Почему у почитателей творчества Джима Джармуша, посмотревших его новый фильм «Отец мать брат сестра» (1), возникают ассоциации именно с «Ночью на Земле» /1992/? Ведь это далеко не единственная киноантология мастера, состоящая, к тому же, из пяти историй. Допустим, в «Таинственном поезде» /1989/ объединены три новеллы, действие которых разворачивается в Мемфисе. Дело в том, что выдающийся независимый кинематографист, чаще воспевающий родную Америку (притом что восприимчив к самым разным культурам и, видимо, ощущает себя гражданином мира), вновь обратился к зарубежным реалиям. Даже уточним: поведал о судьбах людей, обретающихся в разных частях света и не подозревающих о взаимном существовании, но… так ли не имеющих друг с другом ничего общего?
«Ночь на Земле» была коллекцией то уморительных, то печальных до слёз зарисовок из жизни таксистов, работающих в тёмное время суток в Лос-Анджелесе, Нью-Йорке, Париже, Риме и Хельсинки. На сей раз действующие лица не объединены профессией, хотя, кстати, все – перемещаются на автомобилях (днём). Джефф и Эмили спешат в гости к пожилому отцу, живущему где-то в глубинке Соединённых Штатов, куда не так-то просто добраться по разухабистой сельской дороге. Тимотея опаздывает к матери (ждущей на ежегодное чаепитие своих дочерей, специально перебравшихся в Дублин), но происходит поломка машины; женщина просит подругу подбросить её, притворившись водителем службы Uber. Наконец, в столице Франции темнокожий Билли встречает свою сестру-близнеца Скай, чтобы вместе посетить квартиру, которую долго снимали родители, погибшие в результате крушения пассажирского самолёта…
Впрочем, параллели напрашиваются не только из-за ситуаций как таковых. Дабы усилить сходство, режиссёр-сценарист добавляет по меньшей мере два повторяющихся мотива: на проезжей части катаются скейтбордисты, а герои – носят наручные часы марки Rolex (то ли настоящие, то ли поддельные). О смысле этих моментов поговорим позже, а пока – лишь констатируем неслучайность данного обстоятельства. Рассуждая в интервью о новом замысле, Джим озвучил намерение снять фильм «очень тонкий… очень тихий… смешной и грустный». Это, конечно, может смутить неподготовленного зрителя, не жалующего обилие диалогов, требующего действия – и чем зрелищнее, тем лучше. Однако талант Джармуша проявляется в поразительном умении высвечивать в окружающем (погружённом в будничную рутину, в суету) мире приметы поэзии. Трудно сказать доподлинно, как и почему, но поведанные истории – берут за душу, пробуждают добрые и светлые чувства… На сей раз творцу даже не потребовалось прятаться за каноны популярного жанра, как в предыдущей (на мой взгляд, недооценённой) постановке – в комедии ужасов с парадоксальным названием «Мёртвые не умирают» /2019/.
Присуждение такому произведению «Золотого льва» на 82-м Венецианском международном кинофестивале стало приятным сюрпризом. Жюри под председательством Александра Пэйна не побоялось пойти вразрез новомодным поветриям, охватившим Запад! Те самые (поднятые в России на щит) традиционные ценности для Джармуша – не просто идеалы, нуждающиеся в защите под натиском агрессивной идеологии примитивного гедонистического толка. Это естественное состояние человека. Не будет «ячейки общества» – не будет и общества как такового, а представители Homo sapiens, даже если избегут физического (само)истребления, трансформируются в нечто принципиально иное. Сию нехитрую истину Джим доносит до публики с лёгкой, едва заметной улыбкой, оставляя по завершении сеанса с надеждой на всё-таки лучший исход, чем конец света – пришествие зомби или вампиров. Как он предупреждал в одной из своих лент нулевых, для сильных мира сего существуют пределы контроля.
Казалось бы, повода для восторга у действующих лиц не наблюдается. В беседе Джеффа с Эмили сквозит обеспокоенность за отца, испытывающего, судя по всему, нужду в деньгах (и лишённого социального обеспечения), а тревожным звоночком звучат его попытки заверить детей, что, мол, да, иногда злоупотребляет алкоголем, зато категорически не прикасается к наркотикам. Ирония сквозит в выборе на эту роль Тома Уэйтса, на протяжении десятилетий придерживавшегося (и на музыкальных подмостках, и в киноролях) имиджа откровенного маргинала. Актёр предстаёт на удивление адекватным (как сказали бы американцы, «чистым и трезвым»), причём финальные кадры ставят материальное неблагополучие папы под сомнение.
Такая же забавная неоднозначность возникает и во второй новелле. Только теперь – пускает пыль в глаза родственникам Тимотея, тоже (как и уэйтсовский герой) уверяющая, что купила «ролекс» под дешёвке на распродаже. Она не в состоянии заплатить за такси, вызванное по мобильному приложению, однако за столом рассказывает об успехах – о привлечении новых инфлюэнсеров, хотя ни Кэтрин (популярной писательнице), ни Лилит, только что получившей повышение, новомодный термин ни о чём не говорит. Ежегодное чаепитие закончится, как обычно: мило (но не сказать чтобы искренне) пообщавшись с матерью, дочери разъедутся по делам…
Казалось бы, должна обернуться чем-то важным встреча брата с сестрой, тем более что Билли и Скай предстоит разобрать вещи покойных родителей, что неизбежно спровоцирует нежные воспоминания о детстве. Среди прочего они обнаруживают и наручные часы престижной марки, что сигнализирует (если не самим героям, то зрителю, помнящему об этой детали по предыдущим историям) о том, что у мамы с папой были свои секреты. В пользу догадки говорит и их поддельное свидетельство о браке… И что же? А ничего… Ничего страшного!
Любопытно, что в ведущих заокеанских киношколах начинающим сценаристам настоятельно не советуют ориентироваться на работы Джармуша. Подход Джима действительно не вписывается в стандарты киноиндустрии, а возможно, и не подойдёт никакому другому кинематографисту, кроме него самого. Но мастерству художника трудно не поразиться! В данном случае «обман» заключается в том, что зритель (даже если не разбирается в теории драматургии) начинает по привычке выискивать признаки конфликта, силится считать подтекст происходящего, гадая над теми проблемами, о которых герои старательно умалчивают. А между тем не замечает их главное упущение – отсутствие элементарной радости от общения с близкими. Происходит воистину по пословице: что имеем – не храним, потерявши – плачем.
А что же скейтбордисты, которых режиссёр показывает так тщательно, в рапиде?.. Они служат предвестниками беды? Или, наоборот, олицетворяют безостановочный поток жизни? Рискну предположить, что Джим Джармуш прибегнул к обожаемому Луисом Бунюэлем ложному символу, который может означать что угодно, равно как и не означать ничего конкретного. Для автора в таких случаях принципиально отметить саму способность (и склонность!) человеческого сознания находить смысл в окружающих явлениях, видеть знаки и предостережения. Не слишком бы увлечься этим процессом…
_______
1 – Имена существительные указаны в заголовке без запятых (вообще без знаков препинания), но окрашены в разные цвета.
Почему у почитателей творчества Джима Джармуша, посмотревших его новый фильм «Отец мать брат сестра» (1), возникают ассоциации именно с «Ночью на Земле» /1992/? Ведь это далеко не единственная киноантология мастера, состоящая, к тому же, из пяти историй. Допустим, в «Таинственном поезде» /1989/ объединены три новеллы, действие которых разворачивается в Мемфисе. Дело в том, что выдающийся независимый кинематографист, чаще воспевающий родную Америку (притом что восприимчив к самым разным культурам и, видимо, ощущает себя гражданином мира), вновь обратился к зарубежным реалиям. Даже уточним: поведал о судьбах людей, обретающихся в разных частях света и не подозревающих о взаимном существовании, но… так ли не имеющих друг с другом ничего общего? «Ночь на Земле» была коллекцией то уморительных, то печальных до слёз зарисовок из жизни таксистов, работающих в тёмное время суток в Лос-Анджелесе, Нью-Йорке, Париже, Риме и Хельсинки. На сей раз действующие лица не объединены профессией, хотя, кстати, все – перемещаются на автомобилях (днём). Джефф и Эмили спешат в гости к пожилому отцу, живущему где-то в глубинке Соединённых Штатов, куда не так-то просто добраться по разухабистой сельской дороге. Тимотея опаздывает к матери (ждущей на ежегодное чаепитие своих дочерей, специально перебравшихся в Дублин), но происходит поломка машины; женщина просит подругу подбросить её, притворившись водителем службы Uber. Наконец, в столице Франции темнокожий Билли встречает свою сестру-близнеца Скай, чтобы вместе посетить квартиру, которую долго снимали родители, погибшие в результате крушения пассажирского самолёта… Впрочем, параллели напрашиваются не только из-за ситуаций как таковых. Дабы усилить сходство, режиссёр-сценарист добавляет по меньшей мере два повторяющихся мотива: на проезжей части катаются скейтбордисты, а герои – носят наручные часы марки Rolex (то ли настоящие, то ли поддельные). О смысле этих моментов поговорим позже, а пока – лишь констатируем неслучайность данного обстоятельства. Рассуждая в интервью о новом замысле, Джим озвучил намерение снять фильм «очень тонкий… очень тихий… смешной и грустный». Это, конечно, может смутить неподготовленного зрителя, не жалующего обилие диалогов, требующего действия – и чем зрелищнее, тем лучше. Однако талант Джармуша проявляется в поразительном умении высвечивать в окружающем (погружённом в будничную рутину, в суету) мире приметы поэзии. Трудно сказать доподлинно, как и почему, но поведанные истории – берут за душу, пробуждают добрые и светлые чувства… На сей раз творцу даже не потребовалось прятаться за каноны популярного жанра, как в предыдущей (на мой взгляд, недооценённой) постановке – в комедии ужасов с парадоксальным названием «Мёртвые не умирают» /2019/. Присуждение такому произведению «Золотого льва» на 82-м Венецианском международном кинофестивале стало приятным сюрпризом. Жюри под председательством Александра Пэйна не побоялось пойти вразрез новомодным поветриям, охватившим Запад! Те самые (поднятые в России на щит) традиционные ценности для Джармуша – не просто идеалы, нуждающиеся в защите под натиском агрессивной идеологии примитивного гедонистического толка. Это естественное состояние человека. Не будет «ячейки общества» – не будет и общества как такового, а представители Homo sapiens, даже если избегут физического (само)истребления, трансформируются в нечто принципиально иное. Сию нехитрую истину Джим доносит до публики с лёгкой, едва заметной улыбкой, оставляя по завершении сеанса с надеждой на всё-таки лучший исход, чем конец света – пришествие зомби или вампиров. Как он предупреждал в одной из своих лент нулевых, для сильных мира сего существуют пределы контроля. Казалось бы, повода для восторга у действующих лиц не наблюдается. В беседе Джеффа с Эмили сквозит обеспокоенность за отца, испытывающего, судя по всему, нужду в деньгах (и лишённого социального обеспечения), а тревожным звоночком звучат его попытки заверить детей, что, мол, да, иногда злоупотребляет алкоголем, зато категорически не прикасается к наркотикам. Ирония сквозит в выборе на эту роль Тома Уэйтса, на протяжении десятилетий придерживавшегося (и на музыкальных подмостках, и в киноролях) имиджа откровенного маргинала. Актёр предстаёт на удивление адекватным (как сказали бы американцы, «чистым и трезвым»), причём финальные кадры ставят материальное неблагополучие папы под сомнение. Такая же забавная неоднозначность возникает и во второй новелле. Только теперь – пускает пыль в глаза родственникам Тимотея, тоже (как и уэйтсовский герой) уверяющая, что купила «ролекс» под дешёвке на распродаже. Она не в состоянии заплатить за такси, вызванное по мобильному приложению, однако за столом рассказывает об успехах – о привлечении новых инфлюэнсеров, хотя ни Кэтрин (популярной писательнице), ни Лилит, только что получившей повышение, новомодный термин ни о чём не говорит. Ежегодное чаепитие закончится, как обычно: мило (но не сказать чтобы искренне) пообщавшись с матерью, дочери разъедутся по делам… Казалось бы, должна обернуться чем-то важным встреча брата с сестрой, тем более что Билли и Скай предстоит разобрать вещи покойных родителей, что неизбежно спровоцирует нежные воспоминания о детстве. Среди прочего они обнаруживают и наручные часы престижной марки, что сигнализирует (если не самим героям, то зрителю, помнящему об этой детали по предыдущим историям) о том, что у мамы с папой были свои секреты. В пользу догадки говорит и их поддельное свидетельство о браке… И что же? А ничего… Ничего страшного! Любопытно, что в ведущих заокеанских киношколах начинающим сценаристам настоятельно не советуют ориентироваться на работы Джармуша. Подход Джима действительно не вписывается в стандарты киноиндустрии, а возможно, и не подойдёт никакому другому кинематографисту, кроме него самого. Но мастерству художника трудно не поразиться! В данном случае «обман» заключается в том, что зритель (даже если не разбирается в теории драматургии) начинает по привычке выискивать признаки конфликта, силится считать подтекст происходящего, гадая над теми проблемами, о которых герои старательно умалчивают. А между тем не замечает их главное упущение – отсутствие элементарной радости от общения с близкими. Происходит воистину по пословице: что имеем – не храним, потерявши – плачем. А что же скейтбордисты, которых режиссёр показывает так тщательно, в рапиде?.. Они служат предвестниками беды? Или, наоборот, олицетворяют безостановочный поток жизни? Рискну предположить, что Джим Джармуш прибегнул к обожаемому Луисом Бунюэлем ложному символу, который может означать что угодно, равно как и не означать ничего конкретного. Для автора в таких случаях принципиально отметить саму способность (и склонность!) человеческого сознания находить смысл в окружающих явлениях, видеть знаки и предостережения. Не слишком бы увлечься этим процессом… _______ 1 – Имена существительные указаны в заголовке без запятых (вообще без знаков препинания), но окрашены в разные цвета.