"Благие знамения" можно было бы рекомендовать детям от нуля до десяти, если бы ангелы не шутили про порно. Это была бы добрая хрестоматия по апокалипсису, со всякими милыми глупостями, хорошими актерами и "богом из машины" в конце каждого конфликта. Но нет. Херувимы шутят и делают это в лоб, не подмигивая родителю, а громко, с детской наивностью проговаривая слова.
При этом единственным взрослым, о котором Нил Гейман побеспокоился при написании сценария, был, очевидно, Терри Пратчетт. Сложно расстаться с половиной персонажей и выкинуть все ненужное, когда он вместе со Смертью (Смертем?) наблюдает за премьерой из плоского мира. В результате экранное время забито подробностями и героями, без которых история бы только выиграла, а важные сюжеты из скомканных пунктиров превратились бы в линии.
В сериале ставится вопрос: существует ли выбор или только показалось? Гейман решил, что пары (да господи, шести) персонажей недостаточно, чтобы ответить на него одинаково. Казалось бы, жалко что ли? Больше людей в сериале - больше поводов для английского юмора. Но, во-первых, надоедает, а во-вторых, хитрый дуализм не сработал: десяток персонажей делает выбор, неинтересный с точки зрения драматургии. Поэтому был ли у них выбор или все было предрешено - уже без разницы.
Герои выбирают между правильным и неправильным, добрым и злым, увлекательным и скучным. И нет, они не выбирают второе, что было бы интереснее и привело бы к каким-то выводам. Они переживают временные помутнения (а многим и с этим не повезло), от которых ничего не теряют, но затем возвращаются на проторенную дорожку добра. Мальчик Адам вместо своего трипа на темную сторону мог бы просто съесть марку, испугаться галлюцинаций, а потом сказать: "Друзья, наркотики - это плохо, больше так не буду".
Был ли во всем этом перст судьбы? Разве что очень добрый вялый скучный перст.
"Благие знамения" можно было бы рекомендовать детям от нуля до десяти, если бы ангелы не шутили про порно. Это была бы добрая хрестоматия по апокалипсису, со всякими милыми глупостями, хорошими актерами и "богом из машины" в конце каждого конфликта. Но нет. Херувимы шутят и делают это в лоб, не подмигивая родителю, а громко, с детской наивностью проговаривая слова. При этом единственным взрослым, о котором Нил Гейман побеспокоился при написании сценария, был, очевидно, Терри Пратчетт. Сложно расстаться с половиной персонажей и выкинуть все ненужное, когда он вместе со Смертью (Смертем?) наблюдает за премьерой из плоского мира. В результате экранное время забито подробностями и героями, без которых история бы только выиграла, а важные сюжеты из скомканных пунктиров превратились бы в линии. В сериале ставится вопрос: существует ли выбор или только показалось? Гейман решил, что пары (да господи, шести) персонажей недостаточно, чтобы ответить на него одинаково. Казалось бы, жалко что ли? Больше людей в сериале - больше поводов для английского юмора. Но, во-первых, надоедает, а во-вторых, хитрый дуализм не сработал: десяток персонажей делает выбор, неинтересный с точки зрения драматургии. Поэтому был ли у них выбор или все было предрешено - уже без разницы. Герои выбирают между правильным и неправильным, добрым и злым, увлекательным и скучным. И нет, они не выбирают второе, что было бы интереснее и привело бы к каким-то выводам. Они переживают временные помутнения (а многим и с этим не повезло), от которых ничего не теряют, но затем возвращаются на проторенную дорожку добра. Мальчик Адам вместо своего трипа на темную сторону мог бы просто съесть марку, испугаться галлюцинаций, а потом сказать: "Друзья, наркотики - это плохо, больше так не буду". Был ли во всем этом перст судьбы? Разве что очень добрый вялый скучный перст.