога, дьявола и религию, не навязывая никому авторских взглядов на особенности веры. Поэтому «Адамовы яблоки» крайне тонко и деликатно преподносят свое послание и никогда не прибегают к откровенной очевидности, когда работают на всех уровнях и сталкивают два мира – добросердечного, но запутавшегося священника с грубым отморозком, заставляя задуматься о том, почему иногда желание помочь может привести к катастрофе, а разрушение и уничтожение дают шанс на спасение.
В истории «Адамовых яблок» Йенсен не только еще раз подтверждает очевидность о притяжении противоположностей, но и убедительно доказывает, что разные по духу и мировоззрению люди не могут существовать друг без друга, потому что зла не существует без добра и две принципиально разные жизни Адама и Ивана переплетаются и заполняют пустоту каждого новыми красками. Постановщик временами настолько оригинален, что создает для зрителей особое эмоциональное поле в настолько мрачном стиле, что вырывающийся наружу смех может время от времени застревать в горле, заставляя разрываться между смехом и жалостью по отношению к персонажам, когда в причудливой и в тоже самое время странной ленте расцветают человечность, трогательность, красота и невероятная честность автора. Фильмы Йенсена как правило обыгрывают традиционные клише, игриво переворачивают все с ног на голову в специально подобранной глупой и наивной манере, при этом не теряя своей изысканности и не выглядя неуважительно.
Рассказывая о вечном человеческом искушении, искуплении и жизненных целях режиссер выстраивает современные аллюзии на библейскую книгу Иова и в крайне острой манере демонстрирует раз за разом, как Бог, а отнюдь не дьявол, может не только испытывать, но и наказывать своих последователей в нарративе, полном абсурдных ситуаций и черного юмора. Кино Йенсена незаметно превращается в притчу о принудительном совместном проживании и работе и избегает традиционных историй об исправлении и взрослении, в которых изначально не вызывающий симпатии герой переживает трансформацию после катарсиса с метафорическим яблоком. Мировоззрение Адама разрушается автором, но без использования стандартных механизмов душераздирающих фильмов. Постановщик делает Адама болезненным провокатором для Ивана, который сталкивается с собственным идеализмом и патологической доброжелательностью, представляя собой опасную смесь из героя «Идиота» Достоевского и благочестивого Неда Фландерса из «Симпсонов», смертельно опасающегося откровенного взгляда на реальность.
Вслед за Вуди Алленом, который в «Мелинда и Мелинда» только затронул проблему на интеллектуальном уровне, Йенсен находит изящный баланс между комедией и трагедией в сочетании со взрывными вспышками насилия, когда ни на секунду камера Себастьяна Бленкова («Граф Монте-Кристо», «Поцелуй») не отводит взгляда от полного ненависти Адама, безжалостно избивающего Ивана. Накладывая на жестокие эпизоды свой далекий от политкорректности юмор, режиссер смягчает повествование и использует мотивированную религиозностью символику добра и зла, когда появляются контуры крестов, вороны и черви готовы уничтожить урожай прекрасных яблок и божественные силы посылают провидческие знаки герою Томсена, позволяя понять парадоксальную нелюбовь Бога к святому отцу Ивану. Поэтому в фильме «Адамовы яблоки» сюжетные коллизии находят воплощение в сомнениях о христианском мировоззрении пастора, обильно поливают кровью происходящее и, несмотря на многочисленные неудачи священника, на каждом шагу сохраняют уважение к персонажам фильма и их проблемам, на каждом шагу излучая веру в глубоко гуманистический взгляд на человечество.
Трагикомедия 2005 года «Адамовы яблоки» режиссера и сценариста Андерса Томаса Йенсена («Рыцари справедливости», «Мужчины и цыплята») онлайн смотрит на реабилитационную программу при одной из датских церквей для отсидевшего в тюрьме неонациста и отправляет этого жестокого мужчину в сельский приход к жизнерадостному пастору, который уже помог двум другим преступникам встать на путь исправления. Для бритоголового Адама Педерсена (Ульрих Томсен, «Без границ», сериал «Край»), отпущенного под присмотр смотрящего на все с воодушевлением Ивана (Мадс Миккельсен, «Меч короля», «Еще по одной»), постановщик подготавливает в нарративе замысловатый когнитивный диссонанс, когда с каждым днем главный герой все больше убеждается, что со святым отцом что-то не так и его хорошее настроение в любое время суток начинает раздражать уголовника. Умение Йенсена фантастически прорисовывать персонажей и делать их многогранными в обычных ситуациях заставляет каждый раз открывать заново таланты Томсена и Миккельсена в каждой сцене, потому что желание пастора в каждом видеть только хорошее и его излишний настрой на позитив может раздражать не только угрюмого Адама, но зрительскую аудиторию, для которой принимающий всех людей такими, какие они есть Иван выглядит странным чудаком. В режиссерской интерпретации сталкиваются магический реализм настроек, когда несомненное благо этого мира пастор с его умением выстраивать объективные дискуссии и убеждать всех в своей точке зрения сталкивается с принимающими правила игры бывшими заключенными, в число которых также входят прикидывающийся бывшим алкоголиком тучный насильник Гуннар (Николас Бро, «Посредник») и идейный грабитель заправок пакистанец Халид (Али Казим, сериал «Каштановый человечек»). Йенсен так формирует серьезный подтекст для характера Миккельсена, потому что ужасное прошлое пастора получило своеобразную компенсацию в его голове, и теперь он пытается подавить весь возможный негатив и настойчиво скрыть его за иногда даже самолично придуманной красотой жизни, красотой, которая, однако, способна исказить правду до крайности и заставить увидеть в разбитом параличом ребенке веселого здоровяка. Постановщик выстраивает появление Адама в этом идиллическом мире сельского прихода как появление плохого парня там, где ему предстоит найти общий язык с лицемерами, лжецами и эскапистами, и вроде бы простая цель испечь пирог из яблок, которые растут в саду около церкви, превращается автором помимо причины для внутреннего беспокойства протагониста еще и в способ для возвращения священнику вкуса реальной жизни. Умение Ивана скрыться за церковной оградой как в собственном микрокосме преподносится Йенсеном в форме бегства от отрезвляющей реальности, способной к убийству, что позволяет говорить об уникальном опыте драмы, в которой встреча двух полярных по принципам построения персонажей сталкивает в сюжете Бога, дьявола и религию, не навязывая никому авторских взглядов на особенности веры. Поэтому «Адамовы яблоки» крайне тонко и деликатно преподносят свое послание и никогда не прибегают к откровенной очевидности, когда работают на всех уровнях и сталкивают два мира – добросердечного, но запутавшегося священника с грубым отморозком, заставляя задуматься о том, почему иногда желание помочь может привести к катастрофе, а разрушение и уничтожение дают шанс на спасение. В истории «Адамовых яблок» Йенсен не только еще раз подтверждает очевидность о притяжении противоположностей, но и убедительно доказывает, что разные по духу и мировоззрению люди не могут существовать друг без друга, потому что зла не существует без добра и две принципиально разные жизни Адама и Ивана переплетаются и заполняют пустоту каждого новыми красками. Постановщик временами настолько оригинален, что создает для зрителей особое эмоциональное поле в настолько мрачном стиле, что вырывающийся наружу смех может время от времени застревать в горле, заставляя разрываться между смехом и жалостью по отношению к персонажам, когда в причудливой и в тоже самое время странной ленте расцветают человечность, трогательность, красота и невероятная честность автора. Фильмы Йенсена как правило обыгрывают традиционные клише, игриво переворачивают все с ног на голову в специально подобранной глупой и наивной манере, при этом не теряя своей изысканности и не выглядя неуважительно. Рассказывая о вечном человеческом искушении, искуплении и жизненных целях режиссер выстраивает современные аллюзии на библейскую книгу Иова и в крайне острой манере демонстрирует раз за разом, как Бог, а отнюдь не дьявол, может не только испытывать, но и наказывать своих последователей в нарративе, полном абсурдных ситуаций и черного юмора. Кино Йенсена незаметно превращается в притчу о принудительном совместном проживании и работе и избегает традиционных историй об исправлении и взрослении, в которых изначально не вызывающий симпатии герой переживает трансформацию после катарсиса с метафорическим яблоком. Мировоззрение Адама разрушается автором, но без использования стандартных механизмов душераздирающих фильмов. Постановщик делает Адама болезненным провокатором для Ивана, который сталкивается с собственным идеализмом и патологической доброжелательностью, представляя собой опасную смесь из героя «Идиота» Достоевского и благочестивого Неда Фландерса из «Симпсонов», смертельно опасающегося откровенного взгляда на реальность. Вслед за Вуди Алленом, который в «Мелинда и Мелинда» только затронул проблему на интеллектуальном уровне, Йенсен находит изящный баланс между комедией и трагедией в сочетании со взрывными вспышками насилия, когда ни на секунду камера Себастьяна Бленкова («Граф Монте-Кристо», «Поцелуй») не отводит взгляда от полного ненависти Адама, безжалостно избивающего Ивана. Накладывая на жестокие эпизоды свой далекий от политкорректности юмор, режиссер смягчает повествование и использует мотивированную религиозностью символику добра и зла, когда появляются контуры крестов, вороны и черви готовы уничтожить урожай прекрасных яблок и божественные силы посылают провидческие знаки герою Томсена, позволяя понять парадоксальную нелюбовь Бога к святому отцу Ивану. Поэтому в фильме «Адамовы яблоки» сюжетные коллизии находят воплощение в сомнениях о христианском мировоззрении пастора, обильно поливают кровью происходящее и, несмотря на многочисленные неудачи священника, на каждом шагу сохраняют уважение к персонажам фильма и их проблемам, на каждом шагу излучая веру в глубоко гуманистический взгляд на человечество.