Этнический хоррор Ари Астера – вещь специфическая. Задуманный как фильм ужасов с убийственным колоритом шведской глубинки, «Солнцестояние» смотрится скорее чёрной комедией, где никого из жертв нисколько не жалко. Картину вообще можно воспринимать как ироничный аналог свадебного путешествия в экзотическом месте, где влюблённым предстоит понять: хватит ли им сил выжить? Для парочки в исполнении Флоренс Пью и Джека Рейнора всё складывается так плохо, насколько можно было предположить. Астер продолжил линию своего дебютной работы «Реинкарнация», давая понять, что медовый месяц начинающего режиссёра с поклонниками высокоинтеллектуальных ужасов ещё не закончился: у него имеется по-прежнему много граней, которые ему хочется показать, и он готов рискнуть опозориться, чтобы отстоять своё видение фолк-хоррора.
Как и «Реинкарнация», эта кинолента начинается с необычайно тяжёлой смерти в семье главной героини. Однако в «Солнцестоянии» действие едва-едва может дождаться, чтобы поскорее оставить трагедию позади, отчего страдает эмоциональная вовлеченность, поскольку женщина попадает в совершенно другую физическую обстановку и начинает испытывать иную социальную динамику. Персонаж Флоренс Пью, студентка Дэни Ардор, предстает боязливой девчонкой, переживающей страшную потерю, чей парень Кристиан с трудом различает наигранную потребность в любви и настоящую. Если в аспирантуре и есть настоящие «пацаны», то Кристиан и трое его ближайших друзей вполне подходят под это определение: не слишком чувствительные парни, изучающие антропологию вместо финансов, и все они считают, что приятелю следует бросить Дэни. Джош работает над диссертацией о европейских ритуалах летнего солнцестояния, поэтому Пелле предлагает поездку в шведскую коммуну, чьи странные ритуалы заслуживают изучения. К всеобщему разочарованию, Кристиан приглашает с собой Дэни.
Оказавшись в отдаленной северной Швеции, мужчины начинают меньше беспокоиться о присутствии Дэни и больше интересоваться окружающей обстановкой. Этот фильм, длиной в два с половиной часа, нельзя назвать поспешным, однако в пределах завязки он достаточно масштабен, чтобы отдать должное любопытству своих героев-ученых. Вместе с персонажами зрители рассматривают настенные росписи в стиле народного искусства в бараке, отмечают колорит местных костюмов и обращают внимание на странные явления на ухоженной территории. Частые дозы галлюциногенов (иногда ритуальных, а иногда просто для развлечения) усиливают это исследование, и Астер с удовольствием позволяет своей команде специалистов по визуальным эффектам тонко искажать природу: трава прорастает сквозь руку Дэни, лица деформируются, а лесистые вершины холмов волнисто колышутся.
Американцы приехали, чтобы стать свидетелями особого девятидневного фестиваля летнего солнцестояния, который здесь проходит только раз в девять лет. Швед Пелле не подготовил их к тому, как местные церемонии будут отмечать переход от одного этапа жизни к другому (или к загробной жизни), но молодые чужаки пытаются воспринимать всё спокойно. Хотя зрителей и могут шокировать отдельные сцены жестокости, любое нарастающее чувство тревоги смягчается частыми замечаниями в духе «А что это за чертовщина?» и случайными эротическими намёками: Марк считает, что одна из местных женщин смотрит на него с вожделением, но он неправильно понимает её намерения, и это гарантирует одну очень зрелищную сцену.
Представление Ари Астера об этом сообществе и его обычаях выигрывает от внимания к деталям, чья связь с реальными культурами поддерживает некоторые из самых мрачных его фантазий. Так чужака приводят в секретную комнату со стенами, покрытыми пиктограммами, напоминающими карты таро или мексиканскую лотерею, где решается его судьба; женщина, названная королевой первомайской церемонии, будет коронована цветами и настолько почитаема, что в конечном итоге решит, кто будет жить, а кто умрёт. Снятая с предельной тщательностью, картина иногда открыто демонстрирует амбиции. Дэни видит кошмар, полный того, что можно назвать кубриковскими видениями, когда она, свернувшись калачиком под одеялом, шестиугольные узоры которого напоминают холодный оттенок ковра из «Сияния». Но «Солнцестояние» слишком увлечено своими экзотическими ритуалами, чтобы достичь той же бездны, что и эта история. Хотя кино и вышло больше тревожным, чем пугающим, он предлагает такое путешествие, которое всё-таки стоит совершить.
Этнический хоррор Ари Астера – вещь специфическая. Задуманный как фильм ужасов с убийственным колоритом шведской глубинки, «Солнцестояние» смотрится скорее чёрной комедией, где никого из жертв нисколько не жалко. Картину вообще можно воспринимать как ироничный аналог свадебного путешествия в экзотическом месте, где влюблённым предстоит понять: хватит ли им сил выжить? Для парочки в исполнении Флоренс Пью и Джека Рейнора всё складывается так плохо, насколько можно было предположить. Астер продолжил линию своего дебютной работы «Реинкарнация», давая понять, что медовый месяц начинающего режиссёра с поклонниками высокоинтеллектуальных ужасов ещё не закончился: у него имеется по-прежнему много граней, которые ему хочется показать, и он готов рискнуть опозориться, чтобы отстоять своё видение фолк-хоррора. Как и «Реинкарнация», эта кинолента начинается с необычайно тяжёлой смерти в семье главной героини. Однако в «Солнцестоянии» действие едва-едва может дождаться, чтобы поскорее оставить трагедию позади, отчего страдает эмоциональная вовлеченность, поскольку женщина попадает в совершенно другую физическую обстановку и начинает испытывать иную социальную динамику. Персонаж Флоренс Пью, студентка Дэни Ардор, предстает боязливой девчонкой, переживающей страшную потерю, чей парень Кристиан с трудом различает наигранную потребность в любви и настоящую. Если в аспирантуре и есть настоящие «пацаны», то Кристиан и трое его ближайших друзей вполне подходят под это определение: не слишком чувствительные парни, изучающие антропологию вместо финансов, и все они считают, что приятелю следует бросить Дэни. Джош работает над диссертацией о европейских ритуалах летнего солнцестояния, поэтому Пелле предлагает поездку в шведскую коммуну, чьи странные ритуалы заслуживают изучения. К всеобщему разочарованию, Кристиан приглашает с собой Дэни. Оказавшись в отдаленной северной Швеции, мужчины начинают меньше беспокоиться о присутствии Дэни и больше интересоваться окружающей обстановкой. Этот фильм, длиной в два с половиной часа, нельзя назвать поспешным, однако в пределах завязки он достаточно масштабен, чтобы отдать должное любопытству своих героев-ученых. Вместе с персонажами зрители рассматривают настенные росписи в стиле народного искусства в бараке, отмечают колорит местных костюмов и обращают внимание на странные явления на ухоженной территории. Частые дозы галлюциногенов (иногда ритуальных, а иногда просто для развлечения) усиливают это исследование, и Астер с удовольствием позволяет своей команде специалистов по визуальным эффектам тонко искажать природу: трава прорастает сквозь руку Дэни, лица деформируются, а лесистые вершины холмов волнисто колышутся. Американцы приехали, чтобы стать свидетелями особого девятидневного фестиваля летнего солнцестояния, который здесь проходит только раз в девять лет. Швед Пелле не подготовил их к тому, как местные церемонии будут отмечать переход от одного этапа жизни к другому (или к загробной жизни), но молодые чужаки пытаются воспринимать всё спокойно. Хотя зрителей и могут шокировать отдельные сцены жестокости, любое нарастающее чувство тревоги смягчается частыми замечаниями в духе «А что это за чертовщина?» и случайными эротическими намёками: Марк считает, что одна из местных женщин смотрит на него с вожделением, но он неправильно понимает её намерения, и это гарантирует одну очень зрелищную сцену. Представление Ари Астера об этом сообществе и его обычаях выигрывает от внимания к деталям, чья связь с реальными культурами поддерживает некоторые из самых мрачных его фантазий. Так чужака приводят в секретную комнату со стенами, покрытыми пиктограммами, напоминающими карты таро или мексиканскую лотерею, где решается его судьба; женщина, названная королевой первомайской церемонии, будет коронована цветами и настолько почитаема, что в конечном итоге решит, кто будет жить, а кто умрёт. Снятая с предельной тщательностью, картина иногда открыто демонстрирует амбиции. Дэни видит кошмар, полный того, что можно назвать кубриковскими видениями, когда она, свернувшись калачиком под одеялом, шестиугольные узоры которого напоминают холодный оттенок ковра из «Сияния». Но «Солнцестояние» слишком увлечено своими экзотическими ритуалами, чтобы достичь той же бездны, что и эта история. Хотя кино и вышло больше тревожным, чем пугающим, он предлагает такое путешествие, которое всё-таки стоит совершить.