Не было бы счастья, да несчастье помогло. Молодой человек попадает в аварию и обретает сверхспособности. Как он ими распорядится? Смотрите корейскую дораму «Чудесные братья» с Чон У и Пэ Хён-соном в главных ролях.
Вроде бы запрет на разговоры по телефону за рулем давно установлен везде, где следят за безопасностью дорожного движения, но отучить водителей от этой вредной привычки до сих пор не удается. Это иногда приводит к самым неожиданным результатам, например, приобщает людей к творчеству немецкого философа Фридриха Ницше. Именно такой казус случился с Юк Дон-чжу, персонажем южнокорейской дорамы «Чудесные братья».
Писатель-неудачник Юк Дон-чжу (роль исполнил Чон У), который на протяжении семи лет пытается победить на конкурсе литературных дарований и опубликовать свой роман, обреченный стать бестселлером, не желает мириться с судьбой лузера. Он старается настроить себя на позитивную волну, но нервшики у него начинают сдавать. И происходит это в самый неподходящий момент: Дон-чжу управляет автомобилем во время сильнейшего ливня и одновременно выясняет отношения по телефону. Дело добром не заканчивается: темпераментный водитель сбивает парня, по неизвестной причине выскочившего на дорогу (Ли Кан-сан в исполнении актера Пэ Хён-сона). Жертва ДТП доставлена в больницу. Потерпевший вроде бы уже умер, но случается чудо: молодой человек приходит в себя и, как водится в подобного рода историях, в буквальном смысле слова становится новым человеком. Кан-сан погружается в амнезию, но обретает телепатические способности. Сценаристы тут же находят сферу применения этим свойствам своего персонажа: по их воле некто совершает серию загадочных преступлений, раскрыть которые будет возможно лишь благодаря суперспособностям Кан-сана. Ему составит компанию Дон-чжу, которого сориентирует его друг, офицер полиции Чон Ён-дэ.
Разумеется, традиционную фабулу про поиски серийных убийц следует усилить побочными сюжетными ответвлениями. Стивена Кинга в Корее, конечно, неплохо знают, судя по всему, помнят даже его старинную «Мертвую зону». Авторы сериала для вящей оригинальности решили использовать наработки другого тяжеловеса легкого жанра, Дэна Брауна. Нужно приплести к истории с коматозным интуитивистом что-нибудь заковыристое про хитромудрые книжки, пригодные для фокусов с многоэтажной герменевтикой. Для разнообразия вместо осточертевших священных текстов с их каббалистическими знаками и схемами можно припасть к мутному потоку европейской классической философии. Кого пришпандорим к Стивену Кингу? Выбор авторов проекта безошибочно пал на самого попсового мудреца из когорты смурных тевтонских гениев – Фридриха Ницше. Из всех речений Заратустры был извлечен самый хитовый мем: Бог мертв (в русской традиции перевода текстов Ницше отходят от буквализма, принято говорить, что Бог умер). Ну, как говорится, помер Максим, да и *** с ним… Что дальше?
А вот что: в сериале появляется роман с таким названием. Подобный заголовок, как вы понимаете – гарантия гениальности следующих за ним страниц. Главный герой присваивает себе рукопись, найденную им при отягчающих его совесть обстоятельствах, и волочит ее в издательство. Там продвинутая публика глотает взахлеб пару страниц и ее корейские глазки обретают от восторга вполне европейские очертания: о, Амитаба! Вот кто, оказывается, помер! Срочно в печать! Бестселлер на горизонте! Однако вскоре выясняется, что роман с гениально стыренным названием как-то связан с цепочкой зверских убийств. Что и требовалось получить: детективный сюжет с литературно-философскими аллюзиями.
У зрителя-интеллектуала подобные уловки вызовут презрительное искривление мимических очертаний поджатой нижней губы. Но много ли таких пижонов, тех, что ждут после упоминания Ницше перехода к экзистенциализму Сартра и Камю, а никак не к задам стародавнего Кинга? Они явно не утруждают себя просмотром корейской экранной беллетристики. А вот для целевой аудитории, чей интеллект уже основательно размыт волнами Халлю, такой вариант построения сюжета покажется вполне съедобным.
Любая сюжетная схема мертва, пока ее не оживит мысль режиссера, взгляд оператора и мимика актера. Можно сколько угодно хихикать над потугами сценаристов «Чудесных братьев» стать хоть на йоту оригинальней собратьев по ремеслу, но благодаря усилиям соратников по творческому коллективу проекта результаты их трудов не выглядят слишком катастрофичными. Камера двигается, соблюдая нужную ритмику, монтаж тоже на отменном уровне. А на исполнителе главной роли Чон У образ его персонажа сидит, как влитой. Его лузером-холериком можно залюбоваться: все органично. В каждом эпизоде роль исполняется вполне адекватно, точно, убедительно. Приятно видеть на экране главного героя корейской дорамы, не сошедшего с подиума тигриной походкой модельного пупса, а похожего на обычного человека, которому можно посочувствовать, с которым можно не соглашаться, ругать, по поводу поступков которого можно покрутить пальцем у виска.
Свой брат, просто в доску. Вот это чудо!
Не было бы счастья, да несчастье помогло. Молодой человек попадает в аварию и обретает сверхспособности. Как он ими распорядится? Смотрите корейскую дораму «Чудесные братья» с Чон У и Пэ Хён-соном в главных ролях. Вроде бы запрет на разговоры по телефону за рулем давно установлен везде, где следят за безопасностью дорожного движения, но отучить водителей от этой вредной привычки до сих пор не удается. Это иногда приводит к самым неожиданным результатам, например, приобщает людей к творчеству немецкого философа Фридриха Ницше. Именно такой казус случился с Юк Дон-чжу, персонажем южнокорейской дорамы «Чудесные братья». Писатель-неудачник Юк Дон-чжу (роль исполнил Чон У), который на протяжении семи лет пытается победить на конкурсе литературных дарований и опубликовать свой роман, обреченный стать бестселлером, не желает мириться с судьбой лузера. Он старается настроить себя на позитивную волну, но нервшики у него начинают сдавать. И происходит это в самый неподходящий момент: Дон-чжу управляет автомобилем во время сильнейшего ливня и одновременно выясняет отношения по телефону. Дело добром не заканчивается: темпераментный водитель сбивает парня, по неизвестной причине выскочившего на дорогу (Ли Кан-сан в исполнении актера Пэ Хён-сона). Жертва ДТП доставлена в больницу. Потерпевший вроде бы уже умер, но случается чудо: молодой человек приходит в себя и, как водится в подобного рода историях, в буквальном смысле слова становится новым человеком. Кан-сан погружается в амнезию, но обретает телепатические способности. Сценаристы тут же находят сферу применения этим свойствам своего персонажа: по их воле некто совершает серию загадочных преступлений, раскрыть которые будет возможно лишь благодаря суперспособностям Кан-сана. Ему составит компанию Дон-чжу, которого сориентирует его друг, офицер полиции Чон Ён-дэ. Разумеется, традиционную фабулу про поиски серийных убийц следует усилить побочными сюжетными ответвлениями. Стивена Кинга в Корее, конечно, неплохо знают, судя по всему, помнят даже его старинную «Мертвую зону». Авторы сериала для вящей оригинальности решили использовать наработки другого тяжеловеса легкого жанра, Дэна Брауна. Нужно приплести к истории с коматозным интуитивистом что-нибудь заковыристое про хитромудрые книжки, пригодные для фокусов с многоэтажной герменевтикой. Для разнообразия вместо осточертевших священных текстов с их каббалистическими знаками и схемами можно припасть к мутному потоку европейской классической философии. Кого пришпандорим к Стивену Кингу? Выбор авторов проекта безошибочно пал на самого попсового мудреца из когорты смурных тевтонских гениев – Фридриха Ницше. Из всех речений Заратустры был извлечен самый хитовый мем: Бог мертв (в русской традиции перевода текстов Ницше отходят от буквализма, принято говорить, что Бог умер). Ну, как говорится, помер Максим, да и *** с ним… Что дальше? А вот что: в сериале появляется роман с таким названием. Подобный заголовок, как вы понимаете – гарантия гениальности следующих за ним страниц. Главный герой присваивает себе рукопись, найденную им при отягчающих его совесть обстоятельствах, и волочит ее в издательство. Там продвинутая публика глотает взахлеб пару страниц и ее корейские глазки обретают от восторга вполне европейские очертания: о, Амитаба! Вот кто, оказывается, помер! Срочно в печать! Бестселлер на горизонте! Однако вскоре выясняется, что роман с гениально стыренным названием как-то связан с цепочкой зверских убийств. Что и требовалось получить: детективный сюжет с литературно-философскими аллюзиями. У зрителя-интеллектуала подобные уловки вызовут презрительное искривление мимических очертаний поджатой нижней губы. Но много ли таких пижонов, тех, что ждут после упоминания Ницше перехода к экзистенциализму Сартра и Камю, а никак не к задам стародавнего Кинга? Они явно не утруждают себя просмотром корейской экранной беллетристики. А вот для целевой аудитории, чей интеллект уже основательно размыт волнами Халлю, такой вариант построения сюжета покажется вполне съедобным. Любая сюжетная схема мертва, пока ее не оживит мысль режиссера, взгляд оператора и мимика актера. Можно сколько угодно хихикать над потугами сценаристов «Чудесных братьев» стать хоть на йоту оригинальней собратьев по ремеслу, но благодаря усилиям соратников по творческому коллективу проекта результаты их трудов не выглядят слишком катастрофичными. Камера двигается, соблюдая нужную ритмику, монтаж тоже на отменном уровне. А на исполнителе главной роли Чон У образ его персонажа сидит, как влитой. Его лузером-холериком можно залюбоваться: все органично. В каждом эпизоде роль исполняется вполне адекватно, точно, убедительно. Приятно видеть на экране главного героя корейской дорамы, не сошедшего с подиума тигриной походкой модельного пупса, а похожего на обычного человека, которому можно посочувствовать, с которым можно не соглашаться, ругать, по поводу поступков которого можно покрутить пальцем у виска. Свой брат, просто в доску. Вот это чудо!