Дебютная психологическая драма «Арман» режиссера и сценариста Хальвдана Ульмана Тёнделя, представленная в рамках Каннского фестиваля 18 мая 2024 года, онлайн смотрит на напряженное противостояние матери маленького сына, известной актрисы Элизабет, и школьной администрации из-за тревожных обвинений мальчика и благодаря неподдельным эмоциям проникает под кожу. Внутри мрачных и зловещих помещений школы у автора выходят на первый план поиски правды о произошедшем с близкими родственниками. Внутри ситуации, которая исследует границы обиды и толерантности, постановщик делает тревожный звонок и выводит на своеобразную Голгофу вдову Элизабет (Ренате Реинсве), которая оказывается лицом к лицу с Сарой (Эллен Доррит Петерсен) и Андерсом (Эндре Хеллествейт), родителями одноклассника ее сына Армана, и их туманными претензиями. Используя характерный для подобных фильмов концепт о пустых классах, где давно похоронены секреты прошлого и травмы, которые влияют на настоящее, Тёндель говорит о разрушенных отношениях и возмущении, создавая болевой фон для двух разделенных общим недовольством семей и отправляет героиню Реинсве в тревожный реализм путешествия, в котором ничего не понимающие дети, становятся средством выяснения отношений между взрослыми.
В режиссерской интерпретации грехи родителей формируют проблемных отпрысков, заставляя главную героиню на протяжении всей картины удерживать баланс происходящего в широчайшем эмоциональном диапазоне от хрупкости чувств до неприкрытой ярости, что заставляет известную актрису Элизабет всякий раз перемещаться по школе как по лабиринту неопределенностей и смятения и поднимать важные вопросы о правде справедливости и исцелении от старых ран. Поскольку Тёндель уклоняется от прямых ответов зрителям и оценок о произошедшем, то сама природа ссоры между Арманом и сыном Сары и Андерса превращается в хорошо снятую метафорическую загадку и для персонажа Реинсве, и для школьного директора Ярле (Эйстейн Рёгер), и для учительницы Сунны (Тея Ламбрехтс Ваулен), которые пытаются найти компромисс за закрытыми дверями и разобраться в произошедшем насилии. С шестилетними детьми, которые могли бы изложить собственные версии известных событий, постановщик так и не знакомит аудиторию.
При этом все присутствующие оказываются в условиях разлетающихся в разные стороны предположений и подозрений и превращаются в ненадежных обвинителей и обвиняемых, что делает контроль над ситуацией практически невыполнимой задачей в условиях, когда нет простых ответов в школе, где учится ребенок Элизабет, а человеческая драма сжимает тиски напряжения в условиях локации и самого хронотопа. Причем Тёндель визуализирует для аудитории ленты тотальное чувство запертости всех при помощи камеры Пола Ульвика Роксета, когда тусклое освещение и крупные планы под угрожающе нависающей архитектурой здания, которое становится самостоятельным персонажем, заключают внутрь клаустрофобии гулких пространств с призраками из прошлого. Поэтому «Арман» заставляет подглядывать за интимными сценами обвинений против главной героини с изматывающей интенсивностью, когда наблюдатель видит настоящие эмоции, а не актерскую игру Ренате Реинсве, заполняющей замкнутое пространство живой и пронзительной энергией.
Предоставляя «Арману» возможность рассказывать о чувстве тревоги и используя звук, чтобы подчеркнуть качество подтекста, Тёндель уводит зрителей за пределы поверхностной драмы о детях в иное психологические измерение, в котором проявляется сюрреалистическое воздействие с помощью неожиданных танцевальных номеров Элизабет, которые ярко подчеркивают разрушающиеся разум и чувства через конфликты протагонистки и отражают послойный процесс снятия ее душевных травм. Кошмар правды, находящейся где-то в темной глубине каждого из присутствующих, постановщик транслирует через столкновение узнаваемой реальности и абстрактности, когда внутреннее смятение характера Реинсве позволяет ей пройти через все круги тайной боли и все равно остаться загадкой благодаря своей неприкрытой уязвимости и смелому творческому подходу, выплескивающимися наружу с каждым тщательно выверенным жестом. Метафорические трещины, которые появляются в школе после появления Элизабет, у Тёнделя проецируются на неоднозначную главную героиню, одетую так, чтобы ранить своих обвинителей и укрепить свою линию защиты, где в центре – ее шестилетний сын из начальных классов, и скрывающую под презрением хрупкую и израненную душу, уставшую от обвинений в самоубийстве мужа Томаса.
Режиссер вместе с Ренате Реинсве мастерски справляются с переменчивым нарративом и даже дают возможность смеху вырываться из ее груди подобно тому как издает последние звуки навсегда сломанная вещь, что создает пропасть между актрисой, королевой драмы, в карикатурном отображении в глазах окружающих и очень тонко чувствующей любовь к сыну матерью, всегда готовой к переменам в лучшую или худшую сторону. На контрасте с протагонисткой Тендель выводит токсичную и лживую Сару в качестве фигуры, проецирующей собственные страдания на жену покойного брата, причем если расколотая психика Элизабет постоянно прорывается наружу и даже поначалу делает ее недостойной доверия и поразительной в откровенном проявлении внутреннего хаоса, то склонная к мстительности героиня Петерсен всегда прагматична в дозировке клеветы для невестки и отводит ее мальчику роль жертвы. Традиционная экранная арка трансформируется постановщиком и заставляет героиню Реинсве расцветать душой под напором тернистых обстоятельств, когда Элизабет существует в ленте в пространстве между тем, как ее видят окружающие, и тем, кем она является на самом деле, ее человечность проступает в образе ненадежного рассказчика, созданного в других родителях, которые бережно хранят собственные истории.
Раздробленность как творческий метод Тёнделя и фильмы его великого деда Ингмара Бергмана заставляют протагонистку быть отражением фрагментированных личностей и разорванных связей, когда Элизабет предстоит превратиться в своеобразный сосуд, вместилище, для зрительских переживаний и теневых сторон, которые все-таки вырываются на свет из многослойных подтекстов межпоколенческой правды. Треугольник родственников, в который входят Сара, Андерс и главная героиня, оказывается в итоге разрывается под грузом обвинений, лжи и образованием новых трещин, когда прошлое воспринимается всеми тремя по-разному и предлагает интерпретацию вместо ответов для психологической головоломки, которая не дает полной картины и еще больше размывает реальность несколькими сновидческими сценами в фильме. Поэтому «Арман» парадоксален в раскрытии сложных истин, которые легко снова замаскировать и сохраняет неоднозначность даже в самом финале, когда личные страдания королевы драмы Элизабет позволяют все-таки смыть под проливным дождем ту самую боль, тянувшую вниз годами и ставившую всю ее успешную жизнь под один большой знак неопределенности.
Дебютная психологическая драма «Арман» режиссера и сценариста Хальвдана Ульмана Тёнделя, представленная в рамках Каннского фестиваля 18 мая 2024 года, онлайн смотрит на напряженное противостояние матери маленького сына, известной актрисы Элизабет, и школьной администрации из-за тревожных обвинений мальчика и благодаря неподдельным эмоциям проникает под кожу. Внутри мрачных и зловещих помещений школы у автора выходят на первый план поиски правды о произошедшем с близкими родственниками. Внутри ситуации, которая исследует границы обиды и толерантности, постановщик делает тревожный звонок и выводит на своеобразную Голгофу вдову Элизабет (Ренате Реинсве), которая оказывается лицом к лицу с Сарой (Эллен Доррит Петерсен) и Андерсом (Эндре Хеллествейт), родителями одноклассника ее сына Армана, и их туманными претензиями. Используя характерный для подобных фильмов концепт о пустых классах, где давно похоронены секреты прошлого и травмы, которые влияют на настоящее, Тёндель говорит о разрушенных отношениях и возмущении, создавая болевой фон для двух разделенных общим недовольством семей и отправляет героиню Реинсве в тревожный реализм путешествия, в котором ничего не понимающие дети, становятся средством выяснения отношений между взрослыми. В режиссерской интерпретации грехи родителей формируют проблемных отпрысков, заставляя главную героиню на протяжении всей картины удерживать баланс происходящего в широчайшем эмоциональном диапазоне от хрупкости чувств до неприкрытой ярости, что заставляет известную актрису Элизабет всякий раз перемещаться по школе как по лабиринту неопределенностей и смятения и поднимать важные вопросы о правде справедливости и исцелении от старых ран. Поскольку Тёндель уклоняется от прямых ответов зрителям и оценок о произошедшем, то сама природа ссоры между Арманом и сыном Сары и Андерса превращается в хорошо снятую метафорическую загадку и для персонажа Реинсве, и для школьного директора Ярле (Эйстейн Рёгер), и для учительницы Сунны (Тея Ламбрехтс Ваулен), которые пытаются найти компромисс за закрытыми дверями и разобраться в произошедшем насилии. С шестилетними детьми, которые могли бы изложить собственные версии известных событий, постановщик так и не знакомит аудиторию. При этом все присутствующие оказываются в условиях разлетающихся в разные стороны предположений и подозрений и превращаются в ненадежных обвинителей и обвиняемых, что делает контроль над ситуацией практически невыполнимой задачей в условиях, когда нет простых ответов в школе, где учится ребенок Элизабет, а человеческая драма сжимает тиски напряжения в условиях локации и самого хронотопа. Причем Тёндель визуализирует для аудитории ленты тотальное чувство запертости всех при помощи камеры Пола Ульвика Роксета, когда тусклое освещение и крупные планы под угрожающе нависающей архитектурой здания, которое становится самостоятельным персонажем, заключают внутрь клаустрофобии гулких пространств с призраками из прошлого. Поэтому «Арман» заставляет подглядывать за интимными сценами обвинений против главной героини с изматывающей интенсивностью, когда наблюдатель видит настоящие эмоции, а не актерскую игру Ренате Реинсве, заполняющей замкнутое пространство живой и пронзительной энергией. Предоставляя «Арману» возможность рассказывать о чувстве тревоги и используя звук, чтобы подчеркнуть качество подтекста, Тёндель уводит зрителей за пределы поверхностной драмы о детях в иное психологические измерение, в котором проявляется сюрреалистическое воздействие с помощью неожиданных танцевальных номеров Элизабет, которые ярко подчеркивают разрушающиеся разум и чувства через конфликты протагонистки и отражают послойный процесс снятия ее душевных травм. Кошмар правды, находящейся где-то в темной глубине каждого из присутствующих, постановщик транслирует через столкновение узнаваемой реальности и абстрактности, когда внутреннее смятение характера Реинсве позволяет ей пройти через все круги тайной боли и все равно остаться загадкой благодаря своей неприкрытой уязвимости и смелому творческому подходу, выплескивающимися наружу с каждым тщательно выверенным жестом. Метафорические трещины, которые появляются в школе после появления Элизабет, у Тёнделя проецируются на неоднозначную главную героиню, одетую так, чтобы ранить своих обвинителей и укрепить свою линию защиты, где в центре – ее шестилетний сын из начальных классов, и скрывающую под презрением хрупкую и израненную душу, уставшую от обвинений в самоубийстве мужа Томаса. Режиссер вместе с Ренате Реинсве мастерски справляются с переменчивым нарративом и даже дают возможность смеху вырываться из ее груди подобно тому как издает последние звуки навсегда сломанная вещь, что создает пропасть между актрисой, королевой драмы, в карикатурном отображении в глазах окружающих и очень тонко чувствующей любовь к сыну матерью, всегда готовой к переменам в лучшую или худшую сторону. На контрасте с протагонисткой Тендель выводит токсичную и лживую Сару в качестве фигуры, проецирующей собственные страдания на жену покойного брата, причем если расколотая психика Элизабет постоянно прорывается наружу и даже поначалу делает ее недостойной доверия и поразительной в откровенном проявлении внутреннего хаоса, то склонная к мстительности героиня Петерсен всегда прагматична в дозировке клеветы для невестки и отводит ее мальчику роль жертвы. Традиционная экранная арка трансформируется постановщиком и заставляет героиню Реинсве расцветать душой под напором тернистых обстоятельств, когда Элизабет существует в ленте в пространстве между тем, как ее видят окружающие, и тем, кем она является на самом деле, ее человечность проступает в образе ненадежного рассказчика, созданного в других родителях, которые бережно хранят собственные истории. Раздробленность как творческий метод Тёнделя и фильмы его великого деда Ингмара Бергмана заставляют протагонистку быть отражением фрагментированных личностей и разорванных связей, когда Элизабет предстоит превратиться в своеобразный сосуд, вместилище, для зрительских переживаний и теневых сторон, которые все-таки вырываются на свет из многослойных подтекстов межпоколенческой правды. Треугольник родственников, в который входят Сара, Андерс и главная героиня, оказывается в итоге разрывается под грузом обвинений, лжи и образованием новых трещин, когда прошлое воспринимается всеми тремя по-разному и предлагает интерпретацию вместо ответов для психологической головоломки, которая не дает полной картины и еще больше размывает реальность несколькими сновидческими сценами в фильме. Поэтому «Арман» парадоксален в раскрытии сложных истин, которые легко снова замаскировать и сохраняет неоднозначность даже в самом финале, когда личные страдания королевы драмы Элизабет позволяют все-таки смыть под проливным дождем ту самую боль, тянувшую вниз годами и ставившую всю ее успешную жизнь под один большой знак неопределенности.