На середине седьмого десятка Ричард Линклейтера будто отведал живительного эликсира. Не успела публика благотворно принять «Голубую луну» – слегка старомодную картину о знаменитом композиторе Ричарде Роджерсе, как режиссёр выдал ещё более любопытное творение. «Новая волна» решена в виде художественной хроники, позволяющей во всех деталях рассмотреть процесс создания самого известного фильма Жан-Люк Годара «На последнем дыхании». Эпохальная лента 1960 года стала важнейшей отметкой в летописи всего мирового кинематографа. Хотя Годар снимал и раньше, но ограничивался обычно короткометражками, пока очередной поход в кинотеатр, вместе с друзьями-критиками из легендарного журнала Cahiers du Cinema, не обозлил Жан-Люка до такой степени, что он решил больше не откладывать начало полноценной карьеры. К тому же честолюбивому Годару не нравилось, что приятель Трюффо опередил его на повороте и первым покорил публику фильмом «Четыреста ударов». Следовательно, от дерзкого тролля, как теперь бы охарактеризовали высокомерного философа от кино в темных очках, требовалось создать не просто хит, а обозначить целое направление, эдакий анти-Голливуд.
«Критикуешь – предлагай». Будто следуя этой поговорке, Годар в исполнении чертовски похожего на него новичка Гийома Марбека принимается за работу – в своём взбалмошном стиле, от которого вскоре начнут буквально стонать малоизвестный в те годы Жан-Поль Бельмондо, американская прима Джин Сиберг и продюсер Жорж де Борегор. Годар ведь не только снимал своеобразно, полностью отдаваясь искусству импровизации, отвергая тщательно прописанный план как жуткий анахронизм. Жан-Люк вообще пересочинял на ходу понятие «кинематограф», не слушая ни возражений, ни изумлений. Что необходимо понимать, Годар отнюдь не считал себя самым умным, зато не подвергал сомнению свою прозорливость, своё предчувствие того, что индустрия созрели, что пора двигаться дальше и придумывать сцены из куцых набросков вместо сценария. Тем более молодой режиссёр сам не писал текстов и отказывался работать, едва у него иссякали свежие мысли. Легко себе представить, какими словами крыли бы его тёртые студийные воротилы, да и не все его соратники по Cahiers du Cinema разделяли столь смелые взгляды, что уж там. Зато он воплощал главенство воображения над прямотой, о чём говорил открытым текстом.
Скрупулёзность Линклейтера в его ретроспективе едва не завела его самого в чересчур нишевые дебри. Осёкшись, что далеко не каждый зритель досконально знает всех более-менее значимых фигур французской новой волны, постановщик добавил пояснительные титры – кто есть кто. Но даже так выдающиеся деятели кино, типа Роберто Росселини или Робера Брессона показаны слишком схематично, совсем не по чину, так сказать. И хотя автора тоже можно понять – выбранная тема требовала вдвое большего хронометража, но можно было пожертвовать, к примеру, сценами досуга. Вряд ли акцент на блестящей физической подготовке взбалмошного гика Годара неоценимо дополнил его теоретику. Тем более Линклейтер похоже не разделяет уверенность своего персонажа, что у кино должны быть начало, середина и конец, но необязательно в таком порядке. Вот почему «Новая волна» – это максимально линейный и опять-таки старомодный фильм, что не очень-то вяжется с прорывной по своей фундаментальной сути картиной «На последнем дыхании». Зато не придраться в том, как режиссёр показал суть искусства по-годаровски – то есть стиля в его наиболее гордом и неуклюжем проявлении. Линклейтер запечатлел исторический момент, когда молодые художники открывали для себя энергию, которая расшатает устои мировой культуры и перевернёт её с ног на голову в последующее десятилетие.
Между тем, «На последнем дыхании» была ловким, малобюджетным проектом, снятым ограниченным составом съемочной группы, без формального сценария и с минимальным вниманием к правилам кинематографии. Честь по чести, Годар скорее всего обложил бы презрительной тирады традиционные методы производства Ричарда Линклейтера. И всё же человек, провозглашавший свою гениальность, мог бы рассматривать это любовное послание как должное. Вместе с тем, истинный подход Годара заключался в том, чтобы не обращать ни малейшего внимания на мнение окружающих – даже самого Годара. Больше же всего, при знакомстве с «Новой волной» поражает то, как легко работа француза могла получиться другой. Так произошло бы, если бы хотя бы одна из авантюр не оправдалась. Тогда Жан-Люк остался бы без фильма, или, что гораздо хуже – с фильмом, где скучный финал. Тогда Линклейтер подыскал бы себе другого кумира, а так, как писал Пушкин, лучше выдумать не мог.
На середине седьмого десятка Ричард Линклейтера будто отведал живительного эликсира. Не успела публика благотворно принять «Голубую луну» – слегка старомодную картину о знаменитом композиторе Ричарде Роджерсе, как режиссёр выдал ещё более любопытное творение. «Новая волна» решена в виде художественной хроники, позволяющей во всех деталях рассмотреть процесс создания самого известного фильма Жан-Люк Годара «На последнем дыхании». Эпохальная лента 1960 года стала важнейшей отметкой в летописи всего мирового кинематографа. Хотя Годар снимал и раньше, но ограничивался обычно короткометражками, пока очередной поход в кинотеатр, вместе с друзьями-критиками из легендарного журнала Cahiers du Cinema, не обозлил Жан-Люка до такой степени, что он решил больше не откладывать начало полноценной карьеры. К тому же честолюбивому Годару не нравилось, что приятель Трюффо опередил его на повороте и первым покорил публику фильмом «Четыреста ударов». Следовательно, от дерзкого тролля, как теперь бы охарактеризовали высокомерного философа от кино в темных очках, требовалось создать не просто хит, а обозначить целое направление, эдакий анти-Голливуд. «Критикуешь – предлагай». Будто следуя этой поговорке, Годар в исполнении чертовски похожего на него новичка Гийома Марбека принимается за работу – в своём взбалмошном стиле, от которого вскоре начнут буквально стонать малоизвестный в те годы Жан-Поль Бельмондо, американская прима Джин Сиберг и продюсер Жорж де Борегор. Годар ведь не только снимал своеобразно, полностью отдаваясь искусству импровизации, отвергая тщательно прописанный план как жуткий анахронизм. Жан-Люк вообще пересочинял на ходу понятие «кинематограф», не слушая ни возражений, ни изумлений. Что необходимо понимать, Годар отнюдь не считал себя самым умным, зато не подвергал сомнению свою прозорливость, своё предчувствие того, что индустрия созрели, что пора двигаться дальше и придумывать сцены из куцых набросков вместо сценария. Тем более молодой режиссёр сам не писал текстов и отказывался работать, едва у него иссякали свежие мысли. Легко себе представить, какими словами крыли бы его тёртые студийные воротилы, да и не все его соратники по Cahiers du Cinema разделяли столь смелые взгляды, что уж там. Зато он воплощал главенство воображения над прямотой, о чём говорил открытым текстом. Скрупулёзность Линклейтера в его ретроспективе едва не завела его самого в чересчур нишевые дебри. Осёкшись, что далеко не каждый зритель досконально знает всех более-менее значимых фигур французской новой волны, постановщик добавил пояснительные титры – кто есть кто. Но даже так выдающиеся деятели кино, типа Роберто Росселини или Робера Брессона показаны слишком схематично, совсем не по чину, так сказать. И хотя автора тоже можно понять – выбранная тема требовала вдвое большего хронометража, но можно было пожертвовать, к примеру, сценами досуга. Вряд ли акцент на блестящей физической подготовке взбалмошного гика Годара неоценимо дополнил его теоретику. Тем более Линклейтер похоже не разделяет уверенность своего персонажа, что у кино должны быть начало, середина и конец, но необязательно в таком порядке. Вот почему «Новая волна» – это максимально линейный и опять-таки старомодный фильм, что не очень-то вяжется с прорывной по своей фундаментальной сути картиной «На последнем дыхании». Зато не придраться в том, как режиссёр показал суть искусства по-годаровски – то есть стиля в его наиболее гордом и неуклюжем проявлении. Линклейтер запечатлел исторический момент, когда молодые художники открывали для себя энергию, которая расшатает устои мировой культуры и перевернёт её с ног на голову в последующее десятилетие. Между тем, «На последнем дыхании» была ловким, малобюджетным проектом, снятым ограниченным составом съемочной группы, без формального сценария и с минимальным вниманием к правилам кинематографии. Честь по чести, Годар скорее всего обложил бы презрительной тирады традиционные методы производства Ричарда Линклейтера. И всё же человек, провозглашавший свою гениальность, мог бы рассматривать это любовное послание как должное. Вместе с тем, истинный подход Годара заключался в том, чтобы не обращать ни малейшего внимания на мнение окружающих – даже самого Годара. Больше же всего, при знакомстве с «Новой волной» поражает то, как легко работа француза могла получиться другой. Так произошло бы, если бы хотя бы одна из авантюр не оправдалась. Тогда Жан-Люк остался бы без фильма, или, что гораздо хуже – с фильмом, где скучный финал. Тогда Линклейтер подыскал бы себе другого кумира, а так, как писал Пушкин, лучше выдумать не мог.