Китай периода Сражающихся царств. Идет война всех против всех. Большое царство Юэ держит в заложниках кронпринца соседнего крохотного царства Тань. Вызволить его из плена берется отважный воин Гэ Донли. Смотрите дораму «Триумфатор».
Автоматический перевод зачастую дарит ценителям великолепные поводы для острого эстетического наслаждения. Вот, например, как начинается синопсис китайской исторической саги «Триумфатор»: рыцарь штата Тан… Дальше можно не читать, уже весело до колик в селезенке. Рыцарь в штате… Хорошо, хоть не ковбой в экзархате, не самурай на районе.
Древний Китай. Империя Чжоу распалась на несколько десятков драчливых царств, которые устроили свару лет на 200 с лишним. История у китайцев была тогда очень веселая (наподобие нашего Смутного времени): вялотекущая резня, перемежающаяся кровавыми гекатомбами и сопровождаемая голодаевкой и мором. Сколько поучительных сюжетов для сочных исторических (и квазиисторических) дорам!
Большое и наглое царство Юэ с аппетитом поглядывает на земли соседнего государства, небольшого царства Тань (не путать с последующей через 700 лет могучей империей Тан, тут мягкий знак значит многое). От агрессии таньцам удалось откупиться только благодаря тому, что они на 10 лет отдали в заложники надменному соседу своего кронпринца. А еще от немедленной оккупации их обороняет цепочка непреодолимых топей, через которые тропки знают только жители одной пограничной деревни. Но терпение юэйцев практически иссякло, они начинают активно разыскивать путь через болота, чтобы отправить туда войска (помнится, это удалось сделать Красной Армии в 1944 году в Белоруссии, после чего и началась знаменитая операция «Багратион»).
Сюжетный зачин картины потрясает воображение идиотизмом гомерических масштабов. Что должно предпринять правительство Тань, чтобы враг не смог разведать заветные тропки? Правильно: надо послать группу карателей, чтобы они вырезали все население деревушки, жители которой чувствуют себя в топях как рыба в воде. Причем уничтожению подлежат даже грудные младенцы, из которых проводники для супостата вроде бы не самые подходящие. А переселить население вглубь территории? А поставить надежные заставы? Чего там мудрить, перерезать всех к китайской матери, и дело с концом. Новых людишек нарожать – для нас раз плюнуть. Что и делается.
Но тут возникает проблемка: в деревне проживал отважный воин Гэ Ниэ. Он воспитал себе достойную смену в лице сына Гэ Донли (роль сыграл актер Лю Сыбо). Паренек из породы «один в поле воин». Практически товарищ Сухов, один целого взвода стоит. Он выясняет, кто учинил погром, собирается жестоко отомстить за смерть родителя. Но один мудрый генерал (тот, который принимает те самые простые кровопускательные решения, слегка улучшающие демографическую ситуацию в перенаселенной стране) уговаривает парня сменить вектор своих мстительных интенций. Не лучше ли тебе, братец, нашего принца из юэйской неволи вызволить? Донли мгновенно переключает потоки боевой энергии («ци» называется) и отправляется с диверсионно-разведывательной группой на территорию сопредельного царства.
Чем авторы картины обрамляют эту удивительную в своей наивности историю, каким образом они пытаются отвлечь зрителя от размышлений по поводу неимоверной глупости авторов сценария? Рецепт давно известен. Вот что мы в полной мере получаем в нагрузку к фабуле картины.
Боевые сцены в изобилии. В финале зрители наблюдают драчку с применением холодного оружия минут на 20. Боевая хореография на весьма приличном уровне, любители получат истинное удовольствие. Прыжков с невесомым зависанием почти не видно, мельтешение ракурсов происходит весьма динамично.
На миленькую мордашку исполнителя главной роли ценительницы фарфоровых личиков могут без помех любоваться все полтора часа хронометража картины. Исполнительница главной женской роли красотой не блещет, но для мужской части зрителей имеются другие ништяки (смотри выше).
А для любителей изящной словесности авторы «Триумфатора» припасли отдельный подарочек. Это традиционные китайские благоглупости: «Свет невидим, он отбрасывает густую тень, хоть сам и неуловим». Сам-то хоть понял, что сказал? Или: «Мастерство меча не познается без труда, лишь упорные могут все». Как тонко подмечено! Запишу и запомню, детям-внукам передам… А вот еще: «Ищи путь меча в любви к живому» Что курил, дяденька?
Кажется, Иосиф Бродский как-то заметил: если бы европейский поэт обрушил на публику груду банальностей и трюизмов, которыми буквально забита классическая японская поэзия, он бы стал предметом всеобщего осмеяния. Но ведь тут сплошные танки-хайку, древняя почтенная культура! Так и здесь: надо бы тонкие смыслы поискать, это ведь древняя почтенная культура, сплошной фэншуй в красном тереме по-над речными заводями.
Но и это не все. Потом отборную китайщину переводят на английский язык, затем старательная компьютерная программулина транслирует эту белиберду на русский. И вот мы уже слышим речения ковбоев на китайском районе, которые требуют, чтобы супостат «понес плату за свою непокорность». Какую плату? Чего вы несете? Вот он, триумф глобализации!
Китай периода Сражающихся царств. Идет война всех против всех. Большое царство Юэ держит в заложниках кронпринца соседнего крохотного царства Тань. Вызволить его из плена берется отважный воин Гэ Донли. Смотрите дораму «Триумфатор». Автоматический перевод зачастую дарит ценителям великолепные поводы для острого эстетического наслаждения. Вот, например, как начинается синопсис китайской исторической саги «Триумфатор»: рыцарь штата Тан… Дальше можно не читать, уже весело до колик в селезенке. Рыцарь в штате… Хорошо, хоть не ковбой в экзархате, не самурай на районе. Древний Китай. Империя Чжоу распалась на несколько десятков драчливых царств, которые устроили свару лет на 200 с лишним. История у китайцев была тогда очень веселая (наподобие нашего Смутного времени): вялотекущая резня, перемежающаяся кровавыми гекатомбами и сопровождаемая голодаевкой и мором. Сколько поучительных сюжетов для сочных исторических (и квазиисторических) дорам! Большое и наглое царство Юэ с аппетитом поглядывает на земли соседнего государства, небольшого царства Тань (не путать с последующей через 700 лет могучей империей Тан, тут мягкий знак значит многое). От агрессии таньцам удалось откупиться только благодаря тому, что они на 10 лет отдали в заложники надменному соседу своего кронпринца. А еще от немедленной оккупации их обороняет цепочка непреодолимых топей, через которые тропки знают только жители одной пограничной деревни. Но терпение юэйцев практически иссякло, они начинают активно разыскивать путь через болота, чтобы отправить туда войска (помнится, это удалось сделать Красной Армии в 1944 году в Белоруссии, после чего и началась знаменитая операция «Багратион»). Сюжетный зачин картины потрясает воображение идиотизмом гомерических масштабов. Что должно предпринять правительство Тань, чтобы враг не смог разведать заветные тропки? Правильно: надо послать группу карателей, чтобы они вырезали все население деревушки, жители которой чувствуют себя в топях как рыба в воде. Причем уничтожению подлежат даже грудные младенцы, из которых проводники для супостата вроде бы не самые подходящие. А переселить население вглубь территории? А поставить надежные заставы? Чего там мудрить, перерезать всех к китайской матери, и дело с концом. Новых людишек нарожать – для нас раз плюнуть. Что и делается. Но тут возникает проблемка: в деревне проживал отважный воин Гэ Ниэ. Он воспитал себе достойную смену в лице сына Гэ Донли (роль сыграл актер Лю Сыбо). Паренек из породы «один в поле воин». Практически товарищ Сухов, один целого взвода стоит. Он выясняет, кто учинил погром, собирается жестоко отомстить за смерть родителя. Но один мудрый генерал (тот, который принимает те самые простые кровопускательные решения, слегка улучшающие демографическую ситуацию в перенаселенной стране) уговаривает парня сменить вектор своих мстительных интенций. Не лучше ли тебе, братец, нашего принца из юэйской неволи вызволить? Донли мгновенно переключает потоки боевой энергии («ци» называется) и отправляется с диверсионно-разведывательной группой на территорию сопредельного царства. Чем авторы картины обрамляют эту удивительную в своей наивности историю, каким образом они пытаются отвлечь зрителя от размышлений по поводу неимоверной глупости авторов сценария? Рецепт давно известен. Вот что мы в полной мере получаем в нагрузку к фабуле картины. Боевые сцены в изобилии. В финале зрители наблюдают драчку с применением холодного оружия минут на 20. Боевая хореография на весьма приличном уровне, любители получат истинное удовольствие. Прыжков с невесомым зависанием почти не видно, мельтешение ракурсов происходит весьма динамично. На миленькую мордашку исполнителя главной роли ценительницы фарфоровых личиков могут без помех любоваться все полтора часа хронометража картины. Исполнительница главной женской роли красотой не блещет, но для мужской части зрителей имеются другие ништяки (смотри выше). А для любителей изящной словесности авторы «Триумфатора» припасли отдельный подарочек. Это традиционные китайские благоглупости: «Свет невидим, он отбрасывает густую тень, хоть сам и неуловим». Сам-то хоть понял, что сказал? Или: «Мастерство меча не познается без труда, лишь упорные могут все». Как тонко подмечено! Запишу и запомню, детям-внукам передам… А вот еще: «Ищи путь меча в любви к живому» Что курил, дяденька? Кажется, Иосиф Бродский как-то заметил: если бы европейский поэт обрушил на публику груду банальностей и трюизмов, которыми буквально забита классическая японская поэзия, он бы стал предметом всеобщего осмеяния. Но ведь тут сплошные танки-хайку, древняя почтенная культура! Так и здесь: надо бы тонкие смыслы поискать, это ведь древняя почтенная культура, сплошной фэншуй в красном тереме по-над речными заводями. Но и это не все. Потом отборную китайщину переводят на английский язык, затем старательная компьютерная программулина транслирует эту белиберду на русский. И вот мы уже слышим речения ковбоев на китайском районе, которые требуют, чтобы супостат «понес плату за свою непокорность». Какую плату? Чего вы несете? Вот он, триумф глобализации!