Свидание с войной

Документальные кадры перемежаются постановочными сценами, события венных лет комментируют современники, родственники участников происходящего на экране, сотрудники музеев.

Февраль 1943 года. Вспоминает медсестра, Герой Светского Союза Зинаида Туснолобова. Из наших в этом бою никто не выжил, меня ранило разрывной пулей в обе ноги. Потом он появился. Гадкая рожа в стеклышках. Человек в форме вермахта идет среди мертвых тел бойцов Красной Армии и добивает раненных. Он сбивает шапку с головы окровавленного человека, по длинным волосам определяет: перед ним женщина. Бьет Зину прикладом в лицо.

Их раздражало, что женщины против них воюют. Меня, когда мама просила волосы ей расчесать, поражало, какие у нее на голове шрамы. Она мне говорила: если тебе скажут, что простые немцы в военной форме от эсэсовцев отличались – не верь. Все они одинаковые были.

Зинаида Туснолобова в свои 23 года спасла уже больше 200 солдатских жизней. Лишилась рук и ног. Выжила чудом. Ее спасла любовь.

Фронтовая медсестра АлияАппакова вспоминает: моего первого тяжело раненного звали Петя Шестаков. Он был родом из Тамбова. У него оторвало затылочную часть черепа. Он приподнялся, сказал: «Так хочу жить!» И умер. Аппакова ушла на фронт в 19 лет.

Надежда Каратаева, заслуженная артистка России вспоминает: у нас всегда с Толей тост был: «Лишь бы не было войны». Перед ней фотография Анатолия Папанова.

Полоцк, 1960 год. Студия радиостанции. Ведущий спрашивает Зинаиду: каково это мечтать умереть за родину? Глупость это. Нельзя мечтать о смерти в 19 лет.

Ленинск-Кузнецкий, 1941 год. Она хохотушка лаборантка Углетреста, Зина Туснолобова. Он инженер-мечтатель Иосиф Марченко. Познакомились на танцах. Он, делая Зине предложение, подарил ей яблоко. Обещал, что у них будет сад.

Туснолобова вспоминает: когда он ушел на фронт, я не могла сидеть и его ждать. Окончила курсы медсестер, надеялась, встретимся. Но куда там! Было очень страшно, но выносить нужно было всех.

Плакат военных лет: «Не оставим на поле боя ни раненого, ни его оружия!» По Приказу Наркомата обороны № 281 медсестра награждалась медалью, если выносила с поля боя 15 раненных, орденом, если спасала 25 бойцов. Высшей награды – ордена Ленина – медсестра удостаивалась за спасение 80 человек. При одном условии: если с поля боя она выносила не только бойца, но и его оружие. Иногда оружие приходилось бросать. Такой раненный в наградную статистику не включался. Всего за годы войны медсестрам было вручено 116 тысяч орденов и медалей. Но эти цифры не отражают масштабов подвига «сестричек, ласточек», как их называли бойцы. Эти ангелы-спасители брали в бой нехитрый набор: бинты, стерильные салфетки, стрептоцид, иногда скальпель, чтобы при необходимости вскрыть гематому. Немного спирта для анестезии. Самой медсестре полагалось 120 граммов сухарей, кусок сала.

Их письма Зинаиды Иосифу: при ране в живот нельзя пить, но как они просят! Переписка прервалась летом 43 года. Иосифу тогда шепнули: под Курском мясорубка, горы трупов, выживших почти нет. С января дивизия, в которой служила Зина, воевала в Курской области, попала в окружение. Спустя двое суток Зинаиду нашли наши разведчики. Она вмерзла в сугроб, пришлось вырезать ее оттуда кинжалами. Когда выяснилось, что в госпитале нет места, Зину отдали местной жительнице, которая пожалела молодую девушку. Она положила ее отогреваться на печи, чего при обморожении 4-й степени делать нельзя. Ампутация конечностей при этом неизбежна. У Зины началась гангрена. Ей отняли кисть левой руки, правую руку по локоть, левую ногу по колено, правую – до середины бедра. Ей сделали семь операций. Она написала Иосифу письмо, в котором давала ему свободу: «Не хочу становиться для тебя обузой. Прощай». Вы верите в чудо?

Вспоминает АлияАппакова: эти глаза всегда были рядом со мной, все пятьдесят лет. Мне сказали, что он погиб в Германии в 1945 году. Но я верила только сердцу. И когда я увидела эти глаза рядом с собой – упала в обморок.

В 1941 году Алия получила две похоронки: на отца и на брата. Пошла на курсы медсестер. В 1943 году попала на фронт. Сразу угодила в пекло. Когда большую партию раненных в госпиталь доставляют, всегда смотришь – нет ли ранения в живот. Тогда им пить нельзя давать. Привезли его, я живот ему ощупываю, а он глаза открывает. Я поняла: это мои глаза, навеки. Его звали Саша Брегвадзе, родом из Батуми. Он поправился, остался при госпитале в команде выздоравливающих, помогал нам. Девчонки мне говорят: ты такая некрасивая, а он только на тебя смотрит.

Самое страшное в нашей танковой части – ожоги. Глаза вытекают, лопаются от огня. Нас с бойцом взрывной волной с брони сбросило. Ему ногу оторвало, у меня полный сапог крови, и нога сломана. Мы с ним весь день в поле пролежали под обстрелом, только к ночи нас внесли. Он умер. Я потеряла много крови. Саше был в танке, ему по рации передали. Он (был апрель) подснежников в госпиталь принес, всю мою постель усыпал. Стоит на коленях, девчонки плачут, я без сознания лежу.

Какие чудеса в те годы творила наша полевая медицина! Потом подсчитали, что на фронт вернулось 90 % больных и 75,5 % бойцов. Это 17 миллионов человек. Войну эти люди выиграли благодаря ангелам-спасителям. Ни фронт, ни тыл не знали инфекций. Впервые в истории не сработал закон о связи войн и эпидемий.

Мне по рации сообщили, что раненного Сашу везут на танке в госпиталь. Но он умер по дороге. Потом выяснилось, что произошло чудовищное совпадение обстоятельств. Брегвадзе приняли за мертвого, отвезли к месту захоронения. А в это время в госпитале скончался другой Александр Брегвадзе. Саша очнулся только в госпитале в Челябинске. Там ему сообщили, что Алия погибла, ее отравили местные жители в Восточной Пруссии. Алия вспоминает: бабка нам с подругой молока предложила. Я тогда пить его не стала, а подруга моя умерла. Отравила ее старя немка.

После войны Алия вышла замуж за другого человека, Александр тоже женился. Пошли дети, потом внуки. Муж у меня порядочный человек был, но я его не любила. Потом оба овдовели. И вот спустя 50 лет Алия приезжает в Москву на встречу однополчан. Поворачиваю голову – мои глаза. Тут я и упала. С тех пор они не на секунду не расставались. Наговориться не могли. Окружающие смеялись: вот так пенсионеры! Через десять лет она потеряла его окончательно. Александру было 85 лет.

Зинаида при помощи специальной манжеты вновь научилась писать. Она стала писать пропагандистские материалы. На советских танках появились надписи: «За Зину Туснолобову!» Ей писали тысячи писем, но ждала она только одного. И оно пришло. Спустя несколько месяцев молчания Иосиф ей ответил. Так работала тогда полевая почта. Никакие несчастья не смогут нас разлучить. После войны они переехали в Белоруссию, там климат помягче. Иосиф разбил яблоневый сад. Там 36 сортов яблонь.

Надежда Каратаева училась в ГИТИСе, когда началась война. Она окончила курсы медсестер и пошла на фронт. Анатолий Папанов служил в штрафбате. Он ведь такой шпана был! Пошли с бойцами на танцы – трибунал. Штрафбат. Таких командование не жалело. В том бою из 40 бойцов его зенитной батареи выжило 13. Ему раздробило ступню, оторвало пальцы на ногах. Был благодарен, что ногу не ампутировали. А тогда ампутация – самая распространенная операция в госпиталях была. Анестезии не хватало, больным давали водки, включали песню Руслановой про валенки – и все.

В 1943 году возобновились занятия в ГИТИСе. Там и познакомились Каратаева с Папановым. Он ее увидел и спросил: тоже на фронте была? Хоть поговорить с кем будет. Потом зрители удивлялись: как артист Папанов уверенно в форме держится.

О чем я вспоминаю в День Победы? АлияАппакова рассказывает: в госпитале тогда увидела три обгоревших как головешки тела. Их кисти были соединены. Это был экипаж танка. Они прощались. Трое мальчиков, каждому 21 год. Всех троих звали Саша. Вот такая смерть. Так победа доставалась.

Лес, бурелом. 25 марта 1943 года. По снегу бредут мужчина в эсэсовской форме и молодая девушка. Это Маша Васильева и Отто Адам. До партизанской базы отряда имени Щорса еще день-полтора пути. Беглецов преследуют фашисты. Это была преступная связь: офицер-эсэсовец и партизанка-подпольщица. Ее называли немецкой овчаркой, его в гестапо запытали бы насмерть.

За два первых года войны через оккупацию прошла треть населения Советского Союза. Это около 70 миллионов человек. В основном – старики, женщины и дети. Совершенно беззащитные перед зверствами немцев и их пособников.

Рыльск, 1942 год. Маша Васильева работает в немецкой комендатуре машинисткой-переводчиком. До августа 1943 года город оставался под немцами. Оккупанты творят бесчинства и насилия. Но работники комендатуры не бедствовали: чистая работа, регулярная зарплата. Таким завидовали.

В августе 1942 года был издан циркуляр НКВД об организации оперативно-чекистской работы на освобожденных территориях. В соответствии с этим документом арест и расстрел грозил не только старостам и полицаям, но и женщинам, спутавшимся с врагом. Только в Харькове на этом основании было расстреляно порядка четырех тысяч человек. Еще столько же – на других территориях Восточной Украины. По другим регионам страны официальные данные отсутствуют. После войны Европа подхватила советскую инициативу. Придумали термин «горизонтальный коллаборационизм». Прокатилась волна самосудов, женщинам, уличенным в сожительстве с немцами, брили наголо головы, рисовали на лбу свастики. Во Франции по такому обвинению было осуждено 20 тысяч человек, в Норвегии – 14 тысяч. Многие женщины, забеременевших в период оккупации, были вынуждены менять место жительства.

Машу каждый день после работы провожает домой немецкий офицер Отто Адам. Он скромен и галантен, симпатичен и застенчив. Какое у него милое лицо, какие глаза! До войны работал скорняком. Значит, работящий. Сейчас работает завскладом. Поползли шепотки. А ведь была образцовой пионеркой, такая интересная, легкая, красивая!

Отто, тщательно подбирая слова, выдает Маше свою тайну: он, чистокровный ариец, офицер войск СС – убежденный антифашист. В ответ Маша тоже делает признание. Она партизанка-подпольщица. С каждого важного документа, который она перепечатывает в комендатуре, она делает несколько копий и передает их партизанам. Значит, они союзники!

По официальной статистике на оккупированных территориях действовало около миллиона партизан и подпольщиков в рамках шести тысяч боевых соединений. Сколько среди них было женщин? Статистика об этом молчит. Но нам известны имена Космодемьянской, Чайкиной, Портновой. Молодые девушки в массовом порядке использовались партизанами как разведчицы и курьеры.

Рыльск, 1943 год. Маша Васильева вторую зиму работает машинисткой в немецкой комендатуре. Она встречается с Отто. Он съездил на родину в Лейпциг. У него там были жена и дочь, мастерская скорняка, он их оставил. С 1939 года он служит в войсках СС. Он был свидетелем геноцида евреев и цыган. Он резко негативно относится к войне, не понимает, зачем ее развязал Гитлер.

В январе 1942 года Гитлер издает приказ, в соответствии с которым с территории Советского Союзав качестве остарбайтеров в Германию должно быть вывезено 15 миллионов трудовых мигрантов. За три года из СССР было вывезено в Третий рейх 5 миллионов 269 тысяч 513 человек. До конца войны дожила только половина этих людей.

От облав советских граждан, подлежащих вывозу в Германию, спасали партизаны; люди бежали в леса, где располагались на партизанских базах. Условия существования там были ужасными. Но все равно выжить в лесу было легче, чем в немецкой неволе.

Рыльск, март 1943 года. Ночью в комендатуре Маша Васильева изучает документы, которые она должна напечатать. В их числе – список из ста человек, которых завтра должны вывезти на принудительные работы в Германию. Маша быстро просматривает списки. Видит фамилию Васильева. Не сразу понимает, что это ее мать Елизавета, живущая в их родной деревне. Перед Машей дилемма: если она не успеет предупредить мать – та сгинет в немецкой каторге. Если спасет ее от облавы – немцы поймут, что в комендатуре завелась крыса. Тогда разоблачение неминуемо. Нужно сделать нелегкий выбор.

Маша и Отто пробираются по бурелому в лесу. Они пытаются уйти от погони уже вторые сутки. Они уже пережили перестрелку с немецким патрулем. Комендант отдал распоряжение: взять беглецов живыми. Он лично будет допрашивать эсэсовского офицера, который не только совершил расовое преступление, сожительствуя с представительницей неполноценной расы, но и предал идеалы национал-социализма. Маша и Отто знают, что такое допрос с пристрастием в гестапо. Погоня приближается, они не успеют добраться до партизанской базы. Влюбленные обнимают друг друга. Отто приставляет пистолет к голове Маши. Выстрел. Кровь девушки заливает лицо Отто. Погоня все ближе. Еще один выстрел.

Тела Отто и Маши партизанские разведчики обнаружили в лесу только через месяц.

После войны мать Отто Адама написала письмо матери Маши. Та пригласила ее в гости, чтобы немка увидела памятник над могилой погибших в боях партизан. Среди имен, выбитых на пьедестале, значится Отто Адам.