Двое выпивох странствуют по северу Италии с понятными лишь им целями, знакомятся со скромным студентом и уговаривают парня выпить с ними, и это приводит к тому, что его вовлекают в сомнительные приключения. Смотрите фильм «На посошок».
Кажется, пить можно не только в Питере. Например, в Италии для этого не очень полезного для здоровья занятия имеется множество уютных местечек, причем солидная их часть сконцентрирована в окрестностях Венеции. Поэтому еще Томас Манн предупреждал, что это – очень опасный город. Герои фильма «На посошок» могли бы подтвердить, что великий писатель, создатель повести «Смерть в Венеции» (экранизация Лукино Висконти 1972 года), был прав.
Двое приятелей – опустившиеся пожилые пьянчуги Дориано (роль сыграл актер Пьерпаоло Каповилла) и Карлобьянки (Серджо Романо) путешествуют по Венето, итальянской области, примыкающей к воспетому художником Каналетто и поэтом Бродским городу. У них для этого вроде бы имеется рациональная причина: они хотят встретить своего старинного дружка Дженио, который вот-вот должен вернуться на родину из Аргентины. В этой стране он скрывался от отечественного правосудия из-за мошеннических проделок в особо крупных размерах. Дориано и Карлобьянки имели свою долю в этом гешефте, а потому рассчитывают на то, что возвращенец допустит их к дележу добычи, спрятанной в виде клада где-то на равнинах родного края.
Но столь убогий алгоритм построения сюжета явно непригоден для картины, которая снималась с прицелом на Канны, а потому вместо слегка криминализированного роуд-муви зритель получает мутноватую философско-наркологическую драму (российской публике хорошо знаком яркий образчик художественного произведения подобного рода – «Москва-Петушки» Венедикта Ерофеева). Так что вскоре мы понимаем: погоня за сокровищем только повод. На самом деле, мужиков просто одолевает тяга к выпивке: им все время надо «на посошок».
Поскольку основательно выпивать все же лучше в треугольной конфигурации, к ребятам присоединяется еще один персонаж – студент Джулио (Филиппо Скотти). И вот это трио мечется в броуновско-алкоголическом мельтешении по городам и весям Венето, оглашая окрестности печальными размышлизмами о всем сущем, важном и подлежащем выпиванию и закусыванию. Так как повествование ведется как бы от лица основательно поддающих персонажей, разобраться в сюжетных пертурбациях и продраться сквозь фабульные коллизии зрителю (по крайней мере, хотя бы чуть трезвому) будет непросто.
Для начала хотелось бы все же определиться с жанром «На посошок». Наши синопсеры уже по традиции оперируют убогой схемой «драма-комедия-криминал», что не дает верных ориентиров смотрящей публике. Из «криминала» в сюжете фигурирует лишь периферийный коротенький флешбэк, повествующий о давнишних мошеннических похождениях главных героев. Для сюжета эти обстоятельства никакого значения не имеют, зато позволяют расписаться в полнейшей юридической безграмотности авторам русского текста, путающим срок исковой давности (термин из гражданского права) со сроком давности привлечения к уголовной ответственности.
Комедией эту историю может назвать только абсолютно бесчувственный человек, которому смешно наблюдать за тем, как запиваются два пожилых лузера, побитых жизнью до такой степени, что в свои 50 с хвостиком они выглядят на 75 с довеском. К чести авторов картины, они публику на таком материале веселить и не собирались. Драма – понятие слишком широкое, нужно бы уточнить. Роуд-муви? Тоже размыто. Так ведь можно обозвать «Одиссею», «Путешествие из Петербурга в Москву», «Похождения бравого солдата Швейка» и «Экспедицию "Кон-Тики"». Я бы предложил вариант «трагифарс», но ведь народу лень будет гуглить…
А вот с названием в русском прокате случилось редчайшее попадание в яблочко. Ни итальянское «Города равнины», ни англоязычное «Последний на пути» русскому идиоматическому выражению «На посошок» в подметки не годятся! Грех русификации? В данном случае простительно, ведь итальянский с русским чем-то похожи. К примеру, исконно русское слово «помидор» звучит на Апеннинах как «помодори». Правда, если вы в Венеции закажете «огурцини» – вам почему-то притаранят цукини. Поэтому неоднократно звучащее в картине «выглядит огурцом» внушает некоторые опасения за судьбу героев: быть похожим на ярко-зеленый кабачок – то еще удовольствие.
В целом смотрится картина очень неплохо. И заслуга в этом – традиционно высокое качество работы итальянских операторов. Потрясающая глубина кадра, великолепная геометрия его заполнения, изысканная колористика – это доставит эстетам от кинематографа истинное удовольствие. И, разумеется, неизбежные для ценителя аллюзии на шедевры великого итальянского прошлого: даже приключения парочки алкашей дадут им основания с сожалением вздохнуть, пробормотав что-то о сладкой жизни.
Так что слухи о смерти итальянского кино под гнетом то ли Голливуда, то ли Netflix, усиленно распространяемыми в последнее время отдельно взятыми отечественными алармистами, можно считать сильно преувеличенными.
Двое выпивох странствуют по северу Италии с понятными лишь им целями, знакомятся со скромным студентом и уговаривают парня выпить с ними, и это приводит к тому, что его вовлекают в сомнительные приключения. Смотрите фильм «На посошок». Кажется, пить можно не только в Питере. Например, в Италии для этого не очень полезного для здоровья занятия имеется множество уютных местечек, причем солидная их часть сконцентрирована в окрестностях Венеции. Поэтому еще Томас Манн предупреждал, что это – очень опасный город. Герои фильма «На посошок» могли бы подтвердить, что великий писатель, создатель повести «Смерть в Венеции» (экранизация Лукино Висконти 1972 года), был прав. Двое приятелей – опустившиеся пожилые пьянчуги Дориано (роль сыграл актер Пьерпаоло Каповилла) и Карлобьянки (Серджо Романо) путешествуют по Венето, итальянской области, примыкающей к воспетому художником Каналетто и поэтом Бродским городу. У них для этого вроде бы имеется рациональная причина: они хотят встретить своего старинного дружка Дженио, который вот-вот должен вернуться на родину из Аргентины. В этой стране он скрывался от отечественного правосудия из-за мошеннических проделок в особо крупных размерах. Дориано и Карлобьянки имели свою долю в этом гешефте, а потому рассчитывают на то, что возвращенец допустит их к дележу добычи, спрятанной в виде клада где-то на равнинах родного края. Но столь убогий алгоритм построения сюжета явно непригоден для картины, которая снималась с прицелом на Канны, а потому вместо слегка криминализированного роуд-муви зритель получает мутноватую философско-наркологическую драму (российской публике хорошо знаком яркий образчик художественного произведения подобного рода – «Москва-Петушки» Венедикта Ерофеева). Так что вскоре мы понимаем: погоня за сокровищем только повод. На самом деле, мужиков просто одолевает тяга к выпивке: им все время надо «на посошок». Поскольку основательно выпивать все же лучше в треугольной конфигурации, к ребятам присоединяется еще один персонаж – студент Джулио (Филиппо Скотти). И вот это трио мечется в броуновско-алкоголическом мельтешении по городам и весям Венето, оглашая окрестности печальными размышлизмами о всем сущем, важном и подлежащем выпиванию и закусыванию. Так как повествование ведется как бы от лица основательно поддающих персонажей, разобраться в сюжетных пертурбациях и продраться сквозь фабульные коллизии зрителю (по крайней мере, хотя бы чуть трезвому) будет непросто. Для начала хотелось бы все же определиться с жанром «На посошок». Наши синопсеры уже по традиции оперируют убогой схемой «драма-комедия-криминал», что не дает верных ориентиров смотрящей публике. Из «криминала» в сюжете фигурирует лишь периферийный коротенький флешбэк, повествующий о давнишних мошеннических похождениях главных героев. Для сюжета эти обстоятельства никакого значения не имеют, зато позволяют расписаться в полнейшей юридической безграмотности авторам русского текста, путающим срок исковой давности (термин из гражданского права) со сроком давности привлечения к уголовной ответственности. Комедией эту историю может назвать только абсолютно бесчувственный человек, которому смешно наблюдать за тем, как запиваются два пожилых лузера, побитых жизнью до такой степени, что в свои 50 с хвостиком они выглядят на 75 с довеском. К чести авторов картины, они публику на таком материале веселить и не собирались. Драма – понятие слишком широкое, нужно бы уточнить. Роуд-муви? Тоже размыто. Так ведь можно обозвать «Одиссею», «Путешествие из Петербурга в Москву», «Похождения бравого солдата Швейка» и «Экспедицию "Кон-Тики"». Я бы предложил вариант «трагифарс», но ведь народу лень будет гуглить… А вот с названием в русском прокате случилось редчайшее попадание в яблочко. Ни итальянское «Города равнины», ни англоязычное «Последний на пути» русскому идиоматическому выражению «На посошок» в подметки не годятся! Грех русификации? В данном случае простительно, ведь итальянский с русским чем-то похожи. К примеру, исконно русское слово «помидор» звучит на Апеннинах как «помодори». Правда, если вы в Венеции закажете «огурцини» – вам почему-то притаранят цукини. Поэтому неоднократно звучащее в картине «выглядит огурцом» внушает некоторые опасения за судьбу героев: быть похожим на ярко-зеленый кабачок – то еще удовольствие. В целом смотрится картина очень неплохо. И заслуга в этом – традиционно высокое качество работы итальянских операторов. Потрясающая глубина кадра, великолепная геометрия его заполнения, изысканная колористика – это доставит эстетам от кинематографа истинное удовольствие. И, разумеется, неизбежные для ценителя аллюзии на шедевры великого итальянского прошлого: даже приключения парочки алкашей дадут им основания с сожалением вздохнуть, пробормотав что-то о сладкой жизни. Так что слухи о смерти итальянского кино под гнетом то ли Голливуда, то ли Netflix, усиленно распространяемыми в последнее время отдельно взятыми отечественными алармистами, можно считать сильно преувеличенными.