Цзи Синь трудится в крупной компании инженером. Однако ее карьерному росту мешает мужской шовинизм. В компанию назначают нового генерального директора Хань Тина, старого знакомого Цзи. Смотрите дораму «Прекраснее звёздного неба».
Что может быть прекраснее усыпанных звездами небес? Любому образованному человеку на эту загадку очень легко дать правильный ответ. Конечно же, это категорический императив Иммануила Канта! Создатели китайской дорамы «Прекраснее звёздного неба», видимо, неплохо знакомы с «Критикой чистого разума», а потому главные герои этого сериала наделены не только отменными внешними данными, но и философским складом ума.
Китай, огромный человейник под названием Сянган (до избавления от британского колониального ига город был известен как Гонконг), здесь проживает главная героиня сериала Цзи Синь (роль сыграла актриса Тань Сунъюнь). Она снимает квартиру вдвоем с подружкой-блогершей, но в скором времени мечтает надеть себе на шею ипотечное ярмо на пару со своим бойфрендом, за которого она до решения квартирного вопроса замуж выходить не торопится.
Трудится эта современная девица в продвинутой медицинской корпорации, поставляющей на рынок в том числе и роботов, способных самостоятельно ставить диагноз. И наша героиня является автором-разработчиком одного из самых перспективных проектов подобного рода. Она рассчитывает получить в награду за свое усердие множество корпоративных ништяков, что позволит ей сделать первый взнос по ипотеке, а дальше по расписанию: замужество, рождение детишек, вопли-пеленки. Мечта современной деловой дамы!
Создатели сериала всячески пытаются уберечь полюбившуюся им барышню от столь опрометчивого решения, они создают массу препятствий для восхождения Цзи на карьерную вершину. Ее компания представляет собой дикую помесь пандемониума с серпентарием, здесь царят жесточайшие обычаи патриархального гегемонизма и женского оппортунизма, коллеги буквально поедом едят отважную роботехничку. Но барышня с упорством матерого носорога прорубает себе дорогу к зияющим высотам матримониального благополучия. И тут появляется ОН. В контору прибывает ихнее сиятельство, наследный принц всего на свете, сошедший с небес бодхисаттва, свеженазначенный генеральный директор компании Хань Тин (Кевин Сюй).
Он десять лет тому назад учился вместе с Цзи, но, поскольку этот персонаж правильного пола, сексизм ему (по крайней мере, в Китае) не препятствовал зазвездить успешную карьеру. А его нынешняя подчиненная когда-то отвергла ухаживания теперешнего ее босса. Перед нами разыгрывается очередная партия в занятной, но уже набившей оскомину экранной игре под названием «служебный роман».
На коленке написанная и вполнакала сыгранная проходная мелодрамка. Ни одно сюжетное решение создателей «Прекраснее звёздного неба» никого не удивит, главные герои будут на протяжении нескольких десятков серий исполнять фигуры брачного танца из категории тех, которые можно увидеть в документалках про райских птиц Новой Гвинеи. Роскошно оперенный самец обустраивает танцпол и забирается на веточку повыше, расклевывая по пути нижестоящих бета-сигма особей и барабанными трелями призывает на смотрины стаи серых курочек. Те, подобно жертвам Гамельнского крысолова, приближаются к султану и подставляются под лихорадочные движения его репродуктивного подбрюшья.
Мы уже давно привыкли к тому, что диковинные труверские обыкновения кажутся китайцам идиотским изобретением европейских варваров: ухаживать за самкой – ниже достоинства совершенно мудрого мужа. Конфуций не велит, Лао-цзы категорически запрещает. Правильно – это как в Новой Гвинее. Поэтому нам предъявляют во всем его павлиньем блеске очаровательного Кевина Сюя, вокруг шляпки которого (образно выражаясь) крылышками бякает серенький воробушек в исполнении Тань Сунъюй.
Все бы ничего, однако, на мой взгляд, на этот раз китайские экранных дел мастера слегка переборщили. Контраст между главными героями такой разительный, что история любовных переживаний Ханя по поводу прелестей Цзи кажется настолько невероятной, что поневоле начинаешь верить: авторы ромкома не успели отойти от съемок какого-нибудь мудреного фэнтези про китайский аналог истории царевны-лягушки. Иначе как объяснить выбор на главную роль Тань Сунъюнь? Уже простоватая круглая мордашка не позволяет актрисе работать амплуа первой любовницы, а уж о фигуре, заставляющей вспоминать о строительном отвесе или эталонном параллелепипеде (вид что сзади, что спереди – разницы никакой), и говорить не приходится. Печально: Китай очень большой, дорам снимается чрезвычайно много, а Дильраба Дильмурат всего одна.
Для правдоподобия сценаристам стоило бы ввести в сюжет эпизод, когда ополоумевшего Ханя на этом основании отправляют на тестирование робота-диагноста половых девиаций, а потом покупают для него билет на Новую Гвинею. Опыт у тамошних альфа-самцов перенять.
И все-таки: причем здесь звездное небо, к чему вся эта астрономическая словесная мишура? Дело в том, что современное дорамическое искусство представляет собой эстетическую отрыжку великой поднебесной культуры. А там давно сформировались свои традиции ассоциативного бреда. Вот, например, великий мудрец Пу Сунлин (он же Ляо Чжай) как-то изрек: «В пору цветенья ста цветов увядший лепесток падет на душу».
Теперь можете ломать голову над этим загадочным нарративом вплоть до просмотра следующей дорамы.
Цзи Синь трудится в крупной компании инженером. Однако ее карьерному росту мешает мужской шовинизм. В компанию назначают нового генерального директора Хань Тина, старого знакомого Цзи. Смотрите дораму «Прекраснее звёздного неба». Что может быть прекраснее усыпанных звездами небес? Любому образованному человеку на эту загадку очень легко дать правильный ответ. Конечно же, это категорический императив Иммануила Канта! Создатели китайской дорамы «Прекраснее звёздного неба», видимо, неплохо знакомы с «Критикой чистого разума», а потому главные герои этого сериала наделены не только отменными внешними данными, но и философским складом ума. Китай, огромный человейник под названием Сянган (до избавления от британского колониального ига город был известен как Гонконг), здесь проживает главная героиня сериала Цзи Синь (роль сыграла актриса Тань Сунъюнь). Она снимает квартиру вдвоем с подружкой-блогершей, но в скором времени мечтает надеть себе на шею ипотечное ярмо на пару со своим бойфрендом, за которого она до решения квартирного вопроса замуж выходить не торопится. Трудится эта современная девица в продвинутой медицинской корпорации, поставляющей на рынок в том числе и роботов, способных самостоятельно ставить диагноз. И наша героиня является автором-разработчиком одного из самых перспективных проектов подобного рода. Она рассчитывает получить в награду за свое усердие множество корпоративных ништяков, что позволит ей сделать первый взнос по ипотеке, а дальше по расписанию: замужество, рождение детишек, вопли-пеленки. Мечта современной деловой дамы! Создатели сериала всячески пытаются уберечь полюбившуюся им барышню от столь опрометчивого решения, они создают массу препятствий для восхождения Цзи на карьерную вершину. Ее компания представляет собой дикую помесь пандемониума с серпентарием, здесь царят жесточайшие обычаи патриархального гегемонизма и женского оппортунизма, коллеги буквально поедом едят отважную роботехничку. Но барышня с упорством матерого носорога прорубает себе дорогу к зияющим высотам матримониального благополучия. И тут появляется ОН. В контору прибывает ихнее сиятельство, наследный принц всего на свете, сошедший с небес бодхисаттва, свеженазначенный генеральный директор компании Хань Тин (Кевин Сюй). Он десять лет тому назад учился вместе с Цзи, но, поскольку этот персонаж правильного пола, сексизм ему (по крайней мере, в Китае) не препятствовал зазвездить успешную карьеру. А его нынешняя подчиненная когда-то отвергла ухаживания теперешнего ее босса. Перед нами разыгрывается очередная партия в занятной, но уже набившей оскомину экранной игре под названием «служебный роман». На коленке написанная и вполнакала сыгранная проходная мелодрамка. Ни одно сюжетное решение создателей «Прекраснее звёздного неба» никого не удивит, главные герои будут на протяжении нескольких десятков серий исполнять фигуры брачного танца из категории тех, которые можно увидеть в документалках про райских птиц Новой Гвинеи. Роскошно оперенный самец обустраивает танцпол и забирается на веточку повыше, расклевывая по пути нижестоящих бета-сигма особей и барабанными трелями призывает на смотрины стаи серых курочек. Те, подобно жертвам Гамельнского крысолова, приближаются к султану и подставляются под лихорадочные движения его репродуктивного подбрюшья. Мы уже давно привыкли к тому, что диковинные труверские обыкновения кажутся китайцам идиотским изобретением европейских варваров: ухаживать за самкой – ниже достоинства совершенно мудрого мужа. Конфуций не велит, Лао-цзы категорически запрещает. Правильно – это как в Новой Гвинее. Поэтому нам предъявляют во всем его павлиньем блеске очаровательного Кевина Сюя, вокруг шляпки которого (образно выражаясь) крылышками бякает серенький воробушек в исполнении Тань Сунъюй. Все бы ничего, однако, на мой взгляд, на этот раз китайские экранных дел мастера слегка переборщили. Контраст между главными героями такой разительный, что история любовных переживаний Ханя по поводу прелестей Цзи кажется настолько невероятной, что поневоле начинаешь верить: авторы ромкома не успели отойти от съемок какого-нибудь мудреного фэнтези про китайский аналог истории царевны-лягушки. Иначе как объяснить выбор на главную роль Тань Сунъюнь? Уже простоватая круглая мордашка не позволяет актрисе работать амплуа первой любовницы, а уж о фигуре, заставляющей вспоминать о строительном отвесе или эталонном параллелепипеде (вид что сзади, что спереди – разницы никакой), и говорить не приходится. Печально: Китай очень большой, дорам снимается чрезвычайно много, а Дильраба Дильмурат всего одна. Для правдоподобия сценаристам стоило бы ввести в сюжет эпизод, когда ополоумевшего Ханя на этом основании отправляют на тестирование робота-диагноста половых девиаций, а потом покупают для него билет на Новую Гвинею. Опыт у тамошних альфа-самцов перенять. И все-таки: причем здесь звездное небо, к чему вся эта астрономическая словесная мишура? Дело в том, что современное дорамическое искусство представляет собой эстетическую отрыжку великой поднебесной культуры. А там давно сформировались свои традиции ассоциативного бреда. Вот, например, великий мудрец Пу Сунлин (он же Ляо Чжай) как-то изрек: «В пору цветенья ста цветов увядший лепесток падет на душу». Теперь можете ломать голову над этим загадочным нарративом вплоть до просмотра следующей дорамы.